12-й отдел НКВД: лаборатория ядов

06/08/14

12-й отдел НКВД: лаборатория ядов

О токсикологической лаборатории НКВД до сих пор ходит много слухов. В её недрах ещё с 30-х годов прошлого века велись разработки наиболее смертоносных и неопознаваемых ядов. И велись успешно.

"Специальный кабинет"

На мировую политическую историю можно смотреть как на историю отравлений. В борьбе за власть яды использовались с самых древних времен, но методологическую, научную основу токсикологические методы устранения политических противников получили уже в XX веке.
Лаборатория по изучению и производству ядов появилась в нашей стране ещё в 1921 году. Создана она была по личному распоряжению Ленина, курировал работу председатель ОГПУ Менжинский. До 1937 года лаборатория не была напрямую связана со спецслужбами и формально находилась в ведомстве Всесоюзного института биохимии.
По словам историка разведки Бориса Володарского идея создать лабораторию по изучению ядов пришла к Ленину после покушения Фанни Каплан. Ему сообщили, что пули были отравлены рицином. Тогда Ленин и заинтересовался ядами, а также предложил создать "специальный кабинет", в котором бы проводилось изучение токсинов и наркотических веществ.

Доктор смерть

"Новая жизнь" лаборатории ядов началась в 1938 году, когда она была включена в состав 4-го спецотдела НКВД. Лаврентий Берия не стеснялся в формулировках и изначально поставил вполне конкретную задачу- создать такие яды, которые бы имитировали смерть по естественным причинам. При этом особое внимание уделялось тому, чтобы их невозможно было обнаружить при вскрытии.
За дело взялись активно. Было создано сразу две лаборатории, одна бактериологическая, вторая - по работе с ядами. Возглавил "ядовитую" лабораторию доктор Григорий Майрановский.  Для работы ему выделили пять комнат в доме по Варсонофьевскому переулку, расположенному за внутренней тюрьмой НКВД. В своих мемуарах "сталинский терминатор" Павел Судоплатов писал: " Токсикологическая лаборатория в официальных документах именовалась "лабораторией X". Начальник лаборатории, полковник медицинской службы профессор Майрановский занимался исследованиями влияния смертоносных газов и ядов на злокачественные опухоли. Профессора высоко ценили в медицинских кругах".

Расположение лаборатории было очень удобным, поскольку главными подопытными доктора Майрановского стали заключенные, приговоренные к высшей мере наказания. Казнили в особом, несудебном порядке.  Каждый день новая партия заключенных из внутренней тюрьмы доставлялась в комнаты лаборатории. Также влияние ядов исследовали на военнопленных. Точное количество людей, которые прошли через "лабораторию Х" сегодня установить невозможно, поскольку одни протоколы уничтожались, другие - остались в архивах КГБ и до сегодняшнего дня, несмотря на истекшие сроки давности, не рассекречены. В большинстве источников указывается цифра 250 человек.

Работа в лаборатории была чрезвычайно напряженной. Даже проверенные люди не выдерживали стрессовой обстановки. Уже после участия в десяти экспериментах ушел в алкогольный "штопор" опытный сотрудник НКВД Филимонов, еще несколько чекистов получили серьезные психические травмы, Щеглов и Щеголев, сотрудники "лаборатории Х" покончили жизнь самоубийством.

Сам "доктор смерть" держался до конца, но судьба распорядилась так, что Майрановский оказался задавлен той самой машиной, на которую работал. В 1951 году он был арестован за участие в "сионистском заговоре", а также на основании  того, что хранил ядовитые вещества у себя дома. Его показания впоследствии стали одним из балластов, утянувших Лаврентия Берию. Даже находясь в заключении Майрановский продолжал консультировать "органы" по своей специальности. Окончательно "доктор смерть" был освобожден уже в 1962 году, после этого прожил два года. Умер в Махачкале. Официальная причина смерти - сердечная недостаточность. Как и у сотен его "пациентов".

Яды

Майрановский начинал свои изыскания с изучения иприта, однако эти опыты закончились фиаско - при вскрытии следы иприта можно было без труда обнаружить. Примечательно, что с ипритом Майрановский начал экспериментировать ещё раньше, чем его "коллеги" из нацистских лабораторий.
Много времени ушло на изучение одного из самых мощных ядов - рицина, он мощнее яда гремучей змеи в 12 тысяч раз. Смертельная доза для человека составляет всего 70 микрограмм. Майрановский много работал с различными дозировками этого токсина. В 1942 году он обнаружил, что при определенной дозировке рицин вызывает в в подопытных повышенную откровенность. С того времени в "лаборатории Х" начали разработку "сыворотки правды".
Настоящим открытием для Майрановского стал карбиламинхолинхлорид (К-2). По воспоминаниям очевидцев опытов, после его введения в организм человек "как будто уменьшался ростом, становился все тише, слабел". Смерть наступала через 15 минут. В организме К-2 обнаружить было невозможно.
В лаборатории не только производили яды. Решали также и вопросы их применения, то есть введения в организм. Кроме традиционных инъекций и добавления ядов в пищу и жидкости, также изучали воздействие ядов на кожу и слизистые оболочки. В докладе старшего следователя МГБ Молчанова (1953) также указывается, что до 1949 года под руководством Майрановского изучался вопрос об отравлении человека пылеобразными ядовитыми веществами через вдыхаемый воздух. Учитывая успешность операций разведки с использованием ядов, большинство экспериментов приводили к нужному результату.

Операции

С деятельностью "лаборатории Х" связывают множество операций. От убийства Богданом Сташинским Степана Бандеры в 1959 году до ликвидации Рауля Валленберга в одной из московских тюрем. Бандера был убит при помощи цианистого калия. Про причастность Майорановского к делу Валленберга говорил в своих мемуарах Павел Судоплатов.
Доказанными являются следующие операции: убийство лидера Русского общевоинского союза генерала Александра Кутепова, отравление и похищение генерала Евгения Миллера, убийство архиепископа Теодора Ромжа (использован яд кураре), ликвидация в 1978 году болгарского диссидента Георгия Маркова.

Это убийство вполне претендует на звание самого загадочного преступления XX века. Марков умер спустя три дня после укола зонтиком. Перед смертью, вспоминая события последних дней, Марков говорил, что шел мимо остановки и обо что-то запнулся. При этом почувствовал легкий укол. "Доброжелатель" с зонтом сразу же сел в машину и уехал, а Марков пошел дальше. Вскоре он начал чувствовать недомогание.

Вскрытие показало: смерть наступила в результате отравления уже упоминаемым до этого рицином. Во время укола в тело Маркова была введена микрокапсула с токсином, который начал поступать в кровь.

Интересно, что "по мотивам" этого происшествия была снята французская комедия "Укол зонтиком" (рабочее название - "Укол болгарским зонтиком"), ставшая лидером проката в 1981 году в СССР. Также убийство Маркова упоминается в одном из эпизодов сериала "Во все тяжкие", когда главный герой...(мы против спойлеров).

06/08/14

12-й отдел НКВД: лаборатория ядов

О токсикологической лаборатории НКВД до сих пор ходит много слухов. В её недрах ещё с 30-х годов прошлого века велись разработки наиболее смертоносных и неопознаваемых ядов. И велись успешно.

"Специальный кабинет"

На мировую политическую историю можно смотреть как на историю отравлений. В борьбе за власть яды использовались с самых древних времен, но методологическую, научную основу токсикологические методы устранения политических противников получили уже в XX веке.
Лаборатория по изучению и производству ядов появилась в нашей стране ещё в 1921 году. Создана она была по личному распоряжению Ленина, курировал работу председатель ОГПУ Менжинский. До 1937 года лаборатория не была напрямую связана со спецслужбами и формально находилась в ведомстве Всесоюзного института биохимии.
По словам историка разведки Бориса Володарского идея создать лабораторию по изучению ядов пришла к Ленину после покушения Фанни Каплан. Ему сообщили, что пули были отравлены рицином. Тогда Ленин и заинтересовался ядами, а также предложил создать "специальный кабинет", в котором бы проводилось изучение токсинов и наркотических веществ.

Доктор смерть

"Новая жизнь" лаборатории ядов началась в 1938 году, когда она была включена в состав 4-го спецотдела НКВД. Лаврентий Берия не стеснялся в формулировках и изначально поставил вполне конкретную задачу- создать такие яды, которые бы имитировали смерть по естественным причинам. При этом особое внимание уделялось тому, чтобы их невозможно было обнаружить при вскрытии.
За дело взялись активно. Было создано сразу две лаборатории, одна бактериологическая, вторая - по работе с ядами. Возглавил "ядовитую" лабораторию доктор Григорий Майрановский.  Для работы ему выделили пять комнат в доме по Варсонофьевскому переулку, расположенному за внутренней тюрьмой НКВД. В своих мемуарах "сталинский терминатор" Павел Судоплатов писал: " Токсикологическая лаборатория в официальных документах именовалась "лабораторией X". Начальник лаборатории, полковник медицинской службы профессор Майрановский занимался исследованиями влияния смертоносных газов и ядов на злокачественные опухоли. Профессора высоко ценили в медицинских кругах".

Расположение лаборатории было очень удобным, поскольку главными подопытными доктора Майрановского стали заключенные, приговоренные к высшей мере наказания. Казнили в особом, несудебном порядке.  Каждый день новая партия заключенных из внутренней тюрьмы доставлялась в комнаты лаборатории. Также влияние ядов исследовали на военнопленных. Точное количество людей, которые прошли через "лабораторию Х" сегодня установить невозможно, поскольку одни протоколы уничтожались, другие - остались в архивах КГБ и до сегодняшнего дня, несмотря на истекшие сроки давности, не рассекречены. В большинстве источников указывается цифра 250 человек.

Работа в лаборатории была чрезвычайно напряженной. Даже проверенные люди не выдерживали стрессовой обстановки. Уже после участия в десяти экспериментах ушел в алкогольный "штопор" опытный сотрудник НКВД Филимонов, еще несколько чекистов получили серьезные психические травмы, Щеглов и Щеголев, сотрудники "лаборатории Х" покончили жизнь самоубийством.

Сам "доктор смерть" держался до конца, но судьба распорядилась так, что Майрановский оказался задавлен той самой машиной, на которую работал. В 1951 году он был арестован за участие в "сионистском заговоре", а также на основании  того, что хранил ядовитые вещества у себя дома. Его показания впоследствии стали одним из балластов, утянувших Лаврентия Берию. Даже находясь в заключении Майрановский продолжал консультировать "органы" по своей специальности. Окончательно "доктор смерть" был освобожден уже в 1962 году, после этого прожил два года. Умер в Махачкале. Официальная причина смерти - сердечная недостаточность. Как и у сотен его "пациентов".

Яды

Майрановский начинал свои изыскания с изучения иприта, однако эти опыты закончились фиаско - при вскрытии следы иприта можно было без труда обнаружить. Примечательно, что с ипритом Майрановский начал экспериментировать ещё раньше, чем его "коллеги" из нацистских лабораторий.
Много времени ушло на изучение одного из самых мощных ядов - рицина, он мощнее яда гремучей змеи в 12 тысяч раз. Смертельная доза для человека составляет всего 70 микрограмм. Майрановский много работал с различными дозировками этого токсина. В 1942 году он обнаружил, что при определенной дозировке рицин вызывает в в подопытных повышенную откровенность. С того времени в "лаборатории Х" начали разработку "сыворотки правды".
Настоящим открытием для Майрановского стал карбиламинхолинхлорид (К-2). По воспоминаниям очевидцев опытов, после его введения в организм человек "как будто уменьшался ростом, становился все тише, слабел". Смерть наступала через 15 минут. В организме К-2 обнаружить было невозможно.
В лаборатории не только производили яды. Решали также и вопросы их применения, то есть введения в организм. Кроме традиционных инъекций и добавления ядов в пищу и жидкости, также изучали воздействие ядов на кожу и слизистые оболочки. В докладе старшего следователя МГБ Молчанова (1953) также указывается, что до 1949 года под руководством Майрановского изучался вопрос об отравлении человека пылеобразными ядовитыми веществами через вдыхаемый воздух. Учитывая успешность операций разведки с использованием ядов, большинство экспериментов приводили к нужному результату.

Операции

С деятельностью "лаборатории Х" связывают множество операций. От убийства Богданом Сташинским Степана Бандеры в 1959 году до ликвидации Рауля Валленберга в одной из московских тюрем. Бандера был убит при помощи цианистого калия. Про причастность Майорановского к делу Валленберга говорил в своих мемуарах Павел Судоплатов.
Доказанными являются следующие операции: убийство лидера Русского общевоинского союза генерала Александра Кутепова, отравление и похищение генерала Евгения Миллера, убийство архиепископа Теодора Ромжа (использован яд кураре), ликвидация в 1978 году болгарского диссидента Георгия Маркова.

Это убийство вполне претендует на звание самого загадочного преступления XX века. Марков умер спустя три дня после укола зонтиком. Перед смертью, вспоминая события последних дней, Марков говорил, что шел мимо остановки и обо что-то запнулся. При этом почувствовал легкий укол. "Доброжелатель" с зонтом сразу же сел в машину и уехал, а Марков пошел дальше. Вскоре он начал чувствовать недомогание.

Вскрытие показало: смерть наступила в результате отравления уже упоминаемым до этого рицином. Во время укола в тело Маркова была введена микрокапсула с токсином, который начал поступать в кровь.

Интересно, что "по мотивам" этого происшествия была снята французская комедия "Укол зонтиком" (рабочее название - "Укол болгарским зонтиком"), ставшая лидером проката в 1981 году в СССР. Также убийство Маркова упоминается в одном из эпизодов сериала "Во все тяжкие", когда главный герой...(мы против спойлеров).

Читать далее »

27 тысяч резидентов Ежова

Сталин и Ежов прогуливаются по московской набережной

Фото: ИТАР-ТАСС

 Владимир ВОРОНОВ
23 января 1935 года Николай Ежов направил Сталину памятную записку, в которой представил вождю «ряд своих соображений о недостатках работы ЧК».
(Документ впервые опубликован исследователем «Мемориала» Никитой Петровым)

Предыстория записки такова. После убийства 1 декабря 1934 года руководителя ленинградской парторганизации Сергея Кирова именно Ежову Сталин поручил наблюдать за расследованием этого дела. По сути, назначив своим представителем в НКВД. Именно тогда, по словам наркома внутренних дел Генриха Ягоды, «начинается систематическое и настойчивое вползание в дела НКВД Ежова». «Вмешиваясь во все детали расследования, – писал в своей работе историк Никита Петров, – Ежов придал ему именно то направление, которое хотел Сталин». Ягода, попытавшийся, было, чинить препятствия, нарвался на грозный рык вождя: «Смотрите, морду набьем...»
Стукач третьего разряда
Записка от 23 января 1935 года стала своего рода отчетом Ежова Хозяину по итогам «внедрения» в «Ленинградскую ЧК». Документ интересен прежде всего тем, что изнутри, глазами сталинского эмиссара, позволяет увидеть портрет типового чекиста того времени. Еще из этого письма можно почерпнуть уникальные сведения о том, как в НКВД была поставлена работа с осведомителями.
С них и начнем. По словам Ежова, было три круга агентурных сетей: агентура общего осведомления («осведомители»), агентура специального осведомления («спецосведомители») и «основная агентура» («агенты»). «Сеть осведомителей очень велика, – докладывал Ежов. – Она по каждой области в отдельности насчитывает десятки тысяч человек. Никакого централизованного регулирования размерами осведомительной сети нет». На тот момент по всей стране НКВД имел 270 777 стукачей «общего осведомления». В это число не входили осведомители «по неорганизованному населению, так называемое дворовое осведомление; затем специальная сеть осведомителей по Армии и транспорту». Поскольку централизованного учета осведомителей этой категории также не велось, оценить их количество оказалось затруднительно. Примерное количество осведомителей Ежов оценил в 500 тысяч человек – это лишь те, кто работал на подразделения Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД. Но, помимо ГУГБ, своими сетями располагал и ряд иных подразделений НКВД. До их подсчета у Ежова руки не дошли, да и заботило его больше, что «в этом деле господствует самотек»: почему в Саратовском крае 1200 осведомителей, а в Северном крае – 11 942?
Осведомители, как сообщает Ежов, «никакого заработка от Наркомвнудела не имеют, работают бесплатно», и задачи их предельно просты: «осведомление обо всем, что он заметит ненормального». Проще говоря, стучать всегда, везде, на всех и обо всем.
Сотрудники НКВД непосредственно с этими стукачами не работали: «Из числа наиболее активных осведомителей выделяются так называемые резиденты. Резиденту подчиняют в среднем 10 чел. осведомителей. Резиденты тоже работают бесплатно, совмещая работу в ЧК со своей основной работой <…> Всего, по учтенным данным, по Союзу имеется 27 650 чел. резидентов», в число стукачей общего и «дворового» осведомления не входящих.
Следующий агентурный круг заметно качественнее, поскольку «в задачу специального осведомителя входит освещение только специальных вопросов». Одни специализируются на «освещении» изнутри духовенства, другие работают в «среде писателей, художников, инженеров и т.п.». Так что осведомитель должен быть «более квалифицированным человеком, ориентирующимся в специальных вопросах». Эта категория также работает бесплатно, но уже без прокладок в виде «резидентов».
Сколько таких «спецосведомителей», Ежов дознаться не смог, поскольку «в деле установления количества спецосведомителей господствует такой же самотек» и централизованного учета опять же нет. Единственное, что сумел установить Ежов, – стукачей этой категории тоже очень много, в одном лишь Ленинграде их было не менее 2000 человек.
И наконец, высший уровень стукачества – «сеть основной агентуры ЧК»: «Это так называемые агенты. Эта сеть агентуры оплачивается. Помимо оплаты за работу они получают и специальные суммы, необходимые по ходу разработок (организация пьянки и т.п.). Сеть этой активной агентуры, работающей по определенным заданиям, значительно меньшая, однако и она по отдельным областям насчитывает иногда сотни людей».
Помимо отсутствия «учета и контроля», сталинского ревизора возмутил еще и порядок вербовки: в общей сети сотрудники НКВД свою агентуру вообще не знают, а как через «резидентов» давать стукачам «повседневное направление»?
В кругу третьем, самом элитном, тоже «сплошной самотек», вербовка «передоверена второстепенным людям», да еще и липы полно. Порой, например, устанавливают контрольные цифры вербовки, спуская план по вербовке каждому работнику. В одном отделе начальник обязал своих подчиненных вербовать ежедневно не менее 10 агентов. И ничего, справлялись, а иные умудрялись и перевыполнять, «давая в день по 15 и 20 агентов»!

 http://www.sovsekretno.ru/

Сталин и Ежов прогуливаются по московской набережной

Фото: ИТАР-ТАСС

 Владимир ВОРОНОВ
23 января 1935 года Николай Ежов направил Сталину памятную записку, в которой представил вождю «ряд своих соображений о недостатках работы ЧК».
(Документ впервые опубликован исследователем «Мемориала» Никитой Петровым)

Предыстория записки такова. После убийства 1 декабря 1934 года руководителя ленинградской парторганизации Сергея Кирова именно Ежову Сталин поручил наблюдать за расследованием этого дела. По сути, назначив своим представителем в НКВД. Именно тогда, по словам наркома внутренних дел Генриха Ягоды, «начинается систематическое и настойчивое вползание в дела НКВД Ежова». «Вмешиваясь во все детали расследования, – писал в своей работе историк Никита Петров, – Ежов придал ему именно то направление, которое хотел Сталин». Ягода, попытавшийся, было, чинить препятствия, нарвался на грозный рык вождя: «Смотрите, морду набьем...»
Стукач третьего разряда
Записка от 23 января 1935 года стала своего рода отчетом Ежова Хозяину по итогам «внедрения» в «Ленинградскую ЧК». Документ интересен прежде всего тем, что изнутри, глазами сталинского эмиссара, позволяет увидеть портрет типового чекиста того времени. Еще из этого письма можно почерпнуть уникальные сведения о том, как в НКВД была поставлена работа с осведомителями.
С них и начнем. По словам Ежова, было три круга агентурных сетей: агентура общего осведомления («осведомители»), агентура специального осведомления («спецосведомители») и «основная агентура» («агенты»). «Сеть осведомителей очень велика, – докладывал Ежов. – Она по каждой области в отдельности насчитывает десятки тысяч человек. Никакого централизованного регулирования размерами осведомительной сети нет». На тот момент по всей стране НКВД имел 270 777 стукачей «общего осведомления». В это число не входили осведомители «по неорганизованному населению, так называемое дворовое осведомление; затем специальная сеть осведомителей по Армии и транспорту». Поскольку централизованного учета осведомителей этой категории также не велось, оценить их количество оказалось затруднительно. Примерное количество осведомителей Ежов оценил в 500 тысяч человек – это лишь те, кто работал на подразделения Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД. Но, помимо ГУГБ, своими сетями располагал и ряд иных подразделений НКВД. До их подсчета у Ежова руки не дошли, да и заботило его больше, что «в этом деле господствует самотек»: почему в Саратовском крае 1200 осведомителей, а в Северном крае – 11 942?
Осведомители, как сообщает Ежов, «никакого заработка от Наркомвнудела не имеют, работают бесплатно», и задачи их предельно просты: «осведомление обо всем, что он заметит ненормального». Проще говоря, стучать всегда, везде, на всех и обо всем.
Сотрудники НКВД непосредственно с этими стукачами не работали: «Из числа наиболее активных осведомителей выделяются так называемые резиденты. Резиденту подчиняют в среднем 10 чел. осведомителей. Резиденты тоже работают бесплатно, совмещая работу в ЧК со своей основной работой <…> Всего, по учтенным данным, по Союзу имеется 27 650 чел. резидентов», в число стукачей общего и «дворового» осведомления не входящих.
Следующий агентурный круг заметно качественнее, поскольку «в задачу специального осведомителя входит освещение только специальных вопросов». Одни специализируются на «освещении» изнутри духовенства, другие работают в «среде писателей, художников, инженеров и т.п.». Так что осведомитель должен быть «более квалифицированным человеком, ориентирующимся в специальных вопросах». Эта категория также работает бесплатно, но уже без прокладок в виде «резидентов».
Сколько таких «спецосведомителей», Ежов дознаться не смог, поскольку «в деле установления количества спецосведомителей господствует такой же самотек» и централизованного учета опять же нет. Единственное, что сумел установить Ежов, – стукачей этой категории тоже очень много, в одном лишь Ленинграде их было не менее 2000 человек.
И наконец, высший уровень стукачества – «сеть основной агентуры ЧК»: «Это так называемые агенты. Эта сеть агентуры оплачивается. Помимо оплаты за работу они получают и специальные суммы, необходимые по ходу разработок (организация пьянки и т.п.). Сеть этой активной агентуры, работающей по определенным заданиям, значительно меньшая, однако и она по отдельным областям насчитывает иногда сотни людей».
Помимо отсутствия «учета и контроля», сталинского ревизора возмутил еще и порядок вербовки: в общей сети сотрудники НКВД свою агентуру вообще не знают, а как через «резидентов» давать стукачам «повседневное направление»?
В кругу третьем, самом элитном, тоже «сплошной самотек», вербовка «передоверена второстепенным людям», да еще и липы полно. Порой, например, устанавливают контрольные цифры вербовки, спуская план по вербовке каждому работнику. В одном отделе начальник обязал своих подчиненных вербовать ежедневно не менее 10 агентов. И ничего, справлялись, а иные умудрялись и перевыполнять, «давая в день по 15 и 20 агентов»!

 http://www.sovsekretno.ru/

Читать далее »

Доктор Смерть.

08:28

Доктор Смерть.

» 2011 » Июнь » 30 »


Майрановский Григорий Моисеевич - "доктор Смерть", полковник, начальник секретной лаборатории ядов НКВД

Родился в городе Батуми. В 1917 г. после окончания гимназии поступил на медицинский факультет Тифлисского университета, где вступил в еврейскую социалистическую организацию «Бунд» (Всеобщий еврейский рабочий союз). Одновременно в течение 5 лет занимался репетиторством Позднее он перебрался в Баку, где учился в Бакинском университете. В 1920-1922 гг. - начальник отдела кустовой промышленности СНХ АзССР. В 1922 году Майрановский переезжает в Москву, где в 1923г. заканчивает медицинский факультет 2-го МГУ, преподает на вечерних общеобразовательных курсах Хамовнического района, работает сначала врачом в терапевтической клинике МГУ, затем ассистентом на университетской кафедре, а позднее заведующим амбулаторией на одной из московских фабрик. С 1928 года он был аспирантом, научным и потом старшим научным сотрудником Биохимического института им. А.Н. Баха, а в 1933-1935 годах руководил токсикологическим отделом того же института; кроме того, в 1934 году назначен заместителем директора этого института. В 1935 году Майрановский перешел во Всесоюзный институт экспериментальной медицины (ВИЭМ), где по 1937 год заведовал секретной токсикологической спецлабораторией засекреченном Отделе фармакологии

С лета 1937 г. Г.Майрановский в 12-м отделе ГУГБ НКВД СССР. В 1938-1940 годах он был старшим научным сотрудником отдела патологии терапии 0В (отравляющих веществ). С 1940 года до момента ареста (13 декабря 1951 года) Майрановский целиком отдавал себя работе в «лаборатории смерти». Задачу перед ним руководство НКВД поставило четкую: создать яды, которые бы "маскировали” свое гибельное действие под естественные причины смерти или болезни человека. За время существования этого секретного объекта у него было несколько "имен” — "Лаборатория №12”, "Лаборатория Х”, "Камера”. Для проведения экспериментов Г. Майрановскому выделили большую комнату в угловом доме по Варсонофьевскому переулку. В помещении было отгорожено пять отсеков, двери которых, снабженные смотровыми глазками, выходили в просторный "приемный покой”. Перед этими дверьми во время отработки очередной серии опытов постоянно дежурил кто-нибудь из сотрудников, контролируя "процесс".

Еще в 1926-м по распоряжению наркома Менжинского в ОГПУ начала действовать лаборатория по использованию ядов и наркотиков. Она была включена в состав секретной группы Якова Серебрянского, которая занималась проведением террористических акций за границей. 12 лет спустя, с приходом нового наркома Лаврентия Берии, решено было модернизировать это "научное подразделение”. В наркомате создали две новые лаборатории. Бактериологическую, возглавил профессор С.Муромцев, другую Г.Майрановский, назначенный начальником 7-го отделения 2-го спецотдела НКВД. Спецотдел подчинялся непосредственно наркому Л.Берии и его заместителю В.Меркулову. «Лаборатория смерти» просуществовала до 1946 года, когда была включена в состав Отдела оперативной техники (ООТ) и стала Лабораторией № 1 ООТ при новом министре госбезопасности В.Абакумове*.

Первые опыты в "лаборатории смерти” Майрановский проводил с производными соединениями иприта. Такой яд казался очень удобным: безвкусный, действует наверняка. Однако был и существенный минус: проводимый после вскрытия умершего химический анализ позволял остановить его наличие в организме. Тогда Майрановский стал экспериментировать с дигитоксином, колхицином, таллием, рицином, варьируя концентрацию этих веществ и способы их введения в организм человека.

Каждый вариант опробовался на 10 "подопытных”. Для всех испытуемых устанавливался определенный период наблюдения за действием яда: от 10 до 14 дней. Если за это время смерти не наступало, несчастного "объекта” "списывали в расход”.

После долгих опытов удалось создать яд, идеально подходящий для работы чекистских агентов. Этому препарату присвоили обозначение К-2. После его приема человек "как бы становился меньше ростом, слабел, становился все тише и через 15 минут умирал”. Ради пущей надежности для К-2 устроили "независимую экспертизу”: труп одного из отравленных был привезен в морг института им. Склифосовского, и там патологоанатомы произвели обычное вскрытие. Диагноз ничего не подозревающих врачей был однозначный: человек умер от острой сердечной недостаточности. В лаборатории отрабатывали и различные способы введения ядов в организм жертвы. Их подмешивали в пищу, в воду, делали инъекции, брызгали на кожу…

В 1940 г. Майрановский защитил в Институте экспериментальной медицины докторскую диссертацию на тему: «Биологическое действие продуктов при взаимодействии иприта с кожей». ВАК при Комитете по делам высшей школы отклонил решение ученого совета института, требуя доработки диссертации. Однако во время войны в 1943 г. по представлению наркома НКГБ Меркулова было возбуждено ходатайство о присвоении Майрановскому степени доктора медицинских наук и звания профессора по совокупности работ без защиты диссертации. В своем ходатайстве Меркулов указывал, что «за время работы в НКВД тов. Майрановский выполнил 10 секретных работ, имеющих "важное оперативное значение».

Трудно определить общее количество жертв экспериментов, проводившихся в лаборатории Майрановского. Судя по некоторым данным, это число достигало 250 человек. Среди тех, кто расстался с жизнью в пресловутой "Камере”, были не только наши зэки, получившие "вышку”. Здесь нашли смерть и германские, и японские военнопленные, поляки, корейцы, китайцы, обвиненные в "шпионаже”. В конце 1945-го для проведения опытов привезли трех немцев- политэмигрантов, бежавших в свое время в Россию от нацистов и получивших здесь вместо спасения смертельную инъекцию.

В послевоенные годы "доктора Смерть”, "набившего руку” на лабораторных экспериментах, решили использовать в осуществлении операций по ликвидации. Его руководителями в этом деле стали признанные специалисты из госбезопасности Павел Судоплатов и Наум Эйтингон. Сам Майрановский такими подвигами гордился до последних дней жизни: "Моей рукой был уничтожен не один десяток заклятых врагов Советской власти, в том числе и националистов всяческого рода. Об этом известно генерал-лейтенанту П.А.Судоплатову”.

Историк Никита Петров, занимавшийся изучением "боевых операций” чекистов:

"В июне 1946 года с санкции Сталина в Ульяновске Судоплатов и его сотрудники убили польского гражданина инженера Самета. Его захватили, вывезли за город, Майрановский сделал ему смертельную инъекцию, после чего была имитирована случайная смерть… В сентябре в поезде был также смертельной инъекцией убит украинский националист Шумский. В купе к этому парализованному инвалиду для проведения "боевой операции” входили Судоплатов и Майрановский…” В том же, 1946 году от укола шприцем, наполненным ядом, погиб коммунист из США Оггинс, работавший в 1930-е агентом НКВД на Дальнем Востоке и позднее арестованный в Москве за "шпионаж”. Американцы добивались его возвращения из советских застенков на родину, но руководители МГБ очень не хотели, чтобы Оггинс оказался в Штатах. Ядовитый укол, который сделал американцу "доктор Смерть” в тюремной больнице, разом решил все проблемы. А вот в другом случае Майрановский был "только” посредником: предоставил исполнителям дозу разработанной им отравы. Этим ядом был убит архиепископ украинской униатской церкви Ромжа.

Дьявольская работа, которой занимались сотрудники "лаборатории Х”, не могла не сказываться на их состоянии. Выдержать такой "конвейер смерти” не могли даже самые закаленные "спецы”. Сотрудник госбезопасности М.Филимонов, участвовавший в испытаниях отравленных пуль, ушел в безнадежный запой уже после 10 "экспериментов”. Еще двое его коллег получили серьезные психические расстройства. Сотрудники спецлаборатории Щеголев и Щеглов покончили жизнь самоубийством. Но сам Майрановский, казалось, был совершенно не подвержен каким-либо "сантиментам”. Судьба-мстительница приготовила Григорию Моисеевичу иной удар.

13 декабря 1951-го он был неожиданно арестован "органами”, — обвинения звучали весьма неожиданно: "должностная халатность” и "незаконное хранение сильнодействующих веществ”.

Причем "халатность” Майрановского состояла в том, что при выполнении нескольких "спецакций” его яды не сработали, и операции чекистов оказались провалены. Следователи МГБ работали больше года, наконец, зимой 1953 года состоялся суд. Решением Особого совещания при министре госбезопасности от 14 февраля 1953 года "доктор Смерть” получил 10 лет тюрьмы.

Но надобность в его знаниях и опыте не исчезла. Даже находясь в заключении, Майрановский продолжал консультировать "органы”: для этого несколько раз его вывозили из Владимирской спецтюрьмы №2 в Москву. Неугомонный отравитель пытался добиться освобождения, аргументируя это необходимостью совершенствования работы с ядами в СССР.

"У меня есть предложения по использованию некоторых новых веществ как из ряда снотворного, так и смертельного действия. Техника применения наших средств в пищевых продуктах и напитках устарела, и необходимо искать новые пути воздействия через вдыхаемый воздух…” (Из письма на имя Л.Берии.) Это послание оказалось очень кстати для тех, кто устроил "свержение” Л.Берии. Показания Майрановского были в числе самых веских аргументов, определивших смертные приговоры Берии и его помощникам.

Самому Г. Майрановскому добиться пересмотра дела так и не удалось. Он отсидел свою "десятку” полностью и был выпущен на свободу лишь в декабре 1961-го. Попробовал хлопотать о реабилитации, но результат оказался прямо противоположным: Майрановского сначала еще раз арестовали, а после освобождения в конце 1962 года он получил предписание в 24 часа уехать из Москвы. Бывшему профессору и полковнику "подсказали” место его будущей работы: заштатная биохимическая лаборатория в Махачкале. Но заведовать этим учреждением ему суждено было недолго. В 1964 году "доктор Смерть” скоропостижно скончался… от острой сердечной недостаточности.

В 1989 году сыновья Майрановского попытались вновь подать прошение о посмертной реабилитации их отца. В своем ответе на это прошение старший помощник Генерального прокурора СССР В.И. Илюхин писал: «Его [Майрановского] вина в совершении преступлений материалами уголовного дела доказана. Оснований к пересмотру дела и реабилитации Майрановского Г.М. не имеется».

http://badnews.org.ru/

08:28

Доктор Смерть.

» 2011 » Июнь » 30 »


Майрановский Григорий Моисеевич - "доктор Смерть", полковник, начальник секретной лаборатории ядов НКВД

Родился в городе Батуми. В 1917 г. после окончания гимназии поступил на медицинский факультет Тифлисского университета, где вступил в еврейскую социалистическую организацию «Бунд» (Всеобщий еврейский рабочий союз). Одновременно в течение 5 лет занимался репетиторством Позднее он перебрался в Баку, где учился в Бакинском университете. В 1920-1922 гг. - начальник отдела кустовой промышленности СНХ АзССР. В 1922 году Майрановский переезжает в Москву, где в 1923г. заканчивает медицинский факультет 2-го МГУ, преподает на вечерних общеобразовательных курсах Хамовнического района, работает сначала врачом в терапевтической клинике МГУ, затем ассистентом на университетской кафедре, а позднее заведующим амбулаторией на одной из московских фабрик. С 1928 года он был аспирантом, научным и потом старшим научным сотрудником Биохимического института им. А.Н. Баха, а в 1933-1935 годах руководил токсикологическим отделом того же института; кроме того, в 1934 году назначен заместителем директора этого института. В 1935 году Майрановский перешел во Всесоюзный институт экспериментальной медицины (ВИЭМ), где по 1937 год заведовал секретной токсикологической спецлабораторией засекреченном Отделе фармакологии

С лета 1937 г. Г.Майрановский в 12-м отделе ГУГБ НКВД СССР. В 1938-1940 годах он был старшим научным сотрудником отдела патологии терапии 0В (отравляющих веществ). С 1940 года до момента ареста (13 декабря 1951 года) Майрановский целиком отдавал себя работе в «лаборатории смерти». Задачу перед ним руководство НКВД поставило четкую: создать яды, которые бы "маскировали” свое гибельное действие под естественные причины смерти или болезни человека. За время существования этого секретного объекта у него было несколько "имен” — "Лаборатория №12”, "Лаборатория Х”, "Камера”. Для проведения экспериментов Г. Майрановскому выделили большую комнату в угловом доме по Варсонофьевскому переулку. В помещении было отгорожено пять отсеков, двери которых, снабженные смотровыми глазками, выходили в просторный "приемный покой”. Перед этими дверьми во время отработки очередной серии опытов постоянно дежурил кто-нибудь из сотрудников, контролируя "процесс".

Еще в 1926-м по распоряжению наркома Менжинского в ОГПУ начала действовать лаборатория по использованию ядов и наркотиков. Она была включена в состав секретной группы Якова Серебрянского, которая занималась проведением террористических акций за границей. 12 лет спустя, с приходом нового наркома Лаврентия Берии, решено было модернизировать это "научное подразделение”. В наркомате создали две новые лаборатории. Бактериологическую, возглавил профессор С.Муромцев, другую Г.Майрановский, назначенный начальником 7-го отделения 2-го спецотдела НКВД. Спецотдел подчинялся непосредственно наркому Л.Берии и его заместителю В.Меркулову. «Лаборатория смерти» просуществовала до 1946 года, когда была включена в состав Отдела оперативной техники (ООТ) и стала Лабораторией № 1 ООТ при новом министре госбезопасности В.Абакумове*.

Первые опыты в "лаборатории смерти” Майрановский проводил с производными соединениями иприта. Такой яд казался очень удобным: безвкусный, действует наверняка. Однако был и существенный минус: проводимый после вскрытия умершего химический анализ позволял остановить его наличие в организме. Тогда Майрановский стал экспериментировать с дигитоксином, колхицином, таллием, рицином, варьируя концентрацию этих веществ и способы их введения в организм человека.

Каждый вариант опробовался на 10 "подопытных”. Для всех испытуемых устанавливался определенный период наблюдения за действием яда: от 10 до 14 дней. Если за это время смерти не наступало, несчастного "объекта” "списывали в расход”.

После долгих опытов удалось создать яд, идеально подходящий для работы чекистских агентов. Этому препарату присвоили обозначение К-2. После его приема человек "как бы становился меньше ростом, слабел, становился все тише и через 15 минут умирал”. Ради пущей надежности для К-2 устроили "независимую экспертизу”: труп одного из отравленных был привезен в морг института им. Склифосовского, и там патологоанатомы произвели обычное вскрытие. Диагноз ничего не подозревающих врачей был однозначный: человек умер от острой сердечной недостаточности. В лаборатории отрабатывали и различные способы введения ядов в организм жертвы. Их подмешивали в пищу, в воду, делали инъекции, брызгали на кожу…

В 1940 г. Майрановский защитил в Институте экспериментальной медицины докторскую диссертацию на тему: «Биологическое действие продуктов при взаимодействии иприта с кожей». ВАК при Комитете по делам высшей школы отклонил решение ученого совета института, требуя доработки диссертации. Однако во время войны в 1943 г. по представлению наркома НКГБ Меркулова было возбуждено ходатайство о присвоении Майрановскому степени доктора медицинских наук и звания профессора по совокупности работ без защиты диссертации. В своем ходатайстве Меркулов указывал, что «за время работы в НКВД тов. Майрановский выполнил 10 секретных работ, имеющих "важное оперативное значение».

Трудно определить общее количество жертв экспериментов, проводившихся в лаборатории Майрановского. Судя по некоторым данным, это число достигало 250 человек. Среди тех, кто расстался с жизнью в пресловутой "Камере”, были не только наши зэки, получившие "вышку”. Здесь нашли смерть и германские, и японские военнопленные, поляки, корейцы, китайцы, обвиненные в "шпионаже”. В конце 1945-го для проведения опытов привезли трех немцев- политэмигрантов, бежавших в свое время в Россию от нацистов и получивших здесь вместо спасения смертельную инъекцию.

В послевоенные годы "доктора Смерть”, "набившего руку” на лабораторных экспериментах, решили использовать в осуществлении операций по ликвидации. Его руководителями в этом деле стали признанные специалисты из госбезопасности Павел Судоплатов и Наум Эйтингон. Сам Майрановский такими подвигами гордился до последних дней жизни: "Моей рукой был уничтожен не один десяток заклятых врагов Советской власти, в том числе и националистов всяческого рода. Об этом известно генерал-лейтенанту П.А.Судоплатову”.

Историк Никита Петров, занимавшийся изучением "боевых операций” чекистов:

"В июне 1946 года с санкции Сталина в Ульяновске Судоплатов и его сотрудники убили польского гражданина инженера Самета. Его захватили, вывезли за город, Майрановский сделал ему смертельную инъекцию, после чего была имитирована случайная смерть… В сентябре в поезде был также смертельной инъекцией убит украинский националист Шумский. В купе к этому парализованному инвалиду для проведения "боевой операции” входили Судоплатов и Майрановский…” В том же, 1946 году от укола шприцем, наполненным ядом, погиб коммунист из США Оггинс, работавший в 1930-е агентом НКВД на Дальнем Востоке и позднее арестованный в Москве за "шпионаж”. Американцы добивались его возвращения из советских застенков на родину, но руководители МГБ очень не хотели, чтобы Оггинс оказался в Штатах. Ядовитый укол, который сделал американцу "доктор Смерть” в тюремной больнице, разом решил все проблемы. А вот в другом случае Майрановский был "только” посредником: предоставил исполнителям дозу разработанной им отравы. Этим ядом был убит архиепископ украинской униатской церкви Ромжа.

Дьявольская работа, которой занимались сотрудники "лаборатории Х”, не могла не сказываться на их состоянии. Выдержать такой "конвейер смерти” не могли даже самые закаленные "спецы”. Сотрудник госбезопасности М.Филимонов, участвовавший в испытаниях отравленных пуль, ушел в безнадежный запой уже после 10 "экспериментов”. Еще двое его коллег получили серьезные психические расстройства. Сотрудники спецлаборатории Щеголев и Щеглов покончили жизнь самоубийством. Но сам Майрановский, казалось, был совершенно не подвержен каким-либо "сантиментам”. Судьба-мстительница приготовила Григорию Моисеевичу иной удар.

13 декабря 1951-го он был неожиданно арестован "органами”, — обвинения звучали весьма неожиданно: "должностная халатность” и "незаконное хранение сильнодействующих веществ”.

Причем "халатность” Майрановского состояла в том, что при выполнении нескольких "спецакций” его яды не сработали, и операции чекистов оказались провалены. Следователи МГБ работали больше года, наконец, зимой 1953 года состоялся суд. Решением Особого совещания при министре госбезопасности от 14 февраля 1953 года "доктор Смерть” получил 10 лет тюрьмы.

Но надобность в его знаниях и опыте не исчезла. Даже находясь в заключении, Майрановский продолжал консультировать "органы”: для этого несколько раз его вывозили из Владимирской спецтюрьмы №2 в Москву. Неугомонный отравитель пытался добиться освобождения, аргументируя это необходимостью совершенствования работы с ядами в СССР.

"У меня есть предложения по использованию некоторых новых веществ как из ряда снотворного, так и смертельного действия. Техника применения наших средств в пищевых продуктах и напитках устарела, и необходимо искать новые пути воздействия через вдыхаемый воздух…” (Из письма на имя Л.Берии.) Это послание оказалось очень кстати для тех, кто устроил "свержение” Л.Берии. Показания Майрановского были в числе самых веских аргументов, определивших смертные приговоры Берии и его помощникам.

Самому Г. Майрановскому добиться пересмотра дела так и не удалось. Он отсидел свою "десятку” полностью и был выпущен на свободу лишь в декабре 1961-го. Попробовал хлопотать о реабилитации, но результат оказался прямо противоположным: Майрановского сначала еще раз арестовали, а после освобождения в конце 1962 года он получил предписание в 24 часа уехать из Москвы. Бывшему профессору и полковнику "подсказали” место его будущей работы: заштатная биохимическая лаборатория в Махачкале. Но заведовать этим учреждением ему суждено было недолго. В 1964 году "доктор Смерть” скоропостижно скончался… от острой сердечной недостаточности.

В 1989 году сыновья Майрановского попытались вновь подать прошение о посмертной реабилитации их отца. В своем ответе на это прошение старший помощник Генерального прокурора СССР В.И. Илюхин писал: «Его [Майрановского] вина в совершении преступлений материалами уголовного дела доказана. Оснований к пересмотру дела и реабилитации Майрановского Г.М. не имеется».

http://badnews.org.ru/

Читать далее »