Когда мы говорим о творческой судьбе художника, то находим много причин, способствующих или мешающих мастеру выполнить свою миссию, найти воплощение своим замыслам. И действительно, обстоятельства играют большую роль в жизни человека, но при этом не следует забывать и о внутренних предпосылках для развития тех или иных свойств, умение использовать время и потенциальные возможности для достижения поставленной цели.

У Корина был талант, была цель, которую он поставил перед собой, успехи в творчестве и, наконец, возможности для воплощения своих замыслов.

Конечно, было много и препятствий — время не способствовало безмятежному творчеству. Помимо этого, у Корина было качество которое нельзя ставить ему в вину, — громадная требовательность к себе, требовательность не позволяющая художнику приступить к реализации замысла, не продумав его, не доведя до конца всей подготовительной работы для его воплощения, хотя именно это качество и явилось одной из причин неосуществления большого полотна.

Сказанное относится главным образом к ненаписанной картине, над которой он работал или к работе над которой готовился в течение большей части своей творческой жизни.

Михаил Нестеров Портрет братьев Павла и Александра Кориных

Вышедший из потомственной семьи иконописцев Корин с детства относился с искусству как высшему проявлению духовной жизни человека. Работа в Москве, а главное, знакомство с М.В. Нестеровым сформировали в нем отношение к творчеству как подвижничеству, служению своему призванию.

Московское училище живописи, ваяния и зодчества дало ему достаточно высокую профессиональную подготовку. Корину был свойственен интерес к человеку, к проявлению его психических и духовных сил во время острых социальных конфликтов. Похороны патриарха Тихона произвели сильное впечатление на молодого художника; позже родился замысел большой картины. Работа увлекла его, и в течении восьми лет он создал этюды-портреты для задуманного полотна. Так возникают произведения, в которых Корин проявил себя великолепным портретистом. Его творчество привлекает внимание общественности, и А.М. Горький организует ему поездку в Италию и Францию. Проявляются условия для творчества, растет количество исполненных им портретных работ. Каждый такой портрет полностью открывает внутренний мир персонажей, их индивидуальные черты и духовную общность. Корин много работает над эскизами, но картина еще не сложилась в его воображении, а без этого он не мог приступить к ее написанию.

Сложность поднятой проблемы требовала все более углубленного проникновения в суть конфликта, при этом четкость, ясность понимания замысла исчезали. Художник не находит необходимого решения, которое бы его удовлетворяло.

Во время поездки во Францию Корин изучает произведения великих мастеров прошлого, но постоянно возвращается мыслью к своей картине. В его записных книжках появляются записи-заклинания: «Боже мой! Неужели и мне закрыт путь к Великому Искусству? Понимая всю пошлость и низость падения, неужели и я должен свалиться туда? Боже! Как же, как же подняться к высотам чистого искусства? <...> Слышите ли Вы меня, Великие? Кричу Вам, зову Вас, помогите, помогите, помогите!!!» (11 июня 1935). Другая запись сделана несколько позже: «<...> Великие, помогите. Как я остро ощущаю Гений у других и преклоняюсь перед ним. Боже, неужели у меня нет этого пламени? Тогда не стоит жить...» (28 июня 1935). Эти записи появляются в то время, когда работа над портретами для будущей картины еще продолжалась. Еще не было многолетней усталости, разочарований, болезней. Художник уже тогда чувствовал величие поставленной перед собой задачи. Эпоха с ее трудностями, противоречиями, беспокойствами напоминала о себе, вызывала тревогу, создавала внутренний дискомфорт. Все это привело к тому, что грандиозный замысел остался незавершенным.

В мастерской Корина и по сей день стоит подготовленный для работы холст. Каждый приходящий в его дом, видя пронзительные по силе воздействия портреты для будущей картины, может в силу своей фантазии зрителя представить большую, единую композицию. Великое полотно действительно существует в сознании зрителя, показанные портреты являются частью той сложной драмы, участниками которой являлись портретируемые. И, знакомясь с ними, узнавая ближе, видишь этих людей с их личными судьбами и единой общей судьбой. Парадоксально, но чистый холст и недосказанность имеют свою силу воздействия, будят мысль, вызывают раздумья. Портреты, являясь частью ненаписанного холста, оставляют свой след в душе человека. Общее впечатление от них остается в памяти и складывается в единый образ, позволяющий воссоздать в своем воображении величие композиции.

Корин постоянно находился под воздействием этого холста. Пустой холст завораживает, тревожит, обретает магическую силу притяжения, от него исходит напоминание и укор, а это требует внутреннего напряжения, готовности, ответственности художника перед собой.

Художник так и не начал работать над полотном — по-видимому слишком велик был его замысел, и надо отдать должное мужеству мастера, сумевшего отказаться от создания произведения, которое в его представлении все еще не соответствовало замыслу.

В самом характере творчества Корина заметно тяготение к монументальности, она присуща его мышлению. Действительно, все созданное им монументально и по композиционному строю, и по внутреннему образу. Художник в каждом пейзаже или портрете находит свою высоту и духовность. Однажды в разговоре Корин упомянул, что его могут увлечь люди только с глубоким интеллектом, духовно богатые. Портреты художника открывают главное в человеке, в них — умение видеть существенное, важное, характерное. Созданные Кориным драматические образы героев будущей картины как бы нашли продолжение в глубоких психологических портретах деятелей искусства и науки, над которыми он работал в течение многих лет. Даже в официально парадных образах маршалов — героев Отечественной войны (портрет маршала Г.К. Жукова) блеск орденов и регалий не заслоняет человека с его индивидуальным складом характера.

Монументальные живописные полотна Корина, начиная с триптиха «Александр Невский» и кончая триптихом «Сполохи», синтезирует в себе образы русской истории. В них каждый персонаж становится олицетворением высоких понятий. Художник не боится пафоса, героическое звучание естественно для созданных Кориным композиций.

Над своими произведениями Корин работал подолгу, избегая случайностей, торопливости, в них всегда чувствуется работа мысли художника, стремление найти точное, адекватное замыслу воплощение.

Несколько лет было отдано мастером большой работе над эскизами и картонами для росписи будущего Дворца Советов. Сложность состояла в характере самой задачи, стоявшей перед художником. Воспевание неведомого, туманного будущего не смогло вызвать в творческом воображении реальных образов. Работа была чужда художнику и, несмотря на высокое мастерство, не получила должного воплощения.

Создание мозаичных сюжетных композиций для актового зала Московского университета, нескольких станций и вестибюлей метрополитена в Москве стали естественным продолжением творческого пути Корина. Самым значительным из них стал цикл мозаик для станции «Комсомольская-кольцевая». Торжественному, парадному архитектурному решению подземных залов А.В. Щусева соответствовали и мозаичные плафоны по эскизам П.Д. Корина. Выбор сюжетов — ключевые моменты русской истории — был обусловлен заданной темой победы народа над фашизмом. Воспевание славы русского оружия воспринимается как триумф борьбы народа с иноземцами на протяжении столетий исторического развития.

Эскизы к этому циклу существуют как вполне самостоятельные произведения. Мягкая гамма, тонкие нюансы цвета открывают в них новые качества. Внимательная моделировка каждой сцены позволяет подробнее увидеть отдельные детали, почувствовать их взаимосвязь.

Диапазон творческих интересов Корина был очень велик, он работал в самых разных областях искусства, и везде видна его требовательность к себе. Акварели, сделанные в Москве, Италии, Палехе, являются небольшими законченными картинами. Пейзажи родных мест открывают в нем пейзажиста, тонко чувствующего природу с ее сложными оттенками настроения, вечно меняющимся состоянием.

Работая над мозаиками, он внимательно изучил технику их исполнения, смело использовал новые материалы.

Много сил отдавал Корин реставрации, в течении двадцати семи лет возглавляя реставрационную мастерскую Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина.

Творческая жизнь художника была насыщенной и многообразной. Вызывает восхищение значительность и благородство замыслов мастера, глубина его проникновения в психологию и характер человека, преклонение перед красотой — будь то красота родной земли или человеческой душ

Н.Н. Банковский.

Павел Корин. Ненаписанный «Реквием»

Жил во времена недавние художник, имя которого можно поставить рядом с именем Александра Иванова — по дерзновению и величественности задач, по уровню мастерства- и служение искусству которого достойно назвать подвигом.
Павел Дмитриевич Корин был художником не только по призванию, но и по самому рождению. Его приход в большое искусство подготавливало не одно поколение крестьян иконописцев из знаменитого села Палех. В 1909 году шестнадцатилетний мастер-иконописец Павел Корину ехал в Москву продолжать художественное образование. Сердце его лежало к реалистической живописи, он приходил в восторге рассматривая репродукции с картин великих мастеров Высокого Возрождения. С поры первого знакомства с этими образцами и на всю оставшуюся жизнь незыблемо составились его идеалы в искусстве: только высокое, трагичное, духовное, героическое должно являться содержанием его творчества. Он понимал, что высокие мысли должно выражать могучей пластикой.
Поселившись в Москве, Корин познакомился с М.В.Нестеровым. Молодой палешанин нашел в лице маститого художника друга, единомышленника и мудрого наставника, который направил его на путь систематического художественного образования.
Окончив институт живописи, ваяния и зодчества, Корин продолжал совершенствовать художественное ремесло. До 30 лет не дерзал браться за собственное творчество, считал себя учеником. По собственному выражению, «вытравливал из себя XVII век», последовательно развивая свой и без того мощный дар рисовальщика. Личная глубокая вера, укорененность в народных традициях, недюжинный талант и исключительная трудоспособность Корина готовили для русской культуры художника яркого и вдумчивого.
В сложное время вступал в художественную жизнь молодой, исполненный сил Павел Корин. К началу ХХ века в русской живописи после долгих ее блужданий в холодном западном академизме, политизированном передвижничестве, маргинальном декадентстве сложился и начал развиваться национальный «Русский стиль». В 1916 году М.В.Нестеров написал картину «Душа народа.., которой подвел итог возвращения русского искусства на исконную христианскую почву. На этой большой нестеровской картине — Царь и юродивый, старцы и отроки, солдаты и монахини, крестьяне и великие русские писатели — молящаяся, пасхальная Русь. Но чувствуется в ней какая-то тревога…

Десять лет спустя в России отменят преподавание истории, ее заменят «политграмотой». Настанет время, о котором пророчески сказал поэт: «И много понтийских пилатов, и много лукавых иуд Отчизну свою распинают, Христа своего продают». Д народ-молитвенник, воспетый Нестеровым, через два года после создания им этой картины начнет отказываться от своей веры или платить за ее исповедание кровью.
Революция, как гигантское наводнение, затопит русские берега, поднимет со дна всю грязь и муть и вынесет их на поверхность, до неузнаваемости изменит державное русло русской жизни. Много пройдет времени, прежде чем успокоится река, осядет ил, снова появится отражение. Придут другие поколения русских людей и снова в отражении увидят Небо, но берега уже будут другими… Корину выпала роль свидетеля русской катастрофы. Оставленное им творческое наследие помогает хоть немного представить очертания погибшей великой Русской Империи и увидеть тот путь, по которому могло пойти русское искусство.
Павел Корин был последователем традиции, идущей со времен Д, Иванова, когда вершинным родом живописи считалась живопись «историческая». «Исторический живописец» должен писать настоящих героев, выражать своим творчеством великие, а не сиюминутные мысли. На нем большая ответственность за выбор темы и ее воплощение. При Александре Иванове русское общество искало правды на двух полюсах: «западничества» и «славянофильства». Находясь в итальянском уединении, издали наблюдая за этим разделением, Иванов дерзновением своего творчества созерцал вершины надмирные и воспарял на ту высоту, докоторой подобные разделения не доходят.
Корин жил в иные времена, когда разделение затронуло основы бытия. Перед каждым встали вопросы: «кто ты?» и «с кем ты?». Исторический живописец Корин не мог пройти мимо этой трагедии. Он готовил себя к большой картине, искал свою тему.
Не мог Корин выбрать иную тему для главной картины своей жизни, чем разделение русского народа . Всем своим духовным, художественным, гражданским устроением он был подготовлен к тому, чтобы воспринять подлинный пафос происходящих событий и, минуя классовые политические, сословные предрассудки, увидеть истинных героев своего времени.
В 1925 году в Донском монастыре на отпевании Патриарха Тихона Корин обрел сюжет своей будущей картины. Все сословия и чины бывшей России, люди всех возрастов и профессий собрались здесь, чтобы отдать последнее целование Патриарху-исповеднику и засвидетельствовать свою верность гонимой Церкви. Стоя в этом нескончаемом людском потоке, художник зримо увидел, как красиво и непобедимо Добро. Зло, сбросив все личины и маски, открыто уничтожало лучших представителей народа, парализовав страхом остальную его часть. Люди, пришедшие на отпевание Патриарха, свой выбор сделали. Потомони будут уходить поодиночке, но сейчас они — соль земли Русской, собрались последний раз вместе. Здесь же у художника сложился весь замысел будущего полотна. Перед ним вставал образ высокого трагизма и величия. Последний парад тысячелетней Православной Руси. Это будет не пасхальная тема, о которой поведал Нестеров, а тема Страстной Пятницы. Последний классик русской живописи, Корин назвал задуманную картину «Реквием».
Начав работу над эскизом будущего полотна, он занялся поисками своих «героев» — людей, внешне и внутренне похожих на тех, кого он видел у гроба Патриарха Тихона. В своих хождениях по монастырям и церквам Москвы Корин часто встречал яркие типы и характеры, но на предложение о позировании всякий раз получал отказ. Терял уже в то время русский народ одно из основных своих качеств — доверчивость, и непонятна была для многих «блажь» художника, затеявшего в такое лихое время какую-то картину.
Через Нестерова Корин решил обратиться к владыке Трифону Туркестанову. Легендарная личность был митрополит Трифон.
В молодости, получив блестящее образование, он после встречи с преп. Амвросием Оптинским избрал монашеский путь. Он нес послушание и в пересыльной тюрьме, и в окопах Первой мировой войны, с которой вернулся с Георгиевским крестом, золотой панагией с надписью: «За храбрость» и с ослепшим от ранения глазом. Митрополит пользовался всенародной любовью, «своим Владыкой» его считали интеллигенты и кухарки. Для последних он до революции служил ночные литургии, чтоб они могли говеть и причащаться, не оставляя дневных дел. Среди духовных чад владыки были актриса М.Н.Ермолова, певица А.В.Нежданова, дирижер Н.С.Голованов, художник М.В.Нестеров. В конце З0-х годов митрополит Трифон жил на покое. Сподвижник Патриарха Тихона, он вдохновлял многочисленную паству на твердое стояние в вере.
К этому владыке и обратился Павел Корин. И тот горячо поддержал и благословил его замысел, согласился позировать несколько сеансов. Благословение митрополита Трифона и написанный с него портрет открыли Корину сердца людей, к которым теперь обращался художник с той же просьбой о позировании. Узнав, что «сам владыка Трифон стоял перед ним», эти люди соглашались на непривычное занятие.
Для Корина начался период напряженной и вдохновенной работы, длившийся с 1929 по 1937 год, когда он создал всю галерею этюдов к «Реквиему». 32 образа запечатлел художник на монументальных полотнах. Это было время наивысшего расцвета его дарования.
Как и его герои, он всей своей жизнью, убеждениями, верой был поставлен по ту сторону черты, которую новая власть отвела «лишним»людям. Недаром М.Нестеров писал о братьях Кориных: «… эта порода людей сейчас вымирает и, быть может, обречена на полное уничтожение. И, однако, пока они существуют, я не устану ими любоваться». Портрет молодого Павла Корина, сделанный Нестеровым в 1925 году, показывает человека того же духовного склада, что и те люди, которых писал сам Корин для своего «Реквиема».

В 1930 году Корин пишет «Схимницу из Ивановского монастыря». Придя позировать «по послушанию», она не заметила обстановки мастерской, не стала вникать в замысел художника, а сразу предалась привычному делу — молитве. Весь сеанс она стояла не шелохнувшись с медным крестом и зажженной свечой в руках. Когда свеча догорела, предложили сделать перерыв. Жена художника хотела взять у монахини крест, но, вскрикнув, выронила его: от пламени свечи он нестерпимо накалился. На вопрос, как же она держала его все время, схимница просто ответила: «Так ведь я молилась…»
Писал Корин и священника из своего родного села Палех о. Алексия. Простой русский батюшка, он пережил самоубийство сына, заклейменного «виной» родителя, измену паствы, осквернение своего храма…
Поразительный портрет «Отца и сына» — Сергея Михайловича и Степана Сергеевича Чураковых. Два поколения из большой семьи плотников и скульпторов-самоучек, всем своим видом исповедающих добротность в труде, патриархальность в быту. Корин сохранил для нас облик представителей традиционной русской семьи с незыблемыми нравственными устоями и иерархией взаимоотношений между поколениями.
На картине 1932 года «Молодой послушник» изображен будущий новомученик российский о. Феодор Богоявленский. Тогда он, недавний выпускник медицинского факультета, только готовился к постригу, жилу последних монахов Зосимовой пустыни. В разгар безбожной пятилетки он собирался отречься от мира. А мир готовился ответить ему «классовой ненавистью». На подрамнике портрета Корин написал: «Опоздал монах, опоздал…»
Среди этюдов был и «Портрет слепого». Этого своего героя Корин увидел в Дорогомиловском соборе, где тот служил регентом одного из клиросов. Позже А.М. Горького, впервые пришедшего смотреть коринские этюды, поразят пальцы слепого, которыми он как бы «видит»пространство перед собой. Но ему дано было видеть и другое. Когда он позировал, то чутко ловил звуки улицы, идущие с 6-го этажа, говорил: «А Вавилон-то шумит!» …Собор, в котором регентовал этот коринский герой, в конце 40-х был снесен.
…Шла вторая «безбожная» пятилетка. Началось уничтожение крестьянства. Газеты пылали ненавистью к «бывшим» — духовенству, профессорам, дворянам. На производствах устраивались открытые голосования за смертную казнь «врагам народа», дети отрекались от собственных родителей. В 1930 году была объявлена «война храмам».
Корин жил в своей мастерской на Арбате — неуютной мансарде, заставленной огромными слепками классических греческих скульптур, подобранных им с улицы, куда их выбросили сторонники супрематизма. Вместе с братом Александром и верной женой и помощницей Прасковьей Тихоновной они жили впроголодь, подрабатывая написанием транспарантов для демонстраций и преподаванием. О Павле Корине и его картине ходили легенды по Москве. Мало кто видел его этюды, но весть, что среди ужасной действительности живет художник, который пишет столпов гонимого православия и думает посвятить им большую картину, казалась невероятной, вселяла во многих мужество. Сам художник, посягнувший на столь одиозную тему, ходил по лезвию ножа. Он, далекий от художественных течений своего времени, был лишен постоянных заказов. Материальной возможности осуществить свой масштабный замысел у него не было, и изменения положения не предвиделось.
И вот в 1931 году мансарду на Арбате посетил М. Горький. С этого момента пролетарский писатель взял художника под свое покровительство. В этом же году он устроил поездку братьев Кориных в Европу и Италию для знакомства с подлинниками шедевров мирового искусства. Он содействовал устройству Павла Дмитриевича в реставрационные мастерские Пушкинского музея, чтобы тот имел постоянный заработок. Но, главное, Горький создал все условия для осуществления масштабного замысла «Реквиема». В 1932 году он обустраивает для художника просторную мастерскую в отдельном флигеле на Малой Пироговской, заказывает в Ленинграде огромный тканый холст для будущей картины, а кроме того, обеспечивает неприкосновенность Корина от нападок и гонений.
История русской культуры знала дружбу между гениальным писателем и гениальным художником, где писатель взялся своим авторитетом решить материальные трудности художника. Так, в 1847 году Н.В. Гоголь написал статью «Исторический живописец Иванов», где разъяснил российской общественности грандиозность, сложность и величие задуманного Александром Ивановым полотна, призвал поддержать и помочь осуществить художнику его картину на «всемирный сюжет». Конечно, роль Гоголя в общении с Ивановым не сводилась только к посредничеству между «итальянским затворником» и российским обществом. Он оказывал художнику духовную и моральную поддержку. Это было общение единомышленников, обогатившее творчество друг друга и обогатившее русскую культуру.
Участие Горького в судьбе Корина — факт несомненный, но вряд ли можно говорить об их единомыслии или взаимном влиянии друг на друга. Оба тонкие, чисто русские интеллигенты, они принадлежали к разным полюсам широкой русской стихии. Горький, в молодости окрыленный революционными идеями, во всеуслышание воспел насилие, был замечен самим Лениным. После революции запоздало прозрел, увидев, что этот русский бунт не только «жесток и бессмысленен», но и гибелен для народа. Пытался заступаться за отдельных представителей интеллигенции, за что его едва терпели в Стране Советов. Возможно, в поддержке Корина Горький находил утешение и оправдание краху своей жизни. Помимо этого, он распознал в бывшем палехском иконописце выдающегося художника своего времени. Он был поражен мастерством, глубоким психологизмом, художественной правдивостью, артистизмом этюдов к «Реквиему». Одобрил и общий замысел, истолковав его по-своему. Горький сам искал во всем героизм, связав свои чаяния с революцией. В задуманной Кориным картине он видел в первую очередь «народность», эпичность, соответствующую тому тектоническому сдвигу земных слоев, который происходил в послереволюционной России. Он предложил свое название картине: «Русь уходящая». Под этим именем коринский этюд и замысел вошли в историю искусства.
Но хочется довериться больше мудрому автору, именовавшему свою работу «Реквием», или «Исход», и утверждавшему: «Русь была, есть и будет!»

На эскизе «Реквиема» в интерьере Успенского собора Московского Кремля в две стороны раскрылись крылья колоссальной людской стены. Огромная рука архидиакона как будто дает звук огромному колоколу, и звук этот плавной волной проходит по молчаливому людскому строю и выходит за пределы картины.
Рядом с богатырем-архидьяконом — маленькая фигура митрополита Трифона в алом пасхальном облачении, которая ярким факелом горит в центре композиции, освещая собой все пространство картины. Преобладающий в картине алый цвет — это цвет христианского мученичества.
Повернув весь сонм предстоящих спиной к алтарю, смешав атрибуты и жесты разных богослужений, художник сознательно показывает символичность, обобщенность и исключительность изображенного события.
Сразу трех патриархов изобразил Корин в центре на амвоне: Святейшего Тихона, Патриарха Сергия и Патриарха Алексия 1. Присутствует на картине и Патриарх Российский Пимен, он изображен в правом углу картины 25-летним иеромонахом, каким увидел его художник в1935 году.
В этом есть удивительное пророчество Корина, изобразившего одновременно на своей картине четырех первосвятителей Церкви Русской, обнимающих своим правлением весь период советской власти от начала до его завершения.
Присутствие на картине множества схимников, чье призвание- молитва за весь мир, свидетельствует, что это стояние значимо не только для российской, но и для мировой истории.
Потушенные свечи паникадил, брусья строительных лесов, расчертившие справа живое пространство храма, — как символ попрания Правды на Руси, разрушения незыблемых традиций, насилия над неприкосновенным.
Когда смотришь после галереи этюдов-портретов на детально сделанный небольшого размера эскиз»Реквиема», первое впечатление, что художник механически объединил натурные этюды, просто мастерски соблюдая законы ритма и равновесия. И что есть некоторая композиционная робость в том, что он сохранил все позы, которые принимали его модели во время позирования. Происходит это, вероятно, от того, что на камерный и суховатый эскиз давят своей монументальной мощью насыщенные жизненной правдой и художественной энергией портреты-этюды.
Этот эскиз — плод многолетнего (с 1935 по 1959 г .) труда и размышлений художника, и он требует ответного зрительского «стояния» передним — тогда только открывается композиционная многослойность, символическая наполненность и верность одной мысли. И сами собой отпадают замечания о натурной зависимости автора.
Художник-мыслитель, всю жизнь изучавший наследие старых мастеров, Корин сумел решить сложнейшую композиционную задачу. В музыке Реквием — это многоголосное циклическое хоровое произведение траурного характера. Корин сумел языком пластики и цвета выразить эпопею вселенского масштаба и драматизма, выявив все составляющие музыкального жанра.
С 1936 года наступил черный период в жизни художника. После смерти Горького на Корина обрушился поток обвинений в том, что он «оторвался от действительности, не участвует в развитии пролетарского искусства, ушел в живописание реакционной среды» и что все созданное им до сих пор — ошибка. Немало усердствовали в травле Корина «собратья» по цеху. Это позже, уже в последние десятилетия своей жизни он будет признан крупнейшим художником современности, патриархом «социалистического реализма», получит звание Народного художника СССР, его серия портретов полководцев и деятелей искусства войдет в сокровищницу мирового портретного искусства. …А в конце 40-х Корина не раз пытались выселить из мастерской. Третьяковская галерея убрала из постоянной экспозиции все картины Павла Корина, объявленного «формалистом». Когда художник обратился в дирекцию музея с просьбой дать ему на время некоторые, находящиеся в Третьяковке этюды к «Реквиему», нужные ему для работы над картиной, то получил ответ, что он может выкупить их. Корин перевез все свои, ставшие ненужными новой Третьяковке, картины в мастерскую и потом более 20 лет выплачивал долг за свои работы.
В период высшего расцвета своего дарования, в момент горения своим замыслом художник был насильственно отстранен от работы. Тогда же Корин тяжело заболел.
На много лет заслонил собой работу над «Реквиемом» проект исполнения колоссальных мозаичных фризов для Дворца Советов, за который Корин взялся, чтобы доказать свою художественную благонадежность и лояльность власти.

По-настоящему талант Корина оказался востребован во время Великой Отечественной войны. Эта небывалая беда вынудила власть вспомнить о тысячелетней истории России, вызвала всплеск творческих и духовных сил у нашего начавшего терять историческую память народа. Корин все свое знание о духовной красоте и стержневых качествах русского человека, вынесенное из этюдов к «Реквиему», вложил в триптих «Александр Невский», написанный им в 1942 году. Эта работа наравне с гимном «Вставай, страна огромная» явилась в
тот период чем-то большим, нежели простое художественное произведение.
Павел Корин не написал своего «Реквиема». С 1932 года и до самой смерти художника в его мастерской стоял исполинский холст, загрунтованный серой краской, к которому так и не притронулась рука мастера. Он как немой укор. Но не художнику, а эпохе, в которой ему выпало жить. Огромный холст — как размах нашей необъятной Родины, а его нетронутость — символ не реализованного нашим народом могучего творческого потенциала. Гениальные этюды Корина, как и выдающиеся подвиги, которыми украсил себя русский народ, истощив свои последние силы, творились не во имя, а вопреки своему времени.
3навшие Павла Корина на закате его жизни свидетельствуют, что у него были глаза исстрадавшегося человека. Он часто с горечью повторял, что не выполнил своего предназначения.
Были чисто внешние причины, из-за которых Корин так и не смог начать свою картину. Время всегда работает не на художника, задумавшего произведение крупной формы. С течением жизни, пока художник вынашивает свой замысел и трудится над ним, меняется мир вокруг, меняется он сам. «Что В начале пути стоило легкого взгляда, то теперь ужасный труд», — признавался в свое время А.Иванов. Сам Иванов сумел сохранить неповрежденным свой замысел и довести его через многие годы до завершения лишь потому, что жил затворником
в Италии, вдали от гущи общественных российских событий. Корин не мог жить вне своего времени, хоть он тоже слыл затворником. Скольких обособившихся от советской действительности «бывших» людей перемолол молох репрессий или борьба за существование вынудила оставить высокие идеалы! Благодаря Горькому Корин уцелел и мог свободно заниматься своим творчеством. Но для работы над картиной нужно было отрешиться от всего, выпасть из жизни, подняться над действительностью. Разве мог он отвлечься от картин разрушения того, что составляло основу и ценность его жизни, от страданий и гибели близких ему людей? Получив через Горького доступ к «сильным мира сего», он постоянно ходатайствовал за друзей, знакомых священников, чьих-то родственников, которых сажали, высылали, лишали избирательных прав. Сердце его не знало покоя и в более поздние «благополучные» времена, когда он пытался силой своего авторитета спасать от разрушений и уничтожения памятники архитектуры, художественные ценности. Всю свою долгую жизнь

Корин был лишен главного условия для работы над своей эпопеей — покоя внешнего и внутреннего. Но он не оставлял мысль начать и сделать главную картину своей жизни. Незадолго до смерти он говорил: «Этой зимой я все-таки запачкаю свое большое полотно…» Тогда же Кориным были заказаны механические леса для облегчения работы над исполинским холстом…
Значение, которое могла иметь его картина для русской культуры и истории, осознавали многие современники Корина. Владыка Трифон благословил его на этот труд, Горький просил его написать картину, всемерно и масштабно помогал в этом. Нестеров тоже завещал довести до конца начатую работу, даже, шутя, грозил, что будет приходить с того света и понуждать закончить картину.. .
Сейчас все этюды и эскиз к «Реквиему», собранные воедино, выставлены в мемориальной мастерской П.Д. Корина в Москве на Малой Пироговской. Чуткое сердце зрителя, болеющее болью своей Родины, соединит в себе разрозненные фрагменты коринской эпопеи и составит их в своем воображении в единую картину. И родится уверенность, что «Реквием» Корина существует.
Русская живопись прошла путь от преподобного Андрея Рублева, изобразившего неизобразимое — Предвечный Совет, Пресвятой Троицы, через гений А.Иванова, посягнувшего выразить в красках тайну Боговоплощения, к Павлу Корину, засвидетельствовавшему в своем творчестве верность русского народа Христу.

В 1925 году в своей московской резиденции (тогда это был Донской монастырь) умер патриарх Тихон. Смерть святителя Русской православной церкви вызвала массовое паломничество народа к одру умершего. По всем дорогам к Москве, к стенам Донского монастыря, потекли потоки людские. Безмолвно, день и ночь, шла вся православная Русь. Торжественная церемония отпевания, духовенство всех степеней и рангов, толпы верующих, среди которых были фанатики и юродивые...
Побывали там и писатели, и композиторы, и ученые, и художники - все, кто мог тогда осознать значение происходящего. Среди художников оказался искренний певец "Святой Руси" М.В. Нестеров, а с ним ученик и к тому времени самый уже близкий друг его Павел Корин. Он и увидел, как эта Русь, убогая в повседневной жизни, в эти последние - трагические для нее и одновременно звездные мгновения - проявила всю силу своего характера. Эта Русь и уходила по-русски, уходом своим являя знак вечности.
Разные персонажи - молодые и старые, мужчины и женщины, епископы и монахи, игуменьи и молодые монашенки, калеки и нищие на каменных ступенях церквей и просто миряне. Все они уходили в прошлое с непреклонной верой, что уход этот временный, с надеждой на возвращение и убежденностью в правоте и святости своего дела. Сам художник плакал, когда вслед за ушедшими из храма служителями культа стали рушить прекрасные памятники зодчества, украшенные фресками талантливых мастеров.
Павел Корин сделал тогда для памяти несколько карандашных набросков. А на одном из рисунков подписал: "Встретились два схимника, как будто бы вышли из земли... Из-под нависшей седой брови смотрит глаз, одичало смотрит". Именно тогда и зародилась у молодого художника идея написать большую картину, которой он дал название "Реквием".

Сначала это были просто этюды, которые он писал самозабвенно, с вдохновением, доходящим до отчаяния. Еще не до конца были ясны сюжет и композиция картины, а характеры действующих лиц уже рождались на полотне. Они были живые - со своими страстями, верой, смятением. Иногда некоторые коллеги забрасывали семена сомнения в душу художника, но не охлаждали его творческого пыла, хотя и сильно терзали.
В Палехе, а затем в Москве, в иконописной мастерской, П. Корин часто соприкасался со служителями Русской православной церкви, и этот мир стал ему хорошо знаком. Впечатлительный художник с большой остротой почувствовал и понял всю глубину трагического положения церкви, вступившей в конфликт с молодой советской властью. Эта борьба носила ожесточенный характер, и когда в стране началось уничтожение духовенства, П. Корин понял: уходит со сцены общественной жизни великая сила. Именно в этом уходе виделось ему глубокое, полное внутреннего драматизма художественное полотно.
Когда П. Корин решил написать большую картину, увековечивающую уходящую старую Русь, он говорил: "За всю Церковь нашу переживал, за Русь, за русскую душу. Тут больше меня, чем всех этих людей; я старался их видеть просветленными и сам быть в приподнятом состоянии... Для меня заключено нечто невероятно русское в понятии "уходящее". Когда все пройдет, то самое хорошее и главное - оно все останется".
Не считая себя портретистом, П. Корин задумал создать многофигурную композицию с ярко выраженной сюжетной основой: "Церковь выходит на последний парад". Этюды к задуманной картине были сделаны им задолго до окончательного эскиза ее композиции. Это были уже вполне самостоятельные, мастерские портреты, общее число которых достигало нескольких десятков.
Одним из самых ранних (некоторые исследователи считают его и самым лучшим) был этюд "Отец и сын".

(479x700, 57Kb)

Это парный портрет скульптора-самоучки СМ. Чуракова и его сына, впоследствии известного художника-реставратора. Они представлены почти в полный рост. Изображенная на первом плане фигура Чуракова-старшего - высокого, крепкого сложения старика с бородой микеланджеловского пророка - поражает зрителя необычайной силой. Уверенно стоит он на широко расставленных ногах, приподняв правое плечо и заложив за спину руки, держащие клюку. Голова его склоняется долу; красивое лицо с высоким открытым лбом, изборожденным резкими морщинами, осенено глубокой думой.
Стоящий позади него сын как бы дополняет этот образ, развивая и варьируя тему глубокого раздумья. Внешне фигура юноши напоминает фигуру отца. Правда, она значительно меньше и тоньше, но и здесь та же глубоко сосредоточенная поза с опущенной головой и сомкнутыми руками. При всем том зрителю ясно, что перед ним совершенно разные, во многом даже контрастные фигуры.
Тонкое, нервное лицо молодого человека, обрамленное густыми темно-каштановыми волосами, закрывающими лоб; жиденькая юношеская бородка, судорожно сплетенные пальцы рук - все говорит о более сложной и одновременно более слабой внутренней организации.
Через несколько лет П. Корин написал этюд "Трое".

(388x700, 39Kb)

Три женские фигуры, являющие три разных возраста, отразили три разных подхода мастера к решению портретного образа. Центральная фигура - приземистая, сгорбленная старуха-монахиня, тяжело опирающаяся на клюку... Перед зрителем предстает одна из главенствующих церковных особ, может быть, в прошлом - настоятельница какого-нибудь монастыря. Длинная черная ряса с накидкой облекает эту мрачную фигуру. Из-под огромной, надвинутой на лоб шапки с меховой опушкой и прикрывающего щеки черного платка рельефно выделяются мастерски вылепленные цветом детали старческого лица. С первого взгляда на нее зрителю ясно, что перед ним личность властная, решительная, мужественная.
За спиной старухи, справа, стоит пожилая женщина в полумонашеской одежде. Ее красивое лицо в обрамлении черного платка, с высоким открытым лбом и добрыми, печальными глазами овеяно какой-то особой душевной теплотой и тихим спокойствием, говорит о трудной, многострадальной судьбе, мудром терпении и стойкости русской женщины.
Третья фигура - молодая большеглазая красавица, стройная и высокая - олицетворяет героико-романтическое направление в творчестве П. Корина. Она в таком же темном полумонашеском одеянии, как и ее соседка, но горделиво приподнятая голова ее не покрыта.
В 1935 году последовал еще один этюд - портрет протодьякона М.К. Холмогорова, а потом еще и другие.

(620x700, 88Kb)

Когда появились еще первые этюды к "Реквиему", многие встретили их просто в штыки. Признавая бесспорную одаренность П. Корина, его упрекали за уход от действительности, поэтизацию мрачных сторон "наследия прошлого", апологию религиозности и за многое другое. Однако уже в этих этюдах было своеобразное отражение революции, пусть пока и косвенное. Суть такого отражения заключалась, в предельном накале страстей человеческих, в могучей стихии веры. "Реквием" в этюдах постепенно вырастал до символического "реквиема" уходящему старому миру.
В конце 1930-х годов П. Корин перестал писать этюды к своей картине, объясняя это чисто внешними фактами - нападками недоброжелателей и т.д. Но были и более глубокие причины мировоззренческого характера и творческого порядка. Стремительно развивалась новая жизнь, требовавшая от художника обновления и расширения тематики творчества. Обращение к новым героям (портреты замечательных деятелей советской культуры) заметно притормозило работу над задуманной картиной, но не остановило ее.
Приехавший однажды к художнику A.M. Горький подробно расспрашивал о композиции будущего полотна, поинтересовался и названием. "Реквием", - не очень уверенно ответил художник. - "Адреса не вижу. Название должно определять содержание. - А потом писатель проговорил, взглянув на этюды: - Они все эти - уходящие. Уходят из жизни. Уходящая Русь. Я бы так и назвал: "Русь уходящая". И как-то сразу после этих слов все определилось у П. Корина. Все стало на свои места, идея и замысел картины приобрели ясную и четкую стройность.
Почти четверть века (хотя и со значительными перерывами) писал Павел Корин окончательный эскиз картины, который и завершил в 1959 году. Этот эскиз был уменьшенным вариантом задуманного полотна, он не просто дает представление о его композиции и художественном строе, но и раскрывает конкретное содержание каждого образа. Это эскиз многофигурного группового портрета, созданного по примеру лучших образцов этого жанра.
Действие своей картины П. Корин развернул в глубине Успенского собора Московского Кремля. Многоликая толпа, заполнив собор, готовится к торжественному выходу. Такое решение сюжета позволило художнику обратить всех героев картины лицом к зрителю, что в свою очередь способствует наиболее многогранному раскрытию портретных характеристик.
В центре картины П. Корин расположил высшее духовенство. В одном храме одновременно вместе сошлись четыре патриарха, последовательно возглавлявшие Русскую православную церковь. Уже одно только это обстоятельство говорит в пользу того, что замысел всего полотна не сводится лишь к отображению трагически уходящей Святой Руси. Долгое время некоторые искусствоведы (например, Г. Васильев) рассматривали картину П. Корина как "последний парад осужденных историей на небытие". Критик отмечал, что "их отчужденность от жизни безжалостно подчеркнута безлюдием огромного собора. Художник задумал свою картину как "Реквием" - отходную могучему общественному явлению, именуемому православием".
Да, мысль о происходящей трагедии читается и в композиции картины, и в лицах ее персонажей. Но лица большинства из них омрачены не только скорбью, они отмечены и глубокими сосредоточенными раздумьями. В картине и намека нет, что перед нами представлены жертвы великой исторической ломки, смиренно принимающие приговор эпохи. Поэтому среди персонажей очень мало склоненных фигур и людей с поникшим взором. Слева от амвона зритель видит высокого, гордо откинувшего голову иеромонаха. Рядом с ним представлены два народных типа: древний, но еще полный неугасимых сил старик и нищий-слепец. На переднем плане уже называвшиеся выше три женские фигуры. Богата разнообразными типами и характерами правая часть композиции. Общий красновато-синий колорит полотна с обильными вкраплениями золота, строгая величавость фона, заполненного чудесно интерпретированной художником русской живописью, таинственное мерцание свечей - все усиливает суровую, напряженную торжественность этой монументальной сцены.
Задуманная П. Кориным "Русь уходящая" - полотно крупного историко-философского плана. Но художник так и не перенес готовую в сущности картину на большой холст. Натянутый на гигантский подрамник, холст этот и поныне стоит в мастерской-музее художника. Почему же его не коснулись ни кисть, ни даже уголь?
Некоторые считают, что художник почувствовал непреодолимое противоречие между замыслом и выбранным им путем его воплощения. А. Каменский, например, писал: "Корин задумал свою огромную картину как торжественный реквием, как высокую трагедию. Но трагедия лишь тогда обретает настоящую жизненную силу и величие страстей, когда при конкретном столкновении погибающая сторона обладает своей исторической справедливостью и человеческой красотой. У персонажей "Руси уходящей" этих качеств нет. Лучше всех это доказал сам Корин в своих этюдах. Он изобразил с... психологической силой вереницу духовных и физических калек, упорствующих фанатиков, слепорожденных, умирающих без прозрения... И вот когда Корин стал компоновать из своих этюдов картину, намереваясь создать трагическую композицию, объективное содержание созданных им же самим отдельных образов стало противоречить общему замыслу. У Корина хватило душевной зоркости, чтобы это понять, и мужества, чтобы отказаться от создания полотна".
Однако, как уже говорилось выше, факты противоречат утверждению, будто художник пришел к выводу о нецелесообразности завершения своей картины. Л. Зингер, например, отмечает, что в эскизе есть просто прекрасные персонажи: тот же старик-богатырь из пары "Отец и сын", некоторые женские типы - плоть от плоти тех вечных прообразов, что в свое время породили боярыню Морозову и стрельцов у В. Сурикова, Марфу и Досифея у Мусоргского, отца Сергия у Л. Толстого.
Но картина оказалась незавершенной не столько по воле самого художника. Партийные функционеры стояли на страже принципа социалистического реализма в литературе и искусстве, ревностно следили за тем, чтобы "идейно вредные" и "чуждые народу" произведения никогда не увидели свет. Еще в 1936 году от одного из них, А. Ангарова, поступило письмо на имя И.В. Сталина: "Подготовка Корина к основной картине выражается в сотне эскизов, натурщиками для которых служат махровые изуверы, сохранившиеся в Москве остатки духовенства, аристократических фамилий, купечества и т.д. Так, например, среди натурщиков Корина имеется человек, окончивший два высших учебных заведения и в 1932 году постригшийся в монахи. Корину позируют бывшие княгини, ныне ставшие монахинями, попы всех рангов и положений, протодьяконы, юродивые и прочие подонки...
Наши попытки доказать ему ложность взятой им темы пока не имели успеха... Прошу Вашего указания по этому вопросу".
Сам П. Корин в последние годы страстно хотел завершить свою картину. Единственным серьезным препятствием стали возраст и резкое ухудшение здоровья художника. Ему было уже около семидесяти лет, он перенес два инфаркта, а работа требовала много сил. И все же мастер не хотел сдаваться. П. Корин собирался даже заказать специальное подъемное кресло и начать работы. Но силы убывали, и незадолго до кончины художник с горечью произнес: "Не успел".

Источник

А вот еще этюды к "Руси уходящей":

Иеромонах Пимен и епископ Антоний
(378x700, 46Kb)

Митрополит Сергий
(378x700, 52Kb)

Митрополит Трифон
(367x700, 50Kb)

Молодой иеромонах. Отец Федор
(249x700, 25Kb)

Нищий

Отец Иван, священник из Палеха
(421x700, 57Kb)

Схиигумен Митрофан и Иеромонах Гермоген
(427x700, 52Kb)

Схиигуменья мать Фамарь
(360x700, 34Kb)

Схимница из Вознесенского Кремлевского монастыря в Москве

Полностью картину П. Корина "Русь уходящая" в хорошем разрешении можно посмотреть, например, ТУТ