Семья резидентов (разведчики Зарубины)

Семья резидентов

25.02.2015

Владимир ПЕРЕКРЕСТ

Когда говорят о женщинах в разведке, первое, что приходит на ум, — так называемые «медовые ловушки». Пленительная агентесса влюбляет в себя высокопоставленного врага, и он, расслабившись, то и дело забывает запирать сейф с секретными документами. А в минуты нежности выбалтывает служебные тайны — только успевай записывать. Не будем лукавить: есть и такой метод добычи информации. Однако немало женщин в разведке работали совсем на другом уровне. Одна из них — легендарная Елизавета Зарубина. Вместе с мужем они много лет провели за границей под чужими именами. Это о них написан увлекательный шпионский роман «Рекламное бюро господина Кочека», они были на связи с агентом, ставшим прототипом Штирлица, а позже выведали у американцев все тайны атомной бомбы. 

Ваше слово, товарищ браунинг

...1945 год. Из Америки неведомыми агентурными тропами в Советский Союз доставлен секретный материал чрезвычайной важности — он касался атомного проекта «Манхэттен». Начальник отдела спецопераций Наркомата госбезопасности Павел Судоплатов вызвал молоденькую переводчицу. Отвел в комнату и сказал: «Едой и всем необходимым тебя обеспечат. Но пока не переведешь, не выйдешь». И ключ провернулся в замке с внешней стороны. Текст оказался архисложным. Директор Института атомной энергии академик Игорь Курчатов, которому тут же доставили документ, читая, то и дело вздыхал, морщился и недовольно поглядывал на робко стоявшую рядом переводчицу. «Что у вас было по физике?» — не удержался «борода» от язвительного вопроса. «Отлично», — честно ответила девушка. Но уж больно терминология незнакомая — «цепная реакция», «период полураспада»... 

Тем не менее суть была понятна. В итоге этот и другие полученные из Лос-Аламоса секретные документы существенно помогли советским ученым в создании собственной атомной бомбы. И лишь намного позже та самая переводчица, Зоя Зарубина, узнает, что бесценные материалы были добыты ее отцом, Василием Зарубиным, и его женой Елизаветой — легендарной четой советских разведчиков.

Елизавета Зарубина (урожденная Розенцвейг) — ровесница грозового XX века с точностью до дня. Она родилась 31 декабря 1900 года в состоятельной семье управляющего лесхоза. Окончив гимназию в Черновцах, продолжила образование в Сорбонне и Венском университете. Свободно владела немецким, румынским, французским, английским языками.

С юности бредила мировой революцией. В коммунистическое движение ее вовлекла родственница Анна Паукер, впоследствии — министр иностранных дел социалистической Румынии. 

В 1919 году Лиза вступила в подпольную комсомольскую организацию Бессарабии, через четыре года — в Компартию Австрии. Была связной между венским отделом международных связей Коминтерна и румынскими коммунистами-подпольщиками. Однажды, когда она в очередной раз доставила в Бухарест пакет с инструкциями и деньгами, к ней в гостиничный номер явился некто Шандор, товарищ Анны Паукер по нелегальной работе. Гость достал пистолет и потребовал отдать ему пакет. Кто он — агент сигуранцы, просто грабитель? Разыграв смертельный ужас и усыпив тем самым его бдительность, Лиза обреченно двинулась к ящику стола. Шандору было невдомек, что никакого пакета там нет. А есть лишь заряженный браунинг. Оставалось только незаметно взвести курок, что девушка и сделала, стоя спиной к визитеру. Прикрыв оружие каким-то подвернувшимся под руку свертком, она приблизилась к Шандору и выстрелила. Пуля угодила точно в сердце. Сохраняя полное внешнее спокойствие, Лиза покинула отель. К счастью, на звук выстрела никто не обратил внимания... 

Разумеется, этот случай стал известен советской разведке. Чтобы лучше присмотреться к решительной девушке, ее берут переводчицей в полпредство СССР в Вене. Поручения советской резидентуры она выполняет с энтузиазмом. «Лиза, как и все коммунисты-интернационалисты, старалась помочь пролетарскому государству», — объясняет такую активность Эрвин Ставинский, автор книги «Зарубины. Семейная резидентура». 

К 1925 году Лиза получает советское гражданство, а вместе с ним новое имя — Елизавета Горская и оперативный псевдоним Эрна. Теперь она нелегальный сотрудник иностранного отдела ОГПУ. 

Разведчица и террорист

Лизу посылают в Турцию, где резидентом был знаменитый авантюрист и террорист номер один Яков Блюмкин. Тот самый — организовавший в июле 1918 года убийство немецкого посла Мирбаха, объявленный Советской властью вне закона и ею же потом прощенный, а затем ставший начальником охраны Льва Троцкого. 

В 20-х Блюмкин, знающий несколько языков, разъезжает по свету, вербует агентуру, тут и там попадает в переделки, но всякий раз чудом остается жив. С количеством шрамов на его теле может сравниться лишь число паспортов, по которым он бывал в разных странах. Душа застолья, друг Есенина и других поэтов. Лиза тоже девушка заметная. Вот как вспоминает о ней Павел Судоплатов: «Обаятельная и общительная, она легко устанавливала дружеские связи в самых широких кругах. Элегантная красивая женщина, натура утонченная, она как магнит притягивала к себе людей». 

У Эрны и Блюмкина, они были ровесники, возникли отношения. А потом произошло то, из-за чего миловидное лицо Лизы Горской навсегда приобрело жесткое выражение, известное нам по ее сохранившимся фотографиям.

В деле №864И хранится ее служебная записка, пишет документалист Игорь Муромов. Она сообщала руководству, что под большим секретом Блюмкин рассказал ей, как встречался с Троцким в Константинополе в апреле 1929 года — через два месяца после его высылки из СССР. Понимая, чем ему это грозит, уже в Москве Блюмкин позвонил Лизе и попросил о помощи. Некоторые исследователи считают, что и в Москву курсировавшего в то время между Индией и Турцией Блюмкина выманила Горская, но в ее донесении об этом ничего не говорится. О звонке Лиза тут же доложила в ОГПУ и, получив инструкции, отправилась на встречу. Ранее она через посредника уже передала Блюмкину чемодан, набитый долларами. Встретившись, Лиза минут двадцать убеждала друга явиться с повинной, но тот отказался. «Мы вышли на улицу, мне пришлось сесть с ним в машину, — цитирует Муромов объяснение Горской. — Поехали на какой-то вокзал, где я надеялась арестовать его с помощью агента ОГПУ или милиционера». Но поезда на Ростов, куда хотел выехать Блюмкин, уже не было. На обратном пути их такси остановили на Мясницкой. Блюмкина попросили выйти. Он все понял. Обернулся к Горской и сказал: «Ну, прощай, Лиза. Я ведь знаю, что это ты меня предала...»

Дело Блюмкина имело огромный резонанс в партии и разведке. В решении Политбюро (ноябрь 1929-го), помимо «Блюмкина расстрелять», говорилось: «Поручить ОГПУ установить точно характер поведения Горской». Опасаясь, что Лиза может «попасть под раздачу», коллеги предложили ей командировку в Данию — связной к резиденту Василию Зарубину, человеку, даже по меркам нелегалов того времени слывшему бесшабашным. 

По легенде он — чех, Ярослав Кочек, она — немка. Случайно встретились в аптеке, она помогла ему с выбором лекарства. Быстрый, бурный роман. Поездки в авто на бешеной скорости, рестораны, казино. У Зарубина за плечами распавшийся брак. И дочь, живущая в Союзе, уже упоминавшаяся переводчица Зоя Зарубина. С новой женой отца у нее сложатся прекрасные отношения. Из Дании чета Зарубиных перебралась во Францию. В декабре 1933-го они уже в Германии. Здесь им по-настоящему улыбнулась удача. От прежней резидентуры достался ценный агент Вилли Леман, один из прототипов Штирлица. Еще в конце 20-х он предложил услуги советской разведке. Показал свои возможности — в Центре ахнули. С 1911 года работал в контрразведке, следил за иностранными посольствами. После прихода нацистов к власти по рекомендации Геринга переведен в гестапо. Вступил в СС, участвовал в операции «Ночь длинных ножей». Карьера шла в гору. Вот он уже начальник подразделения по борьбе с «коммунистическим шпионажем». Часто бывал у шефа гестапо Мюллера и у начальника РСХА Гейдриха. В 1935 году назначен начальником контрразведки на предприятиях военной промышленности, что дало возможность присутствовать на испытаниях новейших образцов вооружения. Данные о новой технике порой поступали в Москву раньше, чем на стол фюреру. Не менее ценной была информация и о внедренных в коммунистическое подполье гестаповских агентах, эти сведения также проходили через Лемана. 

Судьба его сложилась трагически: в декабре 1942 года его выдал под пытками схваченный гестаповцами советский агент из числа немецких антифашистов. Гауптштурмфюрера Лемана срочно вызвали на работу. Домой он уже не вернулся... Но к этому времени Зарубиных в Германии не было. Через неделю после нападения Гитлера на СССР они выехали на Родину. 

Роман с атомом

Октябрь 1941-го, немцы подходят к Москве. Зарубины готовы вернуться в Германию. Но маршрут меняется. Василия вызвал сам Сталин. «Очень важно и необходимо знать об истинных намерениях американского правительства, — напутствовал вождь и, справившись о здоровье жены, добавил: — Берегите ее».

Вскоре Зарубины вылетели в США — через Китай и Филиппины. В Нью-Йорк прибыли в декабре 1941-го. Обосновались почти легально — к работе в качестве нового советского вице-консула приступил Василий Зубилин. Его жена блистала в свете. И вскоре первый серьезный результат: удалось узнать о начале работ по созданию атомной бомбы. Американские власти привлекли к ним самых выдающихся ученых-физиков во главе с Робертом Оппенгеймером и выделили на эти цели 20% от общей суммы военно-технических расходов.

Это была «бомба» и для советского правительства. В помощь Зарубину срочно выслали спецов по науке и технике. В декабре 1943-го удалось завербовать видного физика Клауса Фукса. Однако Центр требовал большего. Ситуация осложнялась тем, что все ядерщики, занятые в проекте, размещались на строго охраняемых объектах. Попасть туда было невозможно.

Спасло ситуацию обаяние Елизаветы. Она знакомится с женой Оппенгеймера Кэтрин, симпатизировавшей Советскому Союзу. Между женщинами завязывается нежнейшая дружба. В результате Лизе удалось через подругу «протолкнуть» в лабораторию к ее мужу нескольких физиков, придерживавшихся левых взглядов, которые потом стали передавать ядерные секреты Москве.

Еще до войны Зарубина сумела завербовать красавицу-жену русского скульптора Сергея Коненкова Маргариту Воронцову (псевдоним Лукас). Через нее разведчики вышли на самого Эйнштейна! Принстонский университет, где работал автор теории относительности, заказал его портрет знаменитому Коненкову. В мастерской они и познакомились — 56-летний Эйнштейн и 40-летняя Маргарита. Разница в возрасте их не смущала — все в мире относительно. Прогулки, ужины, стихи... И впроброс — о ядерной физике. Маргарита дословно запоминает обрывки фраз, над смыслом которых потом бьются асы промышленной разведки. В азарте резидент Лиза даже попыталась через Маргариту завербовать ученого, но тот от прямого сотрудничества с советской разведкой отказался. Однако отношений с Маргаритой не прервал. Только к ласковым прозвищам добавилось еще одно: «моя маленькая русская шпионка».

В 1945 году Коненковы возвращаются в СССР. По приказу Сталина для них зафрахтован целый пароход. Похоже, на этом судне — среди скульптур и домашней утвари — и были вывезены чертежи и другая документация, касающаяся проекта «Манхэттен», полностью вскрытого нашей разведкой. По свидетельству того же Ставинского, тем или иным образом в СССР было переправлено 286 секретных документов, это 11 000 страниц.

В августе 44-го Зарубиных отзывают в Москву. Оказалось, что один из сотрудников советской резидентуры страдал шизофренией и в момент обострения написал анонимные письма Сталину, Рузвельту и директору ФБР Гуверу о том, что Зарубины работают на немецкую и японскую разведки. Попутно выдал многих советских агентов в США. И все же командировку можно было бы считать удачной, если бы не одно печальное обстоятельство. За выдачу государственных секретов в 1953 году были казнены на электрическом стуле супруги Джулиус и Этель Розенберги. Они были коммунистами и действительно сотрудничали с советской разведкой, но к выдаче секретов атомного проекта не имели отношения. А наши герои за свою работу получили ордена и — отставку. Василий Зарубин скончался в 1972-м. Людей на похоронах было немного. Председатель КГБ Юрий Андропов подошел к дочери Зое и сказал: «Здесь могло собраться все министерство. Но мы не можем себе этого позволить...» Да, разведка — дело не публичное. Елизавета Зарубина пережила мужа на 15 лет.

14 мая 1987 года ее не стало. Финал трагичен. На Кутузовском проспекте, по пути в аптеку, она попала под автобус. Ее доставили в клинику, провели тяжелейшую операцию по ампутации ноги. Но, несмотря на усилия врачей, спасти легендарную разведчицу не удалось.

http://portal-kultura.ru/

http://www.youtube.com/watch?v=ro35riXaaUE

Семья резидентов

25.02.2015

Владимир ПЕРЕКРЕСТ

Когда говорят о женщинах в разведке, первое, что приходит на ум, — так называемые «медовые ловушки». Пленительная агентесса влюбляет в себя высокопоставленного врага, и он, расслабившись, то и дело забывает запирать сейф с секретными документами. А в минуты нежности выбалтывает служебные тайны — только успевай записывать. Не будем лукавить: есть и такой метод добычи информации. Однако немало женщин в разведке работали совсем на другом уровне. Одна из них — легендарная Елизавета Зарубина. Вместе с мужем они много лет провели за границей под чужими именами. Это о них написан увлекательный шпионский роман «Рекламное бюро господина Кочека», они были на связи с агентом, ставшим прототипом Штирлица, а позже выведали у американцев все тайны атомной бомбы. 

Ваше слово, товарищ браунинг

...1945 год. Из Америки неведомыми агентурными тропами в Советский Союз доставлен секретный материал чрезвычайной важности — он касался атомного проекта «Манхэттен». Начальник отдела спецопераций Наркомата госбезопасности Павел Судоплатов вызвал молоденькую переводчицу. Отвел в комнату и сказал: «Едой и всем необходимым тебя обеспечат. Но пока не переведешь, не выйдешь». И ключ провернулся в замке с внешней стороны. Текст оказался архисложным. Директор Института атомной энергии академик Игорь Курчатов, которому тут же доставили документ, читая, то и дело вздыхал, морщился и недовольно поглядывал на робко стоявшую рядом переводчицу. «Что у вас было по физике?» — не удержался «борода» от язвительного вопроса. «Отлично», — честно ответила девушка. Но уж больно терминология незнакомая — «цепная реакция», «период полураспада»... 

Тем не менее суть была понятна. В итоге этот и другие полученные из Лос-Аламоса секретные документы существенно помогли советским ученым в создании собственной атомной бомбы. И лишь намного позже та самая переводчица, Зоя Зарубина, узнает, что бесценные материалы были добыты ее отцом, Василием Зарубиным, и его женой Елизаветой — легендарной четой советских разведчиков.

Елизавета Зарубина (урожденная Розенцвейг) — ровесница грозового XX века с точностью до дня. Она родилась 31 декабря 1900 года в состоятельной семье управляющего лесхоза. Окончив гимназию в Черновцах, продолжила образование в Сорбонне и Венском университете. Свободно владела немецким, румынским, французским, английским языками.

С юности бредила мировой революцией. В коммунистическое движение ее вовлекла родственница Анна Паукер, впоследствии — министр иностранных дел социалистической Румынии. 

В 1919 году Лиза вступила в подпольную комсомольскую организацию Бессарабии, через четыре года — в Компартию Австрии. Была связной между венским отделом международных связей Коминтерна и румынскими коммунистами-подпольщиками. Однажды, когда она в очередной раз доставила в Бухарест пакет с инструкциями и деньгами, к ней в гостиничный номер явился некто Шандор, товарищ Анны Паукер по нелегальной работе. Гость достал пистолет и потребовал отдать ему пакет. Кто он — агент сигуранцы, просто грабитель? Разыграв смертельный ужас и усыпив тем самым его бдительность, Лиза обреченно двинулась к ящику стола. Шандору было невдомек, что никакого пакета там нет. А есть лишь заряженный браунинг. Оставалось только незаметно взвести курок, что девушка и сделала, стоя спиной к визитеру. Прикрыв оружие каким-то подвернувшимся под руку свертком, она приблизилась к Шандору и выстрелила. Пуля угодила точно в сердце. Сохраняя полное внешнее спокойствие, Лиза покинула отель. К счастью, на звук выстрела никто не обратил внимания... 

Разумеется, этот случай стал известен советской разведке. Чтобы лучше присмотреться к решительной девушке, ее берут переводчицей в полпредство СССР в Вене. Поручения советской резидентуры она выполняет с энтузиазмом. «Лиза, как и все коммунисты-интернационалисты, старалась помочь пролетарскому государству», — объясняет такую активность Эрвин Ставинский, автор книги «Зарубины. Семейная резидентура». 

К 1925 году Лиза получает советское гражданство, а вместе с ним новое имя — Елизавета Горская и оперативный псевдоним Эрна. Теперь она нелегальный сотрудник иностранного отдела ОГПУ. 

Разведчица и террорист

Лизу посылают в Турцию, где резидентом был знаменитый авантюрист и террорист номер один Яков Блюмкин. Тот самый — организовавший в июле 1918 года убийство немецкого посла Мирбаха, объявленный Советской властью вне закона и ею же потом прощенный, а затем ставший начальником охраны Льва Троцкого. 

В 20-х Блюмкин, знающий несколько языков, разъезжает по свету, вербует агентуру, тут и там попадает в переделки, но всякий раз чудом остается жив. С количеством шрамов на его теле может сравниться лишь число паспортов, по которым он бывал в разных странах. Душа застолья, друг Есенина и других поэтов. Лиза тоже девушка заметная. Вот как вспоминает о ней Павел Судоплатов: «Обаятельная и общительная, она легко устанавливала дружеские связи в самых широких кругах. Элегантная красивая женщина, натура утонченная, она как магнит притягивала к себе людей». 

У Эрны и Блюмкина, они были ровесники, возникли отношения. А потом произошло то, из-за чего миловидное лицо Лизы Горской навсегда приобрело жесткое выражение, известное нам по ее сохранившимся фотографиям.

В деле №864И хранится ее служебная записка, пишет документалист Игорь Муромов. Она сообщала руководству, что под большим секретом Блюмкин рассказал ей, как встречался с Троцким в Константинополе в апреле 1929 года — через два месяца после его высылки из СССР. Понимая, чем ему это грозит, уже в Москве Блюмкин позвонил Лизе и попросил о помощи. Некоторые исследователи считают, что и в Москву курсировавшего в то время между Индией и Турцией Блюмкина выманила Горская, но в ее донесении об этом ничего не говорится. О звонке Лиза тут же доложила в ОГПУ и, получив инструкции, отправилась на встречу. Ранее она через посредника уже передала Блюмкину чемодан, набитый долларами. Встретившись, Лиза минут двадцать убеждала друга явиться с повинной, но тот отказался. «Мы вышли на улицу, мне пришлось сесть с ним в машину, — цитирует Муромов объяснение Горской. — Поехали на какой-то вокзал, где я надеялась арестовать его с помощью агента ОГПУ или милиционера». Но поезда на Ростов, куда хотел выехать Блюмкин, уже не было. На обратном пути их такси остановили на Мясницкой. Блюмкина попросили выйти. Он все понял. Обернулся к Горской и сказал: «Ну, прощай, Лиза. Я ведь знаю, что это ты меня предала...»

Дело Блюмкина имело огромный резонанс в партии и разведке. В решении Политбюро (ноябрь 1929-го), помимо «Блюмкина расстрелять», говорилось: «Поручить ОГПУ установить точно характер поведения Горской». Опасаясь, что Лиза может «попасть под раздачу», коллеги предложили ей командировку в Данию — связной к резиденту Василию Зарубину, человеку, даже по меркам нелегалов того времени слывшему бесшабашным. 

По легенде он — чех, Ярослав Кочек, она — немка. Случайно встретились в аптеке, она помогла ему с выбором лекарства. Быстрый, бурный роман. Поездки в авто на бешеной скорости, рестораны, казино. У Зарубина за плечами распавшийся брак. И дочь, живущая в Союзе, уже упоминавшаяся переводчица Зоя Зарубина. С новой женой отца у нее сложатся прекрасные отношения. Из Дании чета Зарубиных перебралась во Францию. В декабре 1933-го они уже в Германии. Здесь им по-настоящему улыбнулась удача. От прежней резидентуры достался ценный агент Вилли Леман, один из прототипов Штирлица. Еще в конце 20-х он предложил услуги советской разведке. Показал свои возможности — в Центре ахнули. С 1911 года работал в контрразведке, следил за иностранными посольствами. После прихода нацистов к власти по рекомендации Геринга переведен в гестапо. Вступил в СС, участвовал в операции «Ночь длинных ножей». Карьера шла в гору. Вот он уже начальник подразделения по борьбе с «коммунистическим шпионажем». Часто бывал у шефа гестапо Мюллера и у начальника РСХА Гейдриха. В 1935 году назначен начальником контрразведки на предприятиях военной промышленности, что дало возможность присутствовать на испытаниях новейших образцов вооружения. Данные о новой технике порой поступали в Москву раньше, чем на стол фюреру. Не менее ценной была информация и о внедренных в коммунистическое подполье гестаповских агентах, эти сведения также проходили через Лемана. 

Судьба его сложилась трагически: в декабре 1942 года его выдал под пытками схваченный гестаповцами советский агент из числа немецких антифашистов. Гауптштурмфюрера Лемана срочно вызвали на работу. Домой он уже не вернулся... Но к этому времени Зарубиных в Германии не было. Через неделю после нападения Гитлера на СССР они выехали на Родину. 

Роман с атомом

Октябрь 1941-го, немцы подходят к Москве. Зарубины готовы вернуться в Германию. Но маршрут меняется. Василия вызвал сам Сталин. «Очень важно и необходимо знать об истинных намерениях американского правительства, — напутствовал вождь и, справившись о здоровье жены, добавил: — Берегите ее».

Вскоре Зарубины вылетели в США — через Китай и Филиппины. В Нью-Йорк прибыли в декабре 1941-го. Обосновались почти легально — к работе в качестве нового советского вице-консула приступил Василий Зубилин. Его жена блистала в свете. И вскоре первый серьезный результат: удалось узнать о начале работ по созданию атомной бомбы. Американские власти привлекли к ним самых выдающихся ученых-физиков во главе с Робертом Оппенгеймером и выделили на эти цели 20% от общей суммы военно-технических расходов.

Это была «бомба» и для советского правительства. В помощь Зарубину срочно выслали спецов по науке и технике. В декабре 1943-го удалось завербовать видного физика Клауса Фукса. Однако Центр требовал большего. Ситуация осложнялась тем, что все ядерщики, занятые в проекте, размещались на строго охраняемых объектах. Попасть туда было невозможно.

Спасло ситуацию обаяние Елизаветы. Она знакомится с женой Оппенгеймера Кэтрин, симпатизировавшей Советскому Союзу. Между женщинами завязывается нежнейшая дружба. В результате Лизе удалось через подругу «протолкнуть» в лабораторию к ее мужу нескольких физиков, придерживавшихся левых взглядов, которые потом стали передавать ядерные секреты Москве.

Еще до войны Зарубина сумела завербовать красавицу-жену русского скульптора Сергея Коненкова Маргариту Воронцову (псевдоним Лукас). Через нее разведчики вышли на самого Эйнштейна! Принстонский университет, где работал автор теории относительности, заказал его портрет знаменитому Коненкову. В мастерской они и познакомились — 56-летний Эйнштейн и 40-летняя Маргарита. Разница в возрасте их не смущала — все в мире относительно. Прогулки, ужины, стихи... И впроброс — о ядерной физике. Маргарита дословно запоминает обрывки фраз, над смыслом которых потом бьются асы промышленной разведки. В азарте резидент Лиза даже попыталась через Маргариту завербовать ученого, но тот от прямого сотрудничества с советской разведкой отказался. Однако отношений с Маргаритой не прервал. Только к ласковым прозвищам добавилось еще одно: «моя маленькая русская шпионка».

В 1945 году Коненковы возвращаются в СССР. По приказу Сталина для них зафрахтован целый пароход. Похоже, на этом судне — среди скульптур и домашней утвари — и были вывезены чертежи и другая документация, касающаяся проекта «Манхэттен», полностью вскрытого нашей разведкой. По свидетельству того же Ставинского, тем или иным образом в СССР было переправлено 286 секретных документов, это 11 000 страниц.

В августе 44-го Зарубиных отзывают в Москву. Оказалось, что один из сотрудников советской резидентуры страдал шизофренией и в момент обострения написал анонимные письма Сталину, Рузвельту и директору ФБР Гуверу о том, что Зарубины работают на немецкую и японскую разведки. Попутно выдал многих советских агентов в США. И все же командировку можно было бы считать удачной, если бы не одно печальное обстоятельство. За выдачу государственных секретов в 1953 году были казнены на электрическом стуле супруги Джулиус и Этель Розенберги. Они были коммунистами и действительно сотрудничали с советской разведкой, но к выдаче секретов атомного проекта не имели отношения. А наши герои за свою работу получили ордена и — отставку. Василий Зарубин скончался в 1972-м. Людей на похоронах было немного. Председатель КГБ Юрий Андропов подошел к дочери Зое и сказал: «Здесь могло собраться все министерство. Но мы не можем себе этого позволить...» Да, разведка — дело не публичное. Елизавета Зарубина пережила мужа на 15 лет.

14 мая 1987 года ее не стало. Финал трагичен. На Кутузовском проспекте, по пути в аптеку, она попала под автобус. Ее доставили в клинику, провели тяжелейшую операцию по ампутации ноги. Но, несмотря на усилия врачей, спасти легендарную разведчицу не удалось.

http://portal-kultura.ru/

http://www.youtube.com/watch?v=ro35riXaaUE

Читать далее »

Знаменитые советские шпионы

Знаменитые советские шпионы

19 июня 1953 года в американской тюрьме Синг-Синг был приведен в исполнение смертный приговор, вынесенный Юлиусу и Этель Розенбергам по обвинению в передаче ядерных секретов СССР. О них и о других знаменитых шпионах – в этой подборке…

Этель и Юлиус Розенберги
В 1950 г. печально знаменитая супружеская чета была обвинена ФБР в передаче ядерных секретов Советскому Союзу. Процесс над ними получил широкое освещение в СМИ и подлил масла в огонь холодной войны.

У многих были сомнения, виновны ли на самом деле супруги, в особенности Этель, но несмотря на это пара была подвергнута высшей мере наказания 19 июня 1953 г. в тюрьме Синг-Синг в Нью-Йорке.




Элизабет Бентли
В 1938 г. Бентли начала шпионить за фашистами в Нью-Йорке в пользу Коммунистической партии Соединённых Штатов, а посредством неё – и в пользу Советского Союза.

Позднее она возглавляла две отдельные группы разведчиков. В 1945 г., после конфликта со своим московским руководством, она сама пошла в ФБР и «сдала» более 100 агентов, составлявших её сеть.




Рудольф Абель
Знаменитый нелегал Абель действовал в США с 1947 по 1957 г., когда он был раскрыт после провала своего помощника, Рейно Хайханена. Абель (настоящее имя – Вильям Генрихович Фишер) и Хайханен использовали пустотелые монеты и другие уловки, чтобы передавать сообщения и информацию.

Крах наступил, когда одна из таких высверленных монет с зашифрованным посланием случайно попала в руки мальчишки – разносчика газет в Бруклине. Абеля судили и приговорили к пяти годам тюрьмы, но в 1962 г. обменяли на пилота U2 Гари Пауэрса и одного американского студента.

После возвращения в СССР Абеля почитали как героя и наградили Орденом Ленина – высшей наградой Советского Союза.




Ким Филби
В 1941 г. Филби поступил работать в британскую разведку, MI6, несмотря на то, что он уже был советским разведчиком с 1933 года. Англичане поняли, что он ведёт двойную игру лишь в 1963.

За двадцать лет в MI6 Филби успел получить высокие звания и должности, и передать куда надо столько сверхсекретной информации, сколько он мог. Филби удалось сбежать в СССР, где он дожил остаток своей жизни в почёте, Героем Советского Союза. Он умер в 1988 г.




Энтони Блант
Участник небезызвестной Кембриджской Пятёрки (в которой состоял и Ким Филби), Блант передавал секретную информацию Советскому Союзу во время Второй Мировой, когда он служил в MI5.

Блант тайно сознался англичанам в 1964 году, и факт его сотрудничества с СССР оставался государственным секретом до 1979 года, когда премьер-министр Маргарет Тэтчер публично уволила его, а королева Елизавета II лишила его рыцарского звания.




Моррис и Лона Коэн
Муж и жена родились в США, и стали советскими шпионами в конце 30-х годов. Центр приказал им заморозить свою деятельность, после того как возникла угроза провала. Через несколько лет они открыли в Лондоне букинистический магазин под псевдонимами Хелен и Питер Крогер.

Супруги были арестованы в 1961 г. за связи с группой Портландский Шпионский Круг (Portland Spy Ring), а в 1969 году. освобождены в обмен на Геральда Брука – гражданина Британии, задержанного в Советском Союзе. По прибытию в СССР супруги были удостоены звания Героев Советского Союза, и участвовали в подготовке новых разведчиков.




Кристофер Бойс
Бойс, прототип известного романа Роберта Линдси «Сокол и Снеговик» и одноименного фильма, передавал сведения Советам через своего друга Эндрю Далтона Ли. Бойса арестовали в 1977 году, после того как Ли повязали прямо перед советским посольством в Мексике.

После побега из тюрьмы в 1980-м, Бойс занялся грабежами банков, и планировал бежать в Советский Союз. Его вновь арестовали в 1981-м. Бойса выпустили под залог в 2003-м.




Олдрих Эймс
Бывший агент контрразведки ЦРУ получил около 4.6 миллиона долларов от Советского Союза за свои услуги. После колледжа Эймс поступил работать в ЦРУ. Вскоре он столкнулся с финансовыми трудностями – разорительным разводом и вторым браком, для которого у него не хватало средств.

Чтобы рассчитаться с долгами, он даже подумывал ограбить банк, однако счёл более лёгким путём просто продавать государственные секреты КГБ. До того как его взяли за жабры в 1994 году, Эймс успел провалить более 100 операций ЦРУ.




Роберт Ханссен
На снимке – его фото в честь 20-летия службы в контрразведке ФБР. Ханссен начал работать на СССР в 1979 году, всего через 3 года службы. Он продолжал передавать секретные сведения даже после развала Советского Союза.

Ханссена взяли с поличным только в 2001 году, на явке в Вирджинии. Когда его везли в тюрьму, он спросил: «Почему вы так долго меня ловили?»




На снимке – здание КГБ в Москве. После развала советской системы, службу переименовали в ФСБ. Штаб одного из департаментов, Службы Внешней Разведки (СВР) находится в московском районе Ясенево.

 http://ussrlife.blogspot.ru/

---

link

Знаменитые советские шпионы

19 июня 1953 года в американской тюрьме Синг-Синг был приведен в исполнение смертный приговор, вынесенный Юлиусу и Этель Розенбергам по обвинению в передаче ядерных секретов СССР. О них и о других знаменитых шпионах – в этой подборке…

Этель и Юлиус Розенберги
В 1950 г. печально знаменитая супружеская чета была обвинена ФБР в передаче ядерных секретов Советскому Союзу. Процесс над ними получил широкое освещение в СМИ и подлил масла в огонь холодной войны.

У многих были сомнения, виновны ли на самом деле супруги, в особенности Этель, но несмотря на это пара была подвергнута высшей мере наказания 19 июня 1953 г. в тюрьме Синг-Синг в Нью-Йорке.




Элизабет Бентли
В 1938 г. Бентли начала шпионить за фашистами в Нью-Йорке в пользу Коммунистической партии Соединённых Штатов, а посредством неё – и в пользу Советского Союза.

Позднее она возглавляла две отдельные группы разведчиков. В 1945 г., после конфликта со своим московским руководством, она сама пошла в ФБР и «сдала» более 100 агентов, составлявших её сеть.




Рудольф Абель
Знаменитый нелегал Абель действовал в США с 1947 по 1957 г., когда он был раскрыт после провала своего помощника, Рейно Хайханена. Абель (настоящее имя – Вильям Генрихович Фишер) и Хайханен использовали пустотелые монеты и другие уловки, чтобы передавать сообщения и информацию.

Крах наступил, когда одна из таких высверленных монет с зашифрованным посланием случайно попала в руки мальчишки – разносчика газет в Бруклине. Абеля судили и приговорили к пяти годам тюрьмы, но в 1962 г. обменяли на пилота U2 Гари Пауэрса и одного американского студента.

После возвращения в СССР Абеля почитали как героя и наградили Орденом Ленина – высшей наградой Советского Союза.




Ким Филби
В 1941 г. Филби поступил работать в британскую разведку, MI6, несмотря на то, что он уже был советским разведчиком с 1933 года. Англичане поняли, что он ведёт двойную игру лишь в 1963.

За двадцать лет в MI6 Филби успел получить высокие звания и должности, и передать куда надо столько сверхсекретной информации, сколько он мог. Филби удалось сбежать в СССР, где он дожил остаток своей жизни в почёте, Героем Советского Союза. Он умер в 1988 г.




Энтони Блант
Участник небезызвестной Кембриджской Пятёрки (в которой состоял и Ким Филби), Блант передавал секретную информацию Советскому Союзу во время Второй Мировой, когда он служил в MI5.

Блант тайно сознался англичанам в 1964 году, и факт его сотрудничества с СССР оставался государственным секретом до 1979 года, когда премьер-министр Маргарет Тэтчер публично уволила его, а королева Елизавета II лишила его рыцарского звания.




Моррис и Лона Коэн
Муж и жена родились в США, и стали советскими шпионами в конце 30-х годов. Центр приказал им заморозить свою деятельность, после того как возникла угроза провала. Через несколько лет они открыли в Лондоне букинистический магазин под псевдонимами Хелен и Питер Крогер.

Супруги были арестованы в 1961 г. за связи с группой Портландский Шпионский Круг (Portland Spy Ring), а в 1969 году. освобождены в обмен на Геральда Брука – гражданина Британии, задержанного в Советском Союзе. По прибытию в СССР супруги были удостоены звания Героев Советского Союза, и участвовали в подготовке новых разведчиков.




Кристофер Бойс
Бойс, прототип известного романа Роберта Линдси «Сокол и Снеговик» и одноименного фильма, передавал сведения Советам через своего друга Эндрю Далтона Ли. Бойса арестовали в 1977 году, после того как Ли повязали прямо перед советским посольством в Мексике.

После побега из тюрьмы в 1980-м, Бойс занялся грабежами банков, и планировал бежать в Советский Союз. Его вновь арестовали в 1981-м. Бойса выпустили под залог в 2003-м.




Олдрих Эймс
Бывший агент контрразведки ЦРУ получил около 4.6 миллиона долларов от Советского Союза за свои услуги. После колледжа Эймс поступил работать в ЦРУ. Вскоре он столкнулся с финансовыми трудностями – разорительным разводом и вторым браком, для которого у него не хватало средств.

Чтобы рассчитаться с долгами, он даже подумывал ограбить банк, однако счёл более лёгким путём просто продавать государственные секреты КГБ. До того как его взяли за жабры в 1994 году, Эймс успел провалить более 100 операций ЦРУ.




Роберт Ханссен
На снимке – его фото в честь 20-летия службы в контрразведке ФБР. Ханссен начал работать на СССР в 1979 году, всего через 3 года службы. Он продолжал передавать секретные сведения даже после развала Советского Союза.

Ханссена взяли с поличным только в 2001 году, на явке в Вирджинии. Когда его везли в тюрьму, он спросил: «Почему вы так долго меня ловили?»




На снимке – здание КГБ в Москве. После развала советской системы, службу переименовали в ФСБ. Штаб одного из департаментов, Службы Внешней Разведки (СВР) находится в московском районе Ясенево.

 http://ussrlife.blogspot.ru/

---

link

Читать далее »

Комбинированное оружие советского разведчика

         
1970-е годы по заданию Министерства обороны и КГБ СССР начались работы по созданию специального ножа, снабженного стреляющим приспособлением. Таким образом, встал вопрос о превращении ножа разведчика в комбинированное оружие. Это увеличивало количество оружия беззвучной и беспламенной стрельбы в разведывательных подразделениях. В Туле под руководством Р. Д. Хлынина разрабатывался вариант ножа со стреляющим приспособлением под 7,62-мм специальный патрон СПЗ.
   Форрест Гамп

Принятый на вооружение Советской армии НРС («нож разведчика специальный», индекс 6П25) внешне похож на обычный нож HP (6П25У). Нож предназначен для поражения противника как холодное оружие. Нож также и рабочий инструмент — его клинок с полуторной заточкой и пилкой на обухе может использоваться для разрезания каната, строп, детонирующего шнура, распиливания прочных деревянных или стальных прутьев, использоваться как отвертка и т.п. На ножнах имеется приспособление для резки проволоки диаметром до 2,5 мм, телефонного кабеля диаметром до 5 мм и электрических кабелей с напряжением до 380 В.

Стреляющее приспособление монтируется в полости задней части рукоятки ножа и состоит из отъёмного ствола с запирающим устройством на конце и двумя выполненными на стволе запирающими выступами, коробки, ударно-спускового механизма, рычага взвода, флажкового предохранителя и рычага спуска. Дульный срез ствола в торце рукоятки прикрыт разрезной резиновой шторкой. Для выстрела нож разворачивается рукояткой вперед, прицельным приспособлением служат прорезь на ограничителе ножа и выступ на пластмассовой рукоятке. Выступы на другой стороне ограничителя служат зацепами для извлечения из стволика стреляной гильзы

С принятием на вооружение нового бесшумного пистолетного комплекса, включавшего 7,62-мм специальный патрон СП4 и самозарядный пистолет ПСС, был разработан м новый нож разведчика специальный под этот патрон. Разработкой ножа со стреляющим приспособлением под патрон СП4 занимались на ТОЗ конструкторы Г. А. Савищев, И.Ф. Шедлось и В. Я. Овчинников. И в 1986 г. на вооружение был принят нож разведчика специальный НРС-2, одновременно с ним — выполненный на его базе «не стреляющий» НР-2. Были модифицированы ножны — на рукояти кусачек и прилегающей к ней поверхности ножен выполнены лунки, предназначенные для обжима капсюлей-детонаторов, на конце ножен появилась короткая плоская отвёртка. Клинок НРС-2 несколько усовершенствован по сравнению с НРС. В частности, более плавный передний скос обеспечил более надежное прокалывание плотной ватной стеганой одежды, т.е. кроме улучшения «рабочих» качеств ножа совершенствовали и «боевые» качества — сказался боевой опыт

Собранный в рукоятке ударно-спусковой механизм имеет рычаг взвода, флажковый неавтоматический предохранитель и спусковой рычаг. Для прицеливания служит прорезь на ограничителе ножа и металлическая мушка на головке рукоятки. Хотя дальность прицельной стрельбы установлена в 25 м, эффективная стрельба возможна на заметно меньшие дальности. Выстрел возможен с вытянутой руки, но стрельба с двух рук обеспечивает значительно более устойчивое удержание НРС. Использование патрона с отсечкой пороховых газов в гильзе устраняет пламя и звук выстрела, а также опасность ожога руки пороховыми газами

В комплект НРС-2 входит кожаная оснастка для крепления ножа на поясе и резиновая для ношения на ноге. Также в комплекте поставки входят: вкладыш в рукоятку (для тренировок в метании ножа без стреляющего приспособления), подсумок на четыре патрона и пенал с принадлежностью. Современный армейский «стреляющий нож» — оружие специального назначения для применения в специальных операциях.

                        

                         07 марта 2015, 19:57 
http://fishki.net/

         
1970-е годы по заданию Министерства обороны и КГБ СССР начались работы по созданию специального ножа, снабженного стреляющим приспособлением. Таким образом, встал вопрос о превращении ножа разведчика в комбинированное оружие. Это увеличивало количество оружия беззвучной и беспламенной стрельбы в разведывательных подразделениях. В Туле под руководством Р. Д. Хлынина разрабатывался вариант ножа со стреляющим приспособлением под 7,62-мм специальный патрон СПЗ.
   Форрест Гамп

Принятый на вооружение Советской армии НРС («нож разведчика специальный», индекс 6П25) внешне похож на обычный нож HP (6П25У). Нож предназначен для поражения противника как холодное оружие. Нож также и рабочий инструмент — его клинок с полуторной заточкой и пилкой на обухе может использоваться для разрезания каната, строп, детонирующего шнура, распиливания прочных деревянных или стальных прутьев, использоваться как отвертка и т.п. На ножнах имеется приспособление для резки проволоки диаметром до 2,5 мм, телефонного кабеля диаметром до 5 мм и электрических кабелей с напряжением до 380 В.

Стреляющее приспособление монтируется в полости задней части рукоятки ножа и состоит из отъёмного ствола с запирающим устройством на конце и двумя выполненными на стволе запирающими выступами, коробки, ударно-спускового механизма, рычага взвода, флажкового предохранителя и рычага спуска. Дульный срез ствола в торце рукоятки прикрыт разрезной резиновой шторкой. Для выстрела нож разворачивается рукояткой вперед, прицельным приспособлением служат прорезь на ограничителе ножа и выступ на пластмассовой рукоятке. Выступы на другой стороне ограничителя служат зацепами для извлечения из стволика стреляной гильзы

С принятием на вооружение нового бесшумного пистолетного комплекса, включавшего 7,62-мм специальный патрон СП4 и самозарядный пистолет ПСС, был разработан м новый нож разведчика специальный под этот патрон. Разработкой ножа со стреляющим приспособлением под патрон СП4 занимались на ТОЗ конструкторы Г. А. Савищев, И.Ф. Шедлось и В. Я. Овчинников. И в 1986 г. на вооружение был принят нож разведчика специальный НРС-2, одновременно с ним — выполненный на его базе «не стреляющий» НР-2. Были модифицированы ножны — на рукояти кусачек и прилегающей к ней поверхности ножен выполнены лунки, предназначенные для обжима капсюлей-детонаторов, на конце ножен появилась короткая плоская отвёртка. Клинок НРС-2 несколько усовершенствован по сравнению с НРС. В частности, более плавный передний скос обеспечил более надежное прокалывание плотной ватной стеганой одежды, т.е. кроме улучшения «рабочих» качеств ножа совершенствовали и «боевые» качества — сказался боевой опыт

Собранный в рукоятке ударно-спусковой механизм имеет рычаг взвода, флажковый неавтоматический предохранитель и спусковой рычаг. Для прицеливания служит прорезь на ограничителе ножа и металлическая мушка на головке рукоятки. Хотя дальность прицельной стрельбы установлена в 25 м, эффективная стрельба возможна на заметно меньшие дальности. Выстрел возможен с вытянутой руки, но стрельба с двух рук обеспечивает значительно более устойчивое удержание НРС. Использование патрона с отсечкой пороховых газов в гильзе устраняет пламя и звук выстрела, а также опасность ожога руки пороховыми газами

В комплект НРС-2 входит кожаная оснастка для крепления ножа на поясе и резиновая для ношения на ноге. Также в комплекте поставки входят: вкладыш в рукоятку (для тренировок в метании ножа без стреляющего приспособления), подсумок на четыре патрона и пенал с принадлежностью. Современный армейский «стреляющий нож» — оружие специального назначения для применения в специальных операциях.

                        

                         07 марта 2015, 19:57 
http://fishki.net/

Читать далее »

“Хоровод” для ЦРУ

“Хоровод” для ЦРУ

В марте 1981 года по инициативе главы резидентуры ЦРУ Гарднера Гаса Хэттавэя в Москву в порядке эксперимента с новым проектом под кодовым названием «Чистая лазейка» прибыл молодой офицер, разведчик «глубокого прикрытия». Наши контрразведчики и сыщики наружного наблюдения называли таких разведчиков подснежниками…
Его появление имело предысторию. Дело в том, что Хэттавэй, возглавив московскую резидентуру, обратил внимание, что его разведчики практически лишены возможности покидать здание посольства незамеченными. Всякий раз за ними увязывалась «наружка». В то же время несколько человек, так называемые чистые дипломаты, занимавшие невысокие посты в посольстве, могли беспрепятственно передвигаться, куда им вздумается.
Одной из причин, почему КГБ всегда знал, за кем следить, а кого можно оставить без присмотра, заключалась в том, что разведчики всегда работали только в помещениях, предназначенных для ЦРУ. Кроме того, будучи в почтенном возрасте – от 40 до 45 лет, они уже успевали побывать в других странах, то есть «засветиться». Как правило, советская контрразведка задолго до приезда того или иного цэрэушника в Москву уже располагала на него исчерпывающей информацией.


ОПАСНАЯ ЛАЗЕЙКА
Идея Хэттавэя состояла в том, что новичка-цэрэушника, никогда ранее не работавшего за границей по линии разведки, вычислить намного сложнее. Особенно если он будет молод – 30–35 лет – и не будет не только участвовать в повседневных «играх» своих коллег, но и посещать помещений резидентуры, а весь рабочий день будет заниматься чисто посольскими делами.
На «тропу войны» разведчики «глубокого прикрытия» должны выходить только в решающий момент, и то лишь, если имеется абсолютная гарантия, что они не «засветятся».
Разведчикам «глубокого прикрытия» вменяется в обязанность молниеносно появиться в нужном месте в нужное время и так же молниеносно исчезнуть. Они обязаны действовать, как призраки. Вместе с тем результаты их действий всегда должны быть не только материальны, но и весьма осязаемы.
Об их принадлежности к разведке осведомлены только в штаб-квартире ЦРУ, резидент и посол США в Москве. Использовать такого «подснежника» можно только в случае крайней необходимости – когда шефу резидентуры понадобится, чтобы кто-то из его офицеров покинул посольство, не увлекая за собой «хвост».
Проект Хэттавэя «Чистая лазейка» успешно был апробирован, и на смену первопроходцу решено было послать следующего молодого офицера – Эдварда Ли Ховарда. Он удовлетворял всем требованиям, предъявляемым к кандидатам на эту должность.



Так как трудно было прогнозировать, с какими чрезвычайными обстоятельствами Ховарду придется столкнуться в Москве, он был тщательно проинформирован не только обо всех наиболее важных операциях, проводимых американской резидентурой ЦРУ в Москве, но и о наиболее оберегаемых источниках, в числе которых фигурировал Адольф Толкачев, ведущий конструктор Всесоюзного НИИ «Фазотрон» Министерства радиопромышленности СССР.
Однако в московские окопы холодной войны Ховард так и не попал, поскольку в мае 1983 года рутинный тест на полиграфе показал, что он солгал в ответ на вопрос об употреблении наркотиков во время службы в Корпусе мира. Его отвели от поездки в СССР и тут же уволили из ЦРУ без объяснения причин.
Вместе с любимой женой Мэри он переехал в местечко Эль-Дорадо близ Санта-Фе, столицы штата Нью-Мексико, нашел там подходящую работу – устроился экономистом в законодательном собрании штата Нью-Мексико, но так и не смог побороть в себе обиду на управление. У него начались запои, по ночам он стал донимать бывших коллег телефонными звонками, выражая им свое неудовольствие и критику в адрес руководства ЦРУ, да и вообще впал в депрессию.
В феврале 1984 года, во время ссоры в баре, Ховард выхватил пистолет и выстрелил в потолок. Суд признал его виновным. В прошлом судимостей он не имел, поэтому его освободили под подписку о невыезде, ограничившись пятилетним условным наказанием и назначением принудительного лечения в психиатрической клинике. Во всем случившемся, как и в своих психических расстройствах, бедняга по-прежнему винил только ЦРУ.
Через три месяца после лечения у психиатра Эдвард Ховард, нарушив подписку о невыезде, приобрел недельный тур и вылетел в Европу якобы для закрепления реабилитационного курса.
21 сентября 1984 года, прибыв в Вену, он переступил порог советского консульства и выразил готовность поделиться известной ему информацией о деятельности московской резидентуры ЦРУ, действовавшей под прикрытием посольства США. За оказание необычной услуги Ховард просил всего каких-то 150 тыс. долл.
Сделка состоялась. Доброволец стал обладателем требуемой суммы, а Комитет госбезопасности СССР – информации особой важности. Кроме прочих сведений Эдвард Ховард представил данные о Адольфе Толкачеве и о совершенно секретном проекте «Чистая лазейка», который к тому времени перестал уже быть проектом, превратившись в полновесную секретную операцию, регулярно проводимую резидентурой ЦРУ в Москве.
Получив требуемую сумму, Ховард поместил деньги на секретный счет в швейцарском банке, и уже 23 сентября в компании любимой жены шумно праздновал акт возмездия над ненавистным управлением у себя дома в Эль-Дорадо.



Ховард полагал, что сделка носила единовременный характер, но в КГБ считали по-другому. Хотя контакт и не был оформлен письменным договором о взаимных обязательствах, комитет не собирался в дальнейшем отказываться от услуг добровольного рекрута, постоянно держа его в поле зрения.


АГЕНТ ЦРУ В СЕКРЕТНОМ НИИ
Получив наводку от Ховарда, наши контрразведчики осторожно выяснили, к разработке каких научных программ и проектов конструктор Адольф Толкачев имеет непосредственный доступ, а к каким проявляет повышенный интерес, не обусловленный служебной необходимостью, заказывая спецлитературу в секретной библиотеке НИИ «Фазотрон».
Выяснилось, что интерес его к сведениям, составляющим военную и государственную тайны, беспределен, а доступ к ним неограниченный. Было от чего схватиться за голову – за последние пять лет через руки Толкачева прошло множество документов под грифом «Совершенно секретно» и «Особой важности».
Значит, решили эксперты, оригинальные идеи, с которыми успел ознакомиться шпион, уже нашли достойную оценку за океаном и теперь усовершенствуются в тамошних секретных лабораториях или же, будучи материализованы, уже работают на нашего противника.
Черт подери, все, что нами достигнуто в результате неимоверных усилий и лишений, за бесценок скуплено американцами, а своими успехами в военной радиоэлектронике они обязаны нам и своему агенту!


Задержание Толкачева бойцами «Альфы» 9 июня 1985 года.

В воображении контрразведчиков возникали картины дорогого ресторана, где за столами с крахмальными скатертями сидят богатые посетители-американцы, а на кухне, не покладая рук, только и успевая смахивать пот со лба, трудятся русские повара-ученые. Между кухней и залом снует половой по прозвищу «Сфиэ», подтаскивая клиентам на блюдечке с голубой каемочкой деликатесы согласно сделанному заказу.
Вскоре панические настроения сменились трезвым расчетом. Центр приказал: «Носа не вешать, разработать план мероприятий, нейтрализующих или сводящих до минимума нанесенный урон!»
И умные головы комитета вспомнили об операции «Хоровод».


ОПЕРАЦИЯ «ХОРОВОД»
Впервые операция по дезинформированию главного противника под кодовым названием «Хоровод» была успешно запущена в мутные воды американских спецслужб в 1955 году. Да так удачно, что в итоге позволила нам опередить Соединенные Штаты в области ракетостроения и освоения космоса на целое десятилетие.
Во время авиационного парада, проводившегося в третье воскресенье августа 1955 года, в присутствии иностранных дипломатов и военных атташе стран, с которыми мы находились в состоянии холодной войны, над Красной площадью в течение 15–20 минут на сверхнизкой высоте, звено за звеном, пролетала армада тяжелых бомбардировщиков нового типа.



Этих самолетов оказалось гораздо больше, чем могли предполагать иностранные разведчики, действовавшие в Москве под дипломатическим прикрытием. В результате у них сложилось впечатление, что с конвейеров наших авиазаводов самолеты такого сверхмощного типа сходят десятками и сотнями, как сосиски на мясокомбинате.
В действительности одна и та же эскадрилья этих самолетов-монстров летала по кругу, через каждые три минуты вновь и вновь появляясь над головами ошеломленных иностранцев.
Цель этого отвлекающего маневра заключалась в том, чтобы создать видимость, будто СССР намерен увеличить мощь своих наступательных сил, бросив весь ресурс своего военно-промышленного потенциала на производство сверхтяжелых бомбардировщиков, то есть упор в вероятной войне мы собираемся сделать на использование авиации. В действительности же Советский Союз ускоренными темпами строил межконтинентальные баллистические ракеты.



Обман удался. В итоге Соединенные Штаты, несмотря на то, что в их распоряжении находились вывезенная из послевоенной Германии технология производства ракет и ее создатель Вернер фон Браун, перестали уделять должное внимание развитию ракетостроения, а занялись разработкой новых типов самолетов, массированным выпуском и усовершенствованием средств ПВО – русские же в вероятной войне намерены наносить авиационные удары сверхмощными бомбардировщиками!
Успешно проведенная в 1955 году операция «Хоровод» имела серьезные и далеко идущие последствия. Настолько серьезные, что запуск Советским Союзом в октябре 1957 года первого искусственного спутника Земли привел администрацию США и американские спецслужбы в состояние шока. Они не могли поверить, что мы способны так быстро прийти в себя после войны, и уж тем более в такой короткий срок создать столь мощную ракету-носитель. США бросились вдогонку, но время-то упущено!



Триумф операции по дезинформации главного противника стал особенно очевиден по прошествии шести лет, когда 12 апреля 1961 года в космосе первым оказался русский, а не американец!
Через неделю Аллен Даллес, глава Центрального разведывательного управления, был отправлен в отставку. И хотя формальным поводом для его устранения считалась неудачная попытка свергнуть коммунистический режим на Кубе, в американской администрации все хорошо понимали, что президент Кеннеди не может простить ему просчетов шестилетней давности и отставания в разработке космических систем.
Операция «Хоровод», проведенная Главным разведывательным управлением (военная разведка) Генштаба ВС СССР совместно с Комитетом госбезопасности, стала классикой контршпионажа и искусства дезинформации.


ИГРА НА ДОВЕРИИ
Играть, так уж играть по-крупному, решили в КГБ СССР. Нанести удары нужно было одновременно в нескольких направлениях.
Прежде всего надо было превратить Толкачева в канал продвижения противнику внешне заманчивых, но по сути дезориентирующих или тупиковых идей. Таким образом, мы сумели бы замкнуть исследования американцев на «негодный объект», заставив их распылить материальные ресурсы и научный потенциал.
Планируя использовать «Сфиэ» в своих целях, КГБ исходил из того, что тот за время многолетнего и безупречного обслуживания своих заокеанских хозяев заслужил их безусловное доверие и настолько приучил их к употреблению изысканных яств – сверхценных сведений, что они, не задумываясь, проглотят и другие, но уже приготовленные на комитетских кухнях. Почему бы и нет? Ведь глотают же больные вместо наркотических таблеток плацебо – пилюли-пустышки. Главное – чтобы пациент доверял эскулапу!
И началось. Толкачев, оставаясь «официантом», стал еще и мальчиком, подающим мячи на поле, где шел решающий матч за первенство между двумя командами: Комитет госбезопасности СССР – с одной стороны, ЦРУ и военно-промышленный комплекс США – с другой.
Толкачев снабдил американцев подробной информацией об электронных системах управления, используемых нашими истребителями МиГ, а также о контрмерах, применяемых ими для того, чтобы ускользать от американских самолетов и радаров.


9 июня 1985 года. «Съем» Адольфа Толкачева.

До разоблачения «Сфиэ» ЦРУ успело аккумулировать на его счетах в американских банках более 5 млн. долл. С поправкой на сегодня они превращаются в 25 млн. долл. – ничтожная сумма по сравнению с той, что могла быть затрачена США на соответствующие исследования в области электроники. Таким образом, шпион сэкономил американским налогоплательщикам многие миллиарды долларов!
Американцы поделились секретами, полученными от «Сфиэ», со своим основным союзником на Ближнем Востоке – Израилем, и вскоре арабы, чьи военно-воздушные силы были на 99% укомплектованы советскими военными самолетами, обнаружили их уязвимость и досягаемость для средств израильской ПВО.
Измена прибыльна. Никогда еще за всю историю Соединенным Штатам не удавалось заполучить более рентабельного агента. Прибыль, полученная США от совместного предприятия «ЦРУ–Сфиэ», составила более 100 млрд. долл.
Измена убыточна. Многомиллиардные контракты на поставку советской авиатехники и средств ПВО арабским странам были сорваны.


МИРАЖИ ДЕЗИНФОРМАЦИИ
В ходе изучения абонентских карточек секретной библиотеки НИИ «Фазотрон» контрразведчики установили, что с 1981 года Толкачев неизменно проявлял повышенный интерес к технологии создания нашими специалистами бомбардировщика-невидимки.
Именно в это время американцы начали активно разрабатывать свой вариант летательного аппарата, который невозможно засечь радарами. Американский «Стелс» был полным аналогом нашего «Невидимки». Мы значительно опережали США в этом направлении, поэтому услуги «Сфиэ», подрядного поставщика сверхсекретных сведений, относящихся к нашему проекту, явились бы для противника подарком судьбы.



Хотите секреты самолета-невидимки? Они есть у нас! В течение десяти месяцев (октябрь 1984 года – июнь 1985 года) Толкачев исправно снабжал своих заокеанских заказчиков сведениями, состряпанными по рецепту КГБ на специальных «кухнях» – в секретных лабораториях филиалов НИИ «Фазотрон» Министерства радиопромышленности СССР. На американских ученых и техников, работавших над проектом «Стелс», вдруг обрушился шквал информации.
«Водокачка», «артезианская скважина» – вот лишь некоторые из прозвищ, которыми наградили в штаб-квартире ЦРУ Толкачева, имея в виду обилие получаемых от него материалов, относящихся к новому летательному аппарату.
Американским экспертам потребовался не один год, чтобы сделать заключение, что калейдоскоп данных, полученных ЦРУ от своего агента, – всего лишь искусительные миражи, уводящие от магистрального пути. В итоге нам с помощью «Сфиэ» удалось помешать завершению работ над «Стелсом» в намеченные американцами сроки и вынудить военно-промышленный комплекс США пойти на неоправданно высокие затраты.
Но самое главное состояло в том, что благодаря усилиям комитета американский вариант нашего «Невидимки» представлял для нас угрозу не большую, чем дирижабль. В этом американские генералы смогли убедиться уже во время первых полетных испытаний «Стелса».
Обескураживающее открытие: «Стелс» являлся невидимкой только для американской национальной системы ПВО! Да это же самолет-самоубийца, а не чудо ХХI века – русские собьют его при первом же вылете! Это груда металлолома по баснословной цене (в первоначальном варианте «Стелс» весил 180 тонн, на его создание было затрачено около 30 млрд. долл.).
Как случилось, что «Стелс» оказался мертворожденным дитятей?! Объяснения просты. Не в силах заставить американцев отказаться от идеи создания летательного аппарата, который невидим для радаров, мы постарались, чтобы он был заведомо уязвим для наших средств ПВО. Для этого Толкачеву в секретной библиотеке подсовывалась специально разработанная техническая документация. Остальное доделывал «человеческий фактор».



Доложенческий пыл интернационален и не имеет идеологической окраски. Стараясь как можно быстрее отчитаться о завершении строительства чудо-самолета, инженеры корпорации НОРТРОП – главного подрядчика-изготовителя – зачастую бездумно, механически копировали ту самую технологию, которую им поставлял «Сфиэ», даже не подозревая, что своими же руками загоняют в боевые ангары ВВС Соединенных Штатов троянского коня.
На корректировку данных, попавших в лаборатории корпорации НОРТРОП стараниями Комитета госбезопасности, американцы затратили в общей сложности около восьми лет. Впервые «Стелс» был применен лишь в 1991 году в ходе боевых действий против Ирака, во время проведения операции «Буря в пустыне».
Американцы любят шутить, что джентльмен – это человек, который, увидев, как рядом стоящая женщина уронила чашку, толкает на пол и ее, чтобы ей легче было поднять осколки. Похоже, в случае с созданием американцами самолета-невидимки КГБ по отношению к ЦРУ поступил в духе этой шутки – по-джентльменски…

http://ussrlife.blogspot.ru/

---

link

“Хоровод” для ЦРУ

В марте 1981 года по инициативе главы резидентуры ЦРУ Гарднера Гаса Хэттавэя в Москву в порядке эксперимента с новым проектом под кодовым названием «Чистая лазейка» прибыл молодой офицер, разведчик «глубокого прикрытия». Наши контрразведчики и сыщики наружного наблюдения называли таких разведчиков подснежниками…
Его появление имело предысторию. Дело в том, что Хэттавэй, возглавив московскую резидентуру, обратил внимание, что его разведчики практически лишены возможности покидать здание посольства незамеченными. Всякий раз за ними увязывалась «наружка». В то же время несколько человек, так называемые чистые дипломаты, занимавшие невысокие посты в посольстве, могли беспрепятственно передвигаться, куда им вздумается.
Одной из причин, почему КГБ всегда знал, за кем следить, а кого можно оставить без присмотра, заключалась в том, что разведчики всегда работали только в помещениях, предназначенных для ЦРУ. Кроме того, будучи в почтенном возрасте – от 40 до 45 лет, они уже успевали побывать в других странах, то есть «засветиться». Как правило, советская контрразведка задолго до приезда того или иного цэрэушника в Москву уже располагала на него исчерпывающей информацией.


ОПАСНАЯ ЛАЗЕЙКА
Идея Хэттавэя состояла в том, что новичка-цэрэушника, никогда ранее не работавшего за границей по линии разведки, вычислить намного сложнее. Особенно если он будет молод – 30–35 лет – и не будет не только участвовать в повседневных «играх» своих коллег, но и посещать помещений резидентуры, а весь рабочий день будет заниматься чисто посольскими делами.
На «тропу войны» разведчики «глубокого прикрытия» должны выходить только в решающий момент, и то лишь, если имеется абсолютная гарантия, что они не «засветятся».
Разведчикам «глубокого прикрытия» вменяется в обязанность молниеносно появиться в нужном месте в нужное время и так же молниеносно исчезнуть. Они обязаны действовать, как призраки. Вместе с тем результаты их действий всегда должны быть не только материальны, но и весьма осязаемы.
Об их принадлежности к разведке осведомлены только в штаб-квартире ЦРУ, резидент и посол США в Москве. Использовать такого «подснежника» можно только в случае крайней необходимости – когда шефу резидентуры понадобится, чтобы кто-то из его офицеров покинул посольство, не увлекая за собой «хвост».
Проект Хэттавэя «Чистая лазейка» успешно был апробирован, и на смену первопроходцу решено было послать следующего молодого офицера – Эдварда Ли Ховарда. Он удовлетворял всем требованиям, предъявляемым к кандидатам на эту должность.



Так как трудно было прогнозировать, с какими чрезвычайными обстоятельствами Ховарду придется столкнуться в Москве, он был тщательно проинформирован не только обо всех наиболее важных операциях, проводимых американской резидентурой ЦРУ в Москве, но и о наиболее оберегаемых источниках, в числе которых фигурировал Адольф Толкачев, ведущий конструктор Всесоюзного НИИ «Фазотрон» Министерства радиопромышленности СССР.
Однако в московские окопы холодной войны Ховард так и не попал, поскольку в мае 1983 года рутинный тест на полиграфе показал, что он солгал в ответ на вопрос об употреблении наркотиков во время службы в Корпусе мира. Его отвели от поездки в СССР и тут же уволили из ЦРУ без объяснения причин.
Вместе с любимой женой Мэри он переехал в местечко Эль-Дорадо близ Санта-Фе, столицы штата Нью-Мексико, нашел там подходящую работу – устроился экономистом в законодательном собрании штата Нью-Мексико, но так и не смог побороть в себе обиду на управление. У него начались запои, по ночам он стал донимать бывших коллег телефонными звонками, выражая им свое неудовольствие и критику в адрес руководства ЦРУ, да и вообще впал в депрессию.
В феврале 1984 года, во время ссоры в баре, Ховард выхватил пистолет и выстрелил в потолок. Суд признал его виновным. В прошлом судимостей он не имел, поэтому его освободили под подписку о невыезде, ограничившись пятилетним условным наказанием и назначением принудительного лечения в психиатрической клинике. Во всем случившемся, как и в своих психических расстройствах, бедняга по-прежнему винил только ЦРУ.
Через три месяца после лечения у психиатра Эдвард Ховард, нарушив подписку о невыезде, приобрел недельный тур и вылетел в Европу якобы для закрепления реабилитационного курса.
21 сентября 1984 года, прибыв в Вену, он переступил порог советского консульства и выразил готовность поделиться известной ему информацией о деятельности московской резидентуры ЦРУ, действовавшей под прикрытием посольства США. За оказание необычной услуги Ховард просил всего каких-то 150 тыс. долл.
Сделка состоялась. Доброволец стал обладателем требуемой суммы, а Комитет госбезопасности СССР – информации особой важности. Кроме прочих сведений Эдвард Ховард представил данные о Адольфе Толкачеве и о совершенно секретном проекте «Чистая лазейка», который к тому времени перестал уже быть проектом, превратившись в полновесную секретную операцию, регулярно проводимую резидентурой ЦРУ в Москве.
Получив требуемую сумму, Ховард поместил деньги на секретный счет в швейцарском банке, и уже 23 сентября в компании любимой жены шумно праздновал акт возмездия над ненавистным управлением у себя дома в Эль-Дорадо.



Ховард полагал, что сделка носила единовременный характер, но в КГБ считали по-другому. Хотя контакт и не был оформлен письменным договором о взаимных обязательствах, комитет не собирался в дальнейшем отказываться от услуг добровольного рекрута, постоянно держа его в поле зрения.


АГЕНТ ЦРУ В СЕКРЕТНОМ НИИ
Получив наводку от Ховарда, наши контрразведчики осторожно выяснили, к разработке каких научных программ и проектов конструктор Адольф Толкачев имеет непосредственный доступ, а к каким проявляет повышенный интерес, не обусловленный служебной необходимостью, заказывая спецлитературу в секретной библиотеке НИИ «Фазотрон».
Выяснилось, что интерес его к сведениям, составляющим военную и государственную тайны, беспределен, а доступ к ним неограниченный. Было от чего схватиться за голову – за последние пять лет через руки Толкачева прошло множество документов под грифом «Совершенно секретно» и «Особой важности».
Значит, решили эксперты, оригинальные идеи, с которыми успел ознакомиться шпион, уже нашли достойную оценку за океаном и теперь усовершенствуются в тамошних секретных лабораториях или же, будучи материализованы, уже работают на нашего противника.
Черт подери, все, что нами достигнуто в результате неимоверных усилий и лишений, за бесценок скуплено американцами, а своими успехами в военной радиоэлектронике они обязаны нам и своему агенту!


Задержание Толкачева бойцами «Альфы» 9 июня 1985 года.

В воображении контрразведчиков возникали картины дорогого ресторана, где за столами с крахмальными скатертями сидят богатые посетители-американцы, а на кухне, не покладая рук, только и успевая смахивать пот со лба, трудятся русские повара-ученые. Между кухней и залом снует половой по прозвищу «Сфиэ», подтаскивая клиентам на блюдечке с голубой каемочкой деликатесы согласно сделанному заказу.
Вскоре панические настроения сменились трезвым расчетом. Центр приказал: «Носа не вешать, разработать план мероприятий, нейтрализующих или сводящих до минимума нанесенный урон!»
И умные головы комитета вспомнили об операции «Хоровод».


ОПЕРАЦИЯ «ХОРОВОД»
Впервые операция по дезинформированию главного противника под кодовым названием «Хоровод» была успешно запущена в мутные воды американских спецслужб в 1955 году. Да так удачно, что в итоге позволила нам опередить Соединенные Штаты в области ракетостроения и освоения космоса на целое десятилетие.
Во время авиационного парада, проводившегося в третье воскресенье августа 1955 года, в присутствии иностранных дипломатов и военных атташе стран, с которыми мы находились в состоянии холодной войны, над Красной площадью в течение 15–20 минут на сверхнизкой высоте, звено за звеном, пролетала армада тяжелых бомбардировщиков нового типа.



Этих самолетов оказалось гораздо больше, чем могли предполагать иностранные разведчики, действовавшие в Москве под дипломатическим прикрытием. В результате у них сложилось впечатление, что с конвейеров наших авиазаводов самолеты такого сверхмощного типа сходят десятками и сотнями, как сосиски на мясокомбинате.
В действительности одна и та же эскадрилья этих самолетов-монстров летала по кругу, через каждые три минуты вновь и вновь появляясь над головами ошеломленных иностранцев.
Цель этого отвлекающего маневра заключалась в том, чтобы создать видимость, будто СССР намерен увеличить мощь своих наступательных сил, бросив весь ресурс своего военно-промышленного потенциала на производство сверхтяжелых бомбардировщиков, то есть упор в вероятной войне мы собираемся сделать на использование авиации. В действительности же Советский Союз ускоренными темпами строил межконтинентальные баллистические ракеты.



Обман удался. В итоге Соединенные Штаты, несмотря на то, что в их распоряжении находились вывезенная из послевоенной Германии технология производства ракет и ее создатель Вернер фон Браун, перестали уделять должное внимание развитию ракетостроения, а занялись разработкой новых типов самолетов, массированным выпуском и усовершенствованием средств ПВО – русские же в вероятной войне намерены наносить авиационные удары сверхмощными бомбардировщиками!
Успешно проведенная в 1955 году операция «Хоровод» имела серьезные и далеко идущие последствия. Настолько серьезные, что запуск Советским Союзом в октябре 1957 года первого искусственного спутника Земли привел администрацию США и американские спецслужбы в состояние шока. Они не могли поверить, что мы способны так быстро прийти в себя после войны, и уж тем более в такой короткий срок создать столь мощную ракету-носитель. США бросились вдогонку, но время-то упущено!



Триумф операции по дезинформации главного противника стал особенно очевиден по прошествии шести лет, когда 12 апреля 1961 года в космосе первым оказался русский, а не американец!
Через неделю Аллен Даллес, глава Центрального разведывательного управления, был отправлен в отставку. И хотя формальным поводом для его устранения считалась неудачная попытка свергнуть коммунистический режим на Кубе, в американской администрации все хорошо понимали, что президент Кеннеди не может простить ему просчетов шестилетней давности и отставания в разработке космических систем.
Операция «Хоровод», проведенная Главным разведывательным управлением (военная разведка) Генштаба ВС СССР совместно с Комитетом госбезопасности, стала классикой контршпионажа и искусства дезинформации.


ИГРА НА ДОВЕРИИ
Играть, так уж играть по-крупному, решили в КГБ СССР. Нанести удары нужно было одновременно в нескольких направлениях.
Прежде всего надо было превратить Толкачева в канал продвижения противнику внешне заманчивых, но по сути дезориентирующих или тупиковых идей. Таким образом, мы сумели бы замкнуть исследования американцев на «негодный объект», заставив их распылить материальные ресурсы и научный потенциал.
Планируя использовать «Сфиэ» в своих целях, КГБ исходил из того, что тот за время многолетнего и безупречного обслуживания своих заокеанских хозяев заслужил их безусловное доверие и настолько приучил их к употреблению изысканных яств – сверхценных сведений, что они, не задумываясь, проглотят и другие, но уже приготовленные на комитетских кухнях. Почему бы и нет? Ведь глотают же больные вместо наркотических таблеток плацебо – пилюли-пустышки. Главное – чтобы пациент доверял эскулапу!
И началось. Толкачев, оставаясь «официантом», стал еще и мальчиком, подающим мячи на поле, где шел решающий матч за первенство между двумя командами: Комитет госбезопасности СССР – с одной стороны, ЦРУ и военно-промышленный комплекс США – с другой.
Толкачев снабдил американцев подробной информацией об электронных системах управления, используемых нашими истребителями МиГ, а также о контрмерах, применяемых ими для того, чтобы ускользать от американских самолетов и радаров.


9 июня 1985 года. «Съем» Адольфа Толкачева.

До разоблачения «Сфиэ» ЦРУ успело аккумулировать на его счетах в американских банках более 5 млн. долл. С поправкой на сегодня они превращаются в 25 млн. долл. – ничтожная сумма по сравнению с той, что могла быть затрачена США на соответствующие исследования в области электроники. Таким образом, шпион сэкономил американским налогоплательщикам многие миллиарды долларов!
Американцы поделились секретами, полученными от «Сфиэ», со своим основным союзником на Ближнем Востоке – Израилем, и вскоре арабы, чьи военно-воздушные силы были на 99% укомплектованы советскими военными самолетами, обнаружили их уязвимость и досягаемость для средств израильской ПВО.
Измена прибыльна. Никогда еще за всю историю Соединенным Штатам не удавалось заполучить более рентабельного агента. Прибыль, полученная США от совместного предприятия «ЦРУ–Сфиэ», составила более 100 млрд. долл.
Измена убыточна. Многомиллиардные контракты на поставку советской авиатехники и средств ПВО арабским странам были сорваны.


МИРАЖИ ДЕЗИНФОРМАЦИИ
В ходе изучения абонентских карточек секретной библиотеки НИИ «Фазотрон» контрразведчики установили, что с 1981 года Толкачев неизменно проявлял повышенный интерес к технологии создания нашими специалистами бомбардировщика-невидимки.
Именно в это время американцы начали активно разрабатывать свой вариант летательного аппарата, который невозможно засечь радарами. Американский «Стелс» был полным аналогом нашего «Невидимки». Мы значительно опережали США в этом направлении, поэтому услуги «Сфиэ», подрядного поставщика сверхсекретных сведений, относящихся к нашему проекту, явились бы для противника подарком судьбы.



Хотите секреты самолета-невидимки? Они есть у нас! В течение десяти месяцев (октябрь 1984 года – июнь 1985 года) Толкачев исправно снабжал своих заокеанских заказчиков сведениями, состряпанными по рецепту КГБ на специальных «кухнях» – в секретных лабораториях филиалов НИИ «Фазотрон» Министерства радиопромышленности СССР. На американских ученых и техников, работавших над проектом «Стелс», вдруг обрушился шквал информации.
«Водокачка», «артезианская скважина» – вот лишь некоторые из прозвищ, которыми наградили в штаб-квартире ЦРУ Толкачева, имея в виду обилие получаемых от него материалов, относящихся к новому летательному аппарату.
Американским экспертам потребовался не один год, чтобы сделать заключение, что калейдоскоп данных, полученных ЦРУ от своего агента, – всего лишь искусительные миражи, уводящие от магистрального пути. В итоге нам с помощью «Сфиэ» удалось помешать завершению работ над «Стелсом» в намеченные американцами сроки и вынудить военно-промышленный комплекс США пойти на неоправданно высокие затраты.
Но самое главное состояло в том, что благодаря усилиям комитета американский вариант нашего «Невидимки» представлял для нас угрозу не большую, чем дирижабль. В этом американские генералы смогли убедиться уже во время первых полетных испытаний «Стелса».
Обескураживающее открытие: «Стелс» являлся невидимкой только для американской национальной системы ПВО! Да это же самолет-самоубийца, а не чудо ХХI века – русские собьют его при первом же вылете! Это груда металлолома по баснословной цене (в первоначальном варианте «Стелс» весил 180 тонн, на его создание было затрачено около 30 млрд. долл.).
Как случилось, что «Стелс» оказался мертворожденным дитятей?! Объяснения просты. Не в силах заставить американцев отказаться от идеи создания летательного аппарата, который невидим для радаров, мы постарались, чтобы он был заведомо уязвим для наших средств ПВО. Для этого Толкачеву в секретной библиотеке подсовывалась специально разработанная техническая документация. Остальное доделывал «человеческий фактор».



Доложенческий пыл интернационален и не имеет идеологической окраски. Стараясь как можно быстрее отчитаться о завершении строительства чудо-самолета, инженеры корпорации НОРТРОП – главного подрядчика-изготовителя – зачастую бездумно, механически копировали ту самую технологию, которую им поставлял «Сфиэ», даже не подозревая, что своими же руками загоняют в боевые ангары ВВС Соединенных Штатов троянского коня.
На корректировку данных, попавших в лаборатории корпорации НОРТРОП стараниями Комитета госбезопасности, американцы затратили в общей сложности около восьми лет. Впервые «Стелс» был применен лишь в 1991 году в ходе боевых действий против Ирака, во время проведения операции «Буря в пустыне».
Американцы любят шутить, что джентльмен – это человек, который, увидев, как рядом стоящая женщина уронила чашку, толкает на пол и ее, чтобы ей легче было поднять осколки. Похоже, в случае с созданием американцами самолета-невидимки КГБ по отношению к ЦРУ поступил в духе этой шутки – по-джентльменски…

http://ussrlife.blogspot.ru/

---

link

Читать далее »

Гефт Николай Артурович (легендарный разведчик)

Легендарный разведчик

Легендарный разведчик, Герой Советского Союза, герой документальной "Повести о чекисте" В. Михайлова Николай Артурович Гефт родился 18 мая 1911 года в Одессе, в немецкой семье. В 1934 году окончил Одесский институт инженеров водного транспорта (ныне Одесский морской национальный университет). Когда советским войскам в 1941 году пришлось временно оставить город, в оккупированной Одессе остались родители Гефта, а их сын Николай в это время с женой и двумя сыновьями находился в Казахстане. Он пришел в органы советской разведки и, рассказав свою биографию, попросил поверить ему и, несмотря на то, что он немец, направить его на диверсионно-разведывательную работу.

Ему поверили. Прошедшего азы разведки Николая Гефта в 1943 году выбросили на парашюте вблизи оккупированной Одессы. Его легенда была довольно проста. Молодого человека призвали в армию, но он, немец, не мог себе позволить стрелять по своим. Поэтому под Чугуевым сдался в плен. В лагере военнопленных заболел брюшным тифом. Лечился в немецком госпитале и после выздоровления его,  как немца по национальности направили в Одессу, где проживали родственники.

 Гефт появляется на Одесском судоремонтном заводе, утверждает себя как знающий дело опытный инженер и добивается неограниченного доверия оккупантов. Созданная им на заводе подпольная группа советских патриотов ведет разведку и осуществляет крупные диверсии на германских военных судах. Николай Гефт находился между двух огней – опасности разоблачения и ненависти к нему советских людей. Гефт действовал хладнокровно и рассудительно. Его разведывательно-диверсионная группа за время действий в немецком тылу не потеряла ни одного человека. После освобождения Одессы Гефт с товарищами в составе партизанской группы "Авангард" был переброшен на самолете в Польшу. Вел разведку в районе Кракова, где погиб в одном неравном бою в возрасте 33-х лет.

За храбрость и успешное выполнение заданий советского военного командования в немецком тылу майор разведуправления Генерального штаба Советской Армии Николай Гефт был награжден орденом Красной Звезды, медалью "Партизану Отечественной войны" и орденом Отечественной войны I степени (посмертно).

За деятельность в Одессе Гефту Николаю Артуровичу присвоено звание Героя Советского Союза.  На фасаде дома по улице Дерибасовской, 3, где в 1934-1944 годах жил  Н.А. Гефт, установлена мемориальная доска. 

Именем героя была названа улица в Одессе, недавно почему то  вновь переименованная  в Черноморскую(?).

---

Феликс  Каменецкий.

     В наше время имя Гефта увековечено в нескольких местах Одессы. Во-первых, в честь героя-разведчика названа маленькая улочка, тянущаяся вдоль побережья Черного моря, а также его имя высечено на мемориальных досках на ул. Дерибасовской, 3 (где поживала его семья), на ул. Толстого, 9 (где он учился в 1923-1926 гг.). Сейчас там находится Мариинская гимназия.

Родился Николай Гефт в 1908 году в семье одесситов немецкого происхождения. Отец, Артур Готлибович, и мать, Вера Иосифовна, потомственные немцы, имели до революции маленькую лавку, в которой торговали различными товарами. Артур Готлибович по совместительству являлся директором немецкого передвижного цирка, поэтому маленький Гефт в детстве не испытывал недостатка в цирковых представлениях.

Окна его квартиры выходили на порт, и маленький Коля с детства смотрел на различные суда, ему самому нравилось мастерить кораблики из бумаги и картона. Поэтому выбор будущей профессии был предрешен с детства. Николай после окончания школы поступил в институт инженерно-водного транспорта. В институте Гефт учился хорошо, успевал по всем предметам, очень любил физику и математику. Старательного и прилежного юношу быстро заметили. Молодое поколение, воспитанное в духе революционного времени, нужно было властям. В 30-е годы он должен был сделать выбор - любо он подписывает соглашение о сотрудничестве со службами госбезопасности, либо его родители заживо сгниют в сталинских лагерях. И Гефт сделал свой выбор. Теперь он не только занимался в институте и преподавал в школе физику и технологию металла, а еще руководил агиткружком, "стуча" на своих коллег и знакомых в НКВД. Там он и приметил юную ученицу восьмого класса Юлю Нокалюхину, которая впоследствии сделается его доверенным лицом в борьбе с немецко- фашистскими оккупантами.

После окончания института в 1935 году по распределению Совтранспорта его направляют работать на военно-морской завод в Туапсе на должность инженера-конструктора, а также он продолжал быть тайным сотрудником НКВД. Там он познакомился со своей будущей женой Анной. Анна и Николай имели уже двух сыновей - Костю и Вову, когда началась Великая Отечественная война. Теперь властям нужны были не агитаторы, а разведчики, которые в совершенстве знали немецкий язык. Однако разведчику семья не нужна, и 4 октября 1941 года Анну вместе с детьми высылают на границу Семипалатинской области в Казахстан под местный надзор. В случае отказа от сотрудничества ему грозят репрессиями. Гефту приказывают войти в состав военной группы и направляют в оккупированный Харьков выполнять диверсионные операции. Вскоре ему присваивают звание майора НКВД и через 2 года отправляют с новым заданием в родную оккупированную Одессу. 14 июля 1943 года с Ростовского аэродрома поднялся ЛИ-2, на борту которого находился Гефт. В кабине их было четверо: он, Нина Шульгина, Александр Красноперов и Валерий Бурзи. Саша и Нина должны были обеспечить радиосвязь и изображать влюбленную парочку, а Николай должен был устроиться на судостроительный завод с целью собирать информацию, интересующую советский центр.

Высадился Гефт южнее Карлсруза - хутора немецких поселенцев в Одесской области. Затем, закопав парашют и переодевшись в штатское, он направился к селу. Там, в доме примаря он застал жандарма, которому рассказал свою легенду. Под Чугуевым 27 февраля 1942 года он сдался в плен, был в лагере военнопленных, заболел брюшным тифом, находился на излечении в немецком госпитале (на самом деле от тифа Гефт лечился не в немецком госпитале, а в городе Энгельсе на Волге, в разведшколе). После выздоровления как немец был отправлен к месту постоянного жительства в Одессу, о чем свидетельствует его маршбефель (командировочная с подписью и печатью). Документы возымели действие. Жандарм, посочувствовав Гефту, предложил подвезти его на своей машине в Лузановку. Уже из Лузановки Гефт отправился в город пешком. Но сперва нужно узнать о судьбе родителей. Гефт направился на улицу Б. Арнаутскую, 13, в дом Юлии Покалюхиной. Вместе они навестили родителей Николая, и он остался жить у них. Через несколько дней Гефт устроился работать на судоремонтный завод. С первого дня он - старший наблюдающий инженер по механической части - проявляет недюжинное рвение к работе. Это видят и ценят немцы. Они доверяют ему больше, чем румынской администрации, в ведении которой находилось управление заводом. Румынам не особенно нравится строгая деловитость нового инженера, которому к тому же до всего есть дело, они боятся его, так как он пользуется доверием немцев, и безоговорочно выполняют его распоряжения по судоремонту. Ни тем, ни другим в голову не приходило, что под маской старательного инженера действует умный советский разведчик.

Николай Гефт после прихода в Одессу оказался без связи и без явок. Рацию центр переправил через линию фронта с разведчиком - чекистом Александром Красноперовым, но он ночью зарыл ее недалеко от места приземления, как ему казалось, в бурьяне. На самом деле бурьян оказался кукурузой, и во время прополки ее обнаружили немцы.

Конспирация, природная смекалка помогали Гефту быстро войти в доверие к немецким и румынским властям, а связник, через которого можно передать важную информацию в центр, не появлялся. Продолжая заниматься разведкой, он создает подпольную группу по нанесению удара немецкому военно- морскому флоту. Гефт находит на заводе надежных людей, это начальники цехов Иван Рябошабченко и Андрей Персчанов, слесари Иван Мындра и Михаил Берещук, молодой рабочий Василий Тихонин, студентка Юлия Покалюхина (она обладает незаурядным даром разведчика, писал о ней Гефт в своем одесском отчете), священник Василий Брага и профессор, декан химико-технологического факультета открытого при оккупации государственного университета им. И. И. Мечникова Эдуард Лопатто. На заводе начинают срываться и всячески затягиваться сроки ремонта оборудования, из-за поставки недоброкачественных материалов и деталей возвращаются назад в порт отремонтированные суда. Затем возникает нечто более серьезное - уходит из заводского ковша и не приходит в порт назначения истребитель подводных лодок КТ-39, в топку которого попадает взрывоносный уголек профессора Лопатто (см. фотографию Лопатто). Распрямили спины и переглядываются судостроители и портовики, в глазах появился огонек, которого не видят оккупанты. По заводу рыщут ищейки сигуранцы и Абвера, инженер Гефт не упускает случая информировать немцев о затруднениях, которые он испытывает от нерасторопности румынских специалистов и их прислужников, вроде путающегося с сигуранцей инженера Петелина.

В один из рабочих дней, войдя к себе в кабинет, Гефт вздрогнул от неожиданности, за столом сидел толстый, совершенной лысый человек. Незнакомец представился - Фортунат Стратонович. Затем толстяк прояснил цель своего визита: следователь третьего отдела сигуранцы Думитру Младович получил сигнал насчет Николая Гефта. Конечно, сигуранца на лиц немецкой национальности дел не ведет, а передает их в немецкую полевую полицию. Но все же следователь решил проверить и подослал к Гефту Аркадия Дегтярева, но Николай сразу же разоблачил провокатора, сообщив об этом немецкому командованию в лице баурат Зингера, а тот - начальнику гестапо. Оттуда последовал окрик в адрес сигуранцы, и пострадал мелкий шпик Дегтярев. На прощание толстяк пообещал, что сигуранца все равно будет присматривать за Николаем. Через несколько дней после этого происшествия Гефта пригласили на день рождения к Вагнеру, учителю по институту, доценту, немцу по национальности, у которого собирались немецкие офицеры. Здесь он собрал интересные сведения и познакомился с Бертой Шрамм. За этой милой особой Николай приставил следить Юлю Покалюхину. Он сказал ей: "Берта Шрамм общается с офицерами оверштаба, с крупными чиновниками оккупантов, со всякими предателями ООРА "общество офицеров российской армии". Эта женщина может служить источником информации, но у меня есть подозрения, что она завербована сигуранцей". Его опасения оправдались. Проследив за Бертой Шрамм, а затем используя источник информации- разговорчивую дворничку Манефу, Юлии удалось выяснить, что квартиру, которую часто посещает Берта Шрамм, снимает некто Дмитрий Мланов (Думитру Младович), следователь сигуранцы.

Спустя некоторое время Берта Шрамм, которой очень нравился Николай Гефт, решила попросить у него помощи. Рассказала она следующее: "В феврале 1943 года ее приятель Илинич предложил проведать больного друга Митю Мланова. Она согласилась. С Млановым мы говорили обо всем. С насмешкой я отзывалась о консуле Румынии в Одессе Стефани и оберфюрере Гофмайере, майоре Загнере. Мланов смеялся, говорил комплементы и всячески поддерживал мои колкости насчет немцев...

Прошло несколько дней. Однажды ко мне пришел Мланов - это был совсем другой человек, сухой и строгий. Он сказал: "Разведка поручила передать вам за сведения деньги". Увидев мое недоумение, Мланов добавил: "Вам присвоен псевдоним Ирма, дело будете иметь только со мной". Возмущенно я заявила, что никаких сведений не передавала и передавать не буду. Тогда Мланов открыл чемодан, и я услышала запись нашей беседы, затем он стал угрожать и шантажировать меня. Так я стала Ирмой. Помогите, что мне делать?"

Николай посоветовал ей пойти к Гофмайеру и все рассказать. "В конце концов, - сказал Николай, - вы женщина, и женщина хорошенькая. Дело в том, что румынская разведка собирала информацию о немецком командовании. Сотрудник сигуранцы напоил гражданку Великой Германии, спровоцировал ее на легкомысленный поступок и теперь шантажирует. Вы знаете, что произойдет после вашего визита к Гофмайеру? Гестапо вцепится в горло сигуранцы и полковник Жиоржеску принесет в жертву Думитру Младовича. Вас они не тронут".

Но добраться до Гофмайера Берте не удалось. Через несколько дней в нескольких километрах от Балтской дороги на полях орошения нашли обезображенный труп женщины - это и была Берта Шрамм.

После ее смерти Николай анонимно написал письмо в гестапо, в котором рассказал об убийстве румынской разведкой немки Берты Шрамм, а также подчеркнул интерес Думитру Младовича к жизни офицеров третьего рейха, особенно оберфюрера Гофмайера. Как и предполагал Гефт, через несколько дней геспапо арестовало Думитру Младовича и его прихвостня Фортуната Стратоновича. Больше о них никто не слышал.

Так ему удалось отвести подозрения от себя и участников своей группы. Оставаясь неуловимыми, они стали действовать не только на заводе, но и в городе и в порту, в тюрьме, устанавливали связи с заключенными и устраивали побеги, принимали и распространяли сводки Совинформбюро, писали антифашистские листовки, деморализовали противника, выявляли его агентуру.

Сведения о событиях на судостроительном заводе проникали через линию фронта. Одна из одесских подпольных организаций получила указания негласно оберегать разведчика, предупреждать по возможности о провокаторах. В декабре 1943 г. центр присылал Гефту в качестве помощника Валерия Бурзи. Этот 26-летний комсомолец уже побывал на боевой работе в немецком тылу на Херсонщине. С этого времени и до освобождения Одессы оба разведчика действуют как вожаки одесских патриотов-судостроителей: ведут разведку, организовывают диверсии и саботажи, предотвращают угон советских людей на немецкую каторгу.

К середине 1943 г. оккупантам удалось арестовать и уничтожить многих подпольщиков. Вместе с другими схватили и стойкую партизанку с Пересыпи Лыткину. До Гефта дошли сведения о пытках, которым ее подвергали на следствии и однажды, идя с допроса, на котором палачи переломали ей обе руки, она бросилась с третьего этажа в проем лестничной клетки.

Дошли до разведчиков и сведения о страшном застенке, где был заточен второй секретарь подпольного Одесского обкома Сухарев. По заранее разработанному плану жандармы вывели Сухарева в город вместе с другими "арестованными" и убили "при попытке к бегству", чтобы дать возможность бежать другому - провокатору, получившему от охранки задание проникнуть в ряды наших подпольщиков. Грязная фашистская газетенка "Молва" публиковала ежедневно сообщения о казнях и каторжных приговорах румынских и немецких военно-полевых судов. К началу 1943 г. в Одессе осталось не более 200 тыс. жителей из тех 400 тыс., что попали в оккупацию. Остальные угнаны на фашистскую каторгу или истреблены в окрестных противотанковых рвах, балках, оврагах, в концлагерях. Только под Березовкой, в поле, фашисты уничтожили свыше 20 тыс. мирных жителей. Многие пали в борьбе с врагом, тысячи патриотов продолжали бороться против кровавого гитлеровского "нового порядка". Били оккупантов повсюду - на земле и под землей, из пригородных катакомб, в порту, на море, на заводах и фабриках знаменитой Пересыпи, в городах и селах Одесщины и Заднепровья, проявляя при этом святую любовь к родине и ненависть к врагам.

Разведка - это фронт мужественных и бесстрашных. Она постоянно держит бойцов невидимого фронта на предельном напряжении физических и духовных сил. На этом фронте сражаются, и убивают. Но здесь некому вынести раненого бойца, не прикроют его огнем свои. А если враг перехитрит - над безвестной могилой не прозвучат прощальные слова боевых друзей. Однако не это считал Гефт для себя самым трудным и самым страшным в гитлеровском тылу. Страшной была необходимость маскироваться под прислужника заклятых врагов, ходить одетым в их волчью шкуру.

- Трудно очень носить маску, - жаловался разведчик своей юной сотруднице Юле - девушке светлой души. - Трудно сознавать, что в волчьей стае тебя наблюдают свои, не знают, кто ты и зачем тут, принимают за волка и ненавидят так же люто, как и фашистов.

И никогда не знаешь, какая опасность к тебе ближе: расправа гитлеровцев или святая месть своих. Иногда так хочется сказать своим, что ты другой, но нельзя этого делать. Немцы Гефт, Бурзи, Берндт ненавидели фашизм так же, как его ненавидели все честные люди. Плечом к плечу с русскими, украинцами, молдаванами, белорусами, вместе с немецкими, чешскими, польскими антифашистами они насмерть боролись во имя победы сил добра и мира над мракобесием и злом.

"Мы немцы, но не гитлеровцы", - говорил Артур Берндт, когда Николай Гефт пытался прощупать его отношение к оккупантам, к войне, к сопротивлению гитлеровской Германии. Николай Гефт и Валерий Бурзи, два друга, которых сблизила опасность выполнения особых заданий в гитлеровском тылу.

- Сила наша огромная, - говорил о Красной Армии и народе Бурзи, который незадолго до этого побывал на Большой земле. - Смотришь на все это и поднимается в тебе гордость, что ты русский, хоть и немецкого происхождения.

- У самого синего моря, - проникновенно и задушевно, с легким юмором отвечал ему Гефт, - сидели два светловолосых немца и задавались своей русской гордостью.

- А что? В этом есть логика, - отвечал Бурзи.

И в этом действительно была своя логика, была сыновняя преданность, была высшая - до последней капли крови - верность этих советских воинов интернациональному долгу. Едва войска - освободители Одессы - вышли на новые ратные рубежи, оба разведчика были по ту сторону фронта, в глубоком тылу. На этот раз они воевали против гитлеровских захватчиков на польской земле. Вместе с ними одессит Василий Тихонин, который пригляделся Гефту на судоремонтном заводе.

Его история такова. В 1920 г. поступил в техфлот, попал машинистом на паровую шаланду. Война застала под Херсоном. Во время авиационного налета шаланду разбомбили. Выжил один Василий. Парень пешком пробирался в Одессу. Где-то под селом Елинка схватили немцы, приняли за разведчика. Привезли в Александровку на допрос, долго били. Потом повели за околицу - расстреливать. В этом селе жила родная тетка, увидела Василия, опознала, бросилась солдатам в ноги... Умолила. Пришел в Одессу, узнал от матери, что отец, военный моряк, погиб у мыса Сарыч под Севастополем. Собрал ватагу ребят. Стали вредить немцам и румынам, помогать партизанам. Поймали. Забрали в сигуранцу, нещадно били, думали, не выживет. Выжил и по трудоповинности пришел на СРЗ, где его взял под свою опеку Гефт.

По просьбе польских патриотов советские разведчики действовали в составе советско-польского отряда "Авангард", вели разведку, уничтожали живую силу, взрывали мосты и дороги, разрушали связь противника.

18 августа 1944 г. в районе Космолува десантники подорвали полотно железной дороги. В результате этой диверсии - крушение воинского эшелона, погибли и ранены несколько сотен гитлеровцев, уничтожено значительное количество военной техники. Николай Гефт и Валерий Бурзи с боями шли глубоким тылом немцев, имея задание пробраться в Германию, в ее фашистское логово. Они не дошли до Германии, не увидели нашей победы.

В августе 1944 г. недалеко от Кракова разведгруппа "Авангард" во главе с Гефтом попала в засаду, каратели превосходили разведчиков численностью и вооружением. Уйти было невозможно, кто-то должен был остаться, чтобы ценой жизни прикрыть отход своих товарищей. В кольце остался Гефт, он приказал Бурзи вести остальных на прорыв. Николай Гефт и радистка вели автоматный огонь, прикрывая выход из окружения группы, но осколком гранаты в грудь наповал убита Вера. У Гефта кончился боекомплект, он выхватил из кобуры "Вальтер" и расстрелял почти всю обойму. Остался один последний патрон. Николай закопал полевую сумку в траншее и в тот момент, когда гитлеровцы, торжествуя победу, бежали к нему, крикнул: "Я буду страшен вам и мертвый..." - приложил ствол к виску и нажал спуск. Так геройски погиб наш земляк, настоящий патриот, одессит Николай Гефт, оставив о себе добрую славу. А что еще оставалось делать, ведь в то время советская разведка, как свидетельствуют архивные данные, подозревала каждого своего агента в измене идеалам партии и старалась держать в собранных на них досье об их причастности к репрессиям и выдаче людей, сочувствующих гитлеровской Германии. Это досье в случае измены агента направлялось в гестапо, и там без суда и следствия расстреливали советского разведчика. Кроме того, в качестве заложников оставались родители, дети, сестры, жена и др.

Но такие люди, как Рихард Зорге, Николай Гефт, Валерий Бурзи, Рихард Абель, Исаев и другие разведчики, работали не за страх, а за совесть, они были преданы советскому народу и большевистской идеологии, хотя и были заложниками КГБ.

После смерти своего командира командование принял на себя капитан Бурзи. Спустя несколько месяцев, в бою с фашистами он тоже пал смертью храбрых. Это случилось под горной Ричаркой, и тело его покоится у селения Райча на границе Польши и Чехословакии.

После гибели своих наставников отряд возглавил Василий Тихонин, совершая новые подвиги.

Судьба родителей Николая Гефта, Веры Иосифовны и Артура Готлибовича, сложилась так. На пароходе "Альтенбург", вышедшем из Одессы ночью 25 марта 1944 г., они добрались до Галаца, затем речным пароходиком до Панчова и поездом до Лодзи, где попали в лагерь для железнодорожников. Из Лодзи лагерь был перебазирован в Нижнюю Силезию, и они оказались во Фрайбурге. Здесь они находились до прихода советских войск. После соответствующей проверки Артур Готлибович был зачислен переводчиком в часть полковника Чуба. Вместе с этой частью Гефты и вернулись на родину в 1946 г. Оставшуюся часть жизни они прожили в нашем городе.

После смерти своего мужа Анне вместе с детьми разрешили вернуться в Одессу. Остаток своей жизни она прожила в Одессе. Ее сыновья, Константин и Владимир, пошли по стопам отца, отдав себя всецело КГБ. Константин преподавал английский язык в Одесском высшем мореходном училище. А Владимир работал долгое время на Дальнем Востоке...

---

В. ФАЙТЕЛЬБЕРГ-БЛАНК, академик

http://odesskiy.com/

Легендарный разведчик

Легендарный разведчик, Герой Советского Союза, герой документальной "Повести о чекисте" В. Михайлова Николай Артурович Гефт родился 18 мая 1911 года в Одессе, в немецкой семье. В 1934 году окончил Одесский институт инженеров водного транспорта (ныне Одесский морской национальный университет). Когда советским войскам в 1941 году пришлось временно оставить город, в оккупированной Одессе остались родители Гефта, а их сын Николай в это время с женой и двумя сыновьями находился в Казахстане. Он пришел в органы советской разведки и, рассказав свою биографию, попросил поверить ему и, несмотря на то, что он немец, направить его на диверсионно-разведывательную работу.

Ему поверили. Прошедшего азы разведки Николая Гефта в 1943 году выбросили на парашюте вблизи оккупированной Одессы. Его легенда была довольно проста. Молодого человека призвали в армию, но он, немец, не мог себе позволить стрелять по своим. Поэтому под Чугуевым сдался в плен. В лагере военнопленных заболел брюшным тифом. Лечился в немецком госпитале и после выздоровления его,  как немца по национальности направили в Одессу, где проживали родственники.

 Гефт появляется на Одесском судоремонтном заводе, утверждает себя как знающий дело опытный инженер и добивается неограниченного доверия оккупантов. Созданная им на заводе подпольная группа советских патриотов ведет разведку и осуществляет крупные диверсии на германских военных судах. Николай Гефт находился между двух огней – опасности разоблачения и ненависти к нему советских людей. Гефт действовал хладнокровно и рассудительно. Его разведывательно-диверсионная группа за время действий в немецком тылу не потеряла ни одного человека. После освобождения Одессы Гефт с товарищами в составе партизанской группы "Авангард" был переброшен на самолете в Польшу. Вел разведку в районе Кракова, где погиб в одном неравном бою в возрасте 33-х лет.

За храбрость и успешное выполнение заданий советского военного командования в немецком тылу майор разведуправления Генерального штаба Советской Армии Николай Гефт был награжден орденом Красной Звезды, медалью "Партизану Отечественной войны" и орденом Отечественной войны I степени (посмертно).

За деятельность в Одессе Гефту Николаю Артуровичу присвоено звание Героя Советского Союза.  На фасаде дома по улице Дерибасовской, 3, где в 1934-1944 годах жил  Н.А. Гефт, установлена мемориальная доска. 

Именем героя была названа улица в Одессе, недавно почему то  вновь переименованная  в Черноморскую(?).

---

Феликс  Каменецкий.

     В наше время имя Гефта увековечено в нескольких местах Одессы. Во-первых, в честь героя-разведчика названа маленькая улочка, тянущаяся вдоль побережья Черного моря, а также его имя высечено на мемориальных досках на ул. Дерибасовской, 3 (где поживала его семья), на ул. Толстого, 9 (где он учился в 1923-1926 гг.). Сейчас там находится Мариинская гимназия.

Родился Николай Гефт в 1908 году в семье одесситов немецкого происхождения. Отец, Артур Готлибович, и мать, Вера Иосифовна, потомственные немцы, имели до революции маленькую лавку, в которой торговали различными товарами. Артур Готлибович по совместительству являлся директором немецкого передвижного цирка, поэтому маленький Гефт в детстве не испытывал недостатка в цирковых представлениях.

Окна его квартиры выходили на порт, и маленький Коля с детства смотрел на различные суда, ему самому нравилось мастерить кораблики из бумаги и картона. Поэтому выбор будущей профессии был предрешен с детства. Николай после окончания школы поступил в институт инженерно-водного транспорта. В институте Гефт учился хорошо, успевал по всем предметам, очень любил физику и математику. Старательного и прилежного юношу быстро заметили. Молодое поколение, воспитанное в духе революционного времени, нужно было властям. В 30-е годы он должен был сделать выбор - любо он подписывает соглашение о сотрудничестве со службами госбезопасности, либо его родители заживо сгниют в сталинских лагерях. И Гефт сделал свой выбор. Теперь он не только занимался в институте и преподавал в школе физику и технологию металла, а еще руководил агиткружком, "стуча" на своих коллег и знакомых в НКВД. Там он и приметил юную ученицу восьмого класса Юлю Нокалюхину, которая впоследствии сделается его доверенным лицом в борьбе с немецко- фашистскими оккупантами.

После окончания института в 1935 году по распределению Совтранспорта его направляют работать на военно-морской завод в Туапсе на должность инженера-конструктора, а также он продолжал быть тайным сотрудником НКВД. Там он познакомился со своей будущей женой Анной. Анна и Николай имели уже двух сыновей - Костю и Вову, когда началась Великая Отечественная война. Теперь властям нужны были не агитаторы, а разведчики, которые в совершенстве знали немецкий язык. Однако разведчику семья не нужна, и 4 октября 1941 года Анну вместе с детьми высылают на границу Семипалатинской области в Казахстан под местный надзор. В случае отказа от сотрудничества ему грозят репрессиями. Гефту приказывают войти в состав военной группы и направляют в оккупированный Харьков выполнять диверсионные операции. Вскоре ему присваивают звание майора НКВД и через 2 года отправляют с новым заданием в родную оккупированную Одессу. 14 июля 1943 года с Ростовского аэродрома поднялся ЛИ-2, на борту которого находился Гефт. В кабине их было четверо: он, Нина Шульгина, Александр Красноперов и Валерий Бурзи. Саша и Нина должны были обеспечить радиосвязь и изображать влюбленную парочку, а Николай должен был устроиться на судостроительный завод с целью собирать информацию, интересующую советский центр.

Высадился Гефт южнее Карлсруза - хутора немецких поселенцев в Одесской области. Затем, закопав парашют и переодевшись в штатское, он направился к селу. Там, в доме примаря он застал жандарма, которому рассказал свою легенду. Под Чугуевым 27 февраля 1942 года он сдался в плен, был в лагере военнопленных, заболел брюшным тифом, находился на излечении в немецком госпитале (на самом деле от тифа Гефт лечился не в немецком госпитале, а в городе Энгельсе на Волге, в разведшколе). После выздоровления как немец был отправлен к месту постоянного жительства в Одессу, о чем свидетельствует его маршбефель (командировочная с подписью и печатью). Документы возымели действие. Жандарм, посочувствовав Гефту, предложил подвезти его на своей машине в Лузановку. Уже из Лузановки Гефт отправился в город пешком. Но сперва нужно узнать о судьбе родителей. Гефт направился на улицу Б. Арнаутскую, 13, в дом Юлии Покалюхиной. Вместе они навестили родителей Николая, и он остался жить у них. Через несколько дней Гефт устроился работать на судоремонтный завод. С первого дня он - старший наблюдающий инженер по механической части - проявляет недюжинное рвение к работе. Это видят и ценят немцы. Они доверяют ему больше, чем румынской администрации, в ведении которой находилось управление заводом. Румынам не особенно нравится строгая деловитость нового инженера, которому к тому же до всего есть дело, они боятся его, так как он пользуется доверием немцев, и безоговорочно выполняют его распоряжения по судоремонту. Ни тем, ни другим в голову не приходило, что под маской старательного инженера действует умный советский разведчик.

Николай Гефт после прихода в Одессу оказался без связи и без явок. Рацию центр переправил через линию фронта с разведчиком - чекистом Александром Красноперовым, но он ночью зарыл ее недалеко от места приземления, как ему казалось, в бурьяне. На самом деле бурьян оказался кукурузой, и во время прополки ее обнаружили немцы.

Конспирация, природная смекалка помогали Гефту быстро войти в доверие к немецким и румынским властям, а связник, через которого можно передать важную информацию в центр, не появлялся. Продолжая заниматься разведкой, он создает подпольную группу по нанесению удара немецкому военно- морскому флоту. Гефт находит на заводе надежных людей, это начальники цехов Иван Рябошабченко и Андрей Персчанов, слесари Иван Мындра и Михаил Берещук, молодой рабочий Василий Тихонин, студентка Юлия Покалюхина (она обладает незаурядным даром разведчика, писал о ней Гефт в своем одесском отчете), священник Василий Брага и профессор, декан химико-технологического факультета открытого при оккупации государственного университета им. И. И. Мечникова Эдуард Лопатто. На заводе начинают срываться и всячески затягиваться сроки ремонта оборудования, из-за поставки недоброкачественных материалов и деталей возвращаются назад в порт отремонтированные суда. Затем возникает нечто более серьезное - уходит из заводского ковша и не приходит в порт назначения истребитель подводных лодок КТ-39, в топку которого попадает взрывоносный уголек профессора Лопатто (см. фотографию Лопатто). Распрямили спины и переглядываются судостроители и портовики, в глазах появился огонек, которого не видят оккупанты. По заводу рыщут ищейки сигуранцы и Абвера, инженер Гефт не упускает случая информировать немцев о затруднениях, которые он испытывает от нерасторопности румынских специалистов и их прислужников, вроде путающегося с сигуранцей инженера Петелина.

В один из рабочих дней, войдя к себе в кабинет, Гефт вздрогнул от неожиданности, за столом сидел толстый, совершенной лысый человек. Незнакомец представился - Фортунат Стратонович. Затем толстяк прояснил цель своего визита: следователь третьего отдела сигуранцы Думитру Младович получил сигнал насчет Николая Гефта. Конечно, сигуранца на лиц немецкой национальности дел не ведет, а передает их в немецкую полевую полицию. Но все же следователь решил проверить и подослал к Гефту Аркадия Дегтярева, но Николай сразу же разоблачил провокатора, сообщив об этом немецкому командованию в лице баурат Зингера, а тот - начальнику гестапо. Оттуда последовал окрик в адрес сигуранцы, и пострадал мелкий шпик Дегтярев. На прощание толстяк пообещал, что сигуранца все равно будет присматривать за Николаем. Через несколько дней после этого происшествия Гефта пригласили на день рождения к Вагнеру, учителю по институту, доценту, немцу по национальности, у которого собирались немецкие офицеры. Здесь он собрал интересные сведения и познакомился с Бертой Шрамм. За этой милой особой Николай приставил следить Юлю Покалюхину. Он сказал ей: "Берта Шрамм общается с офицерами оверштаба, с крупными чиновниками оккупантов, со всякими предателями ООРА "общество офицеров российской армии". Эта женщина может служить источником информации, но у меня есть подозрения, что она завербована сигуранцей". Его опасения оправдались. Проследив за Бертой Шрамм, а затем используя источник информации- разговорчивую дворничку Манефу, Юлии удалось выяснить, что квартиру, которую часто посещает Берта Шрамм, снимает некто Дмитрий Мланов (Думитру Младович), следователь сигуранцы.

Спустя некоторое время Берта Шрамм, которой очень нравился Николай Гефт, решила попросить у него помощи. Рассказала она следующее: "В феврале 1943 года ее приятель Илинич предложил проведать больного друга Митю Мланова. Она согласилась. С Млановым мы говорили обо всем. С насмешкой я отзывалась о консуле Румынии в Одессе Стефани и оберфюрере Гофмайере, майоре Загнере. Мланов смеялся, говорил комплементы и всячески поддерживал мои колкости насчет немцев...

Прошло несколько дней. Однажды ко мне пришел Мланов - это был совсем другой человек, сухой и строгий. Он сказал: "Разведка поручила передать вам за сведения деньги". Увидев мое недоумение, Мланов добавил: "Вам присвоен псевдоним Ирма, дело будете иметь только со мной". Возмущенно я заявила, что никаких сведений не передавала и передавать не буду. Тогда Мланов открыл чемодан, и я услышала запись нашей беседы, затем он стал угрожать и шантажировать меня. Так я стала Ирмой. Помогите, что мне делать?"

Николай посоветовал ей пойти к Гофмайеру и все рассказать. "В конце концов, - сказал Николай, - вы женщина, и женщина хорошенькая. Дело в том, что румынская разведка собирала информацию о немецком командовании. Сотрудник сигуранцы напоил гражданку Великой Германии, спровоцировал ее на легкомысленный поступок и теперь шантажирует. Вы знаете, что произойдет после вашего визита к Гофмайеру? Гестапо вцепится в горло сигуранцы и полковник Жиоржеску принесет в жертву Думитру Младовича. Вас они не тронут".

Но добраться до Гофмайера Берте не удалось. Через несколько дней в нескольких километрах от Балтской дороги на полях орошения нашли обезображенный труп женщины - это и была Берта Шрамм.

После ее смерти Николай анонимно написал письмо в гестапо, в котором рассказал об убийстве румынской разведкой немки Берты Шрамм, а также подчеркнул интерес Думитру Младовича к жизни офицеров третьего рейха, особенно оберфюрера Гофмайера. Как и предполагал Гефт, через несколько дней геспапо арестовало Думитру Младовича и его прихвостня Фортуната Стратоновича. Больше о них никто не слышал.

Так ему удалось отвести подозрения от себя и участников своей группы. Оставаясь неуловимыми, они стали действовать не только на заводе, но и в городе и в порту, в тюрьме, устанавливали связи с заключенными и устраивали побеги, принимали и распространяли сводки Совинформбюро, писали антифашистские листовки, деморализовали противника, выявляли его агентуру.

Сведения о событиях на судостроительном заводе проникали через линию фронта. Одна из одесских подпольных организаций получила указания негласно оберегать разведчика, предупреждать по возможности о провокаторах. В декабре 1943 г. центр присылал Гефту в качестве помощника Валерия Бурзи. Этот 26-летний комсомолец уже побывал на боевой работе в немецком тылу на Херсонщине. С этого времени и до освобождения Одессы оба разведчика действуют как вожаки одесских патриотов-судостроителей: ведут разведку, организовывают диверсии и саботажи, предотвращают угон советских людей на немецкую каторгу.

К середине 1943 г. оккупантам удалось арестовать и уничтожить многих подпольщиков. Вместе с другими схватили и стойкую партизанку с Пересыпи Лыткину. До Гефта дошли сведения о пытках, которым ее подвергали на следствии и однажды, идя с допроса, на котором палачи переломали ей обе руки, она бросилась с третьего этажа в проем лестничной клетки.

Дошли до разведчиков и сведения о страшном застенке, где был заточен второй секретарь подпольного Одесского обкома Сухарев. По заранее разработанному плану жандармы вывели Сухарева в город вместе с другими "арестованными" и убили "при попытке к бегству", чтобы дать возможность бежать другому - провокатору, получившему от охранки задание проникнуть в ряды наших подпольщиков. Грязная фашистская газетенка "Молва" публиковала ежедневно сообщения о казнях и каторжных приговорах румынских и немецких военно-полевых судов. К началу 1943 г. в Одессе осталось не более 200 тыс. жителей из тех 400 тыс., что попали в оккупацию. Остальные угнаны на фашистскую каторгу или истреблены в окрестных противотанковых рвах, балках, оврагах, в концлагерях. Только под Березовкой, в поле, фашисты уничтожили свыше 20 тыс. мирных жителей. Многие пали в борьбе с врагом, тысячи патриотов продолжали бороться против кровавого гитлеровского "нового порядка". Били оккупантов повсюду - на земле и под землей, из пригородных катакомб, в порту, на море, на заводах и фабриках знаменитой Пересыпи, в городах и селах Одесщины и Заднепровья, проявляя при этом святую любовь к родине и ненависть к врагам.

Разведка - это фронт мужественных и бесстрашных. Она постоянно держит бойцов невидимого фронта на предельном напряжении физических и духовных сил. На этом фронте сражаются, и убивают. Но здесь некому вынести раненого бойца, не прикроют его огнем свои. А если враг перехитрит - над безвестной могилой не прозвучат прощальные слова боевых друзей. Однако не это считал Гефт для себя самым трудным и самым страшным в гитлеровском тылу. Страшной была необходимость маскироваться под прислужника заклятых врагов, ходить одетым в их волчью шкуру.

- Трудно очень носить маску, - жаловался разведчик своей юной сотруднице Юле - девушке светлой души. - Трудно сознавать, что в волчьей стае тебя наблюдают свои, не знают, кто ты и зачем тут, принимают за волка и ненавидят так же люто, как и фашистов.

И никогда не знаешь, какая опасность к тебе ближе: расправа гитлеровцев или святая месть своих. Иногда так хочется сказать своим, что ты другой, но нельзя этого делать. Немцы Гефт, Бурзи, Берндт ненавидели фашизм так же, как его ненавидели все честные люди. Плечом к плечу с русскими, украинцами, молдаванами, белорусами, вместе с немецкими, чешскими, польскими антифашистами они насмерть боролись во имя победы сил добра и мира над мракобесием и злом.

"Мы немцы, но не гитлеровцы", - говорил Артур Берндт, когда Николай Гефт пытался прощупать его отношение к оккупантам, к войне, к сопротивлению гитлеровской Германии. Николай Гефт и Валерий Бурзи, два друга, которых сблизила опасность выполнения особых заданий в гитлеровском тылу.

- Сила наша огромная, - говорил о Красной Армии и народе Бурзи, который незадолго до этого побывал на Большой земле. - Смотришь на все это и поднимается в тебе гордость, что ты русский, хоть и немецкого происхождения.

- У самого синего моря, - проникновенно и задушевно, с легким юмором отвечал ему Гефт, - сидели два светловолосых немца и задавались своей русской гордостью.

- А что? В этом есть логика, - отвечал Бурзи.

И в этом действительно была своя логика, была сыновняя преданность, была высшая - до последней капли крови - верность этих советских воинов интернациональному долгу. Едва войска - освободители Одессы - вышли на новые ратные рубежи, оба разведчика были по ту сторону фронта, в глубоком тылу. На этот раз они воевали против гитлеровских захватчиков на польской земле. Вместе с ними одессит Василий Тихонин, который пригляделся Гефту на судоремонтном заводе.

Его история такова. В 1920 г. поступил в техфлот, попал машинистом на паровую шаланду. Война застала под Херсоном. Во время авиационного налета шаланду разбомбили. Выжил один Василий. Парень пешком пробирался в Одессу. Где-то под селом Елинка схватили немцы, приняли за разведчика. Привезли в Александровку на допрос, долго били. Потом повели за околицу - расстреливать. В этом селе жила родная тетка, увидела Василия, опознала, бросилась солдатам в ноги... Умолила. Пришел в Одессу, узнал от матери, что отец, военный моряк, погиб у мыса Сарыч под Севастополем. Собрал ватагу ребят. Стали вредить немцам и румынам, помогать партизанам. Поймали. Забрали в сигуранцу, нещадно били, думали, не выживет. Выжил и по трудоповинности пришел на СРЗ, где его взял под свою опеку Гефт.

По просьбе польских патриотов советские разведчики действовали в составе советско-польского отряда "Авангард", вели разведку, уничтожали живую силу, взрывали мосты и дороги, разрушали связь противника.

18 августа 1944 г. в районе Космолува десантники подорвали полотно железной дороги. В результате этой диверсии - крушение воинского эшелона, погибли и ранены несколько сотен гитлеровцев, уничтожено значительное количество военной техники. Николай Гефт и Валерий Бурзи с боями шли глубоким тылом немцев, имея задание пробраться в Германию, в ее фашистское логово. Они не дошли до Германии, не увидели нашей победы.

В августе 1944 г. недалеко от Кракова разведгруппа "Авангард" во главе с Гефтом попала в засаду, каратели превосходили разведчиков численностью и вооружением. Уйти было невозможно, кто-то должен был остаться, чтобы ценой жизни прикрыть отход своих товарищей. В кольце остался Гефт, он приказал Бурзи вести остальных на прорыв. Николай Гефт и радистка вели автоматный огонь, прикрывая выход из окружения группы, но осколком гранаты в грудь наповал убита Вера. У Гефта кончился боекомплект, он выхватил из кобуры "Вальтер" и расстрелял почти всю обойму. Остался один последний патрон. Николай закопал полевую сумку в траншее и в тот момент, когда гитлеровцы, торжествуя победу, бежали к нему, крикнул: "Я буду страшен вам и мертвый..." - приложил ствол к виску и нажал спуск. Так геройски погиб наш земляк, настоящий патриот, одессит Николай Гефт, оставив о себе добрую славу. А что еще оставалось делать, ведь в то время советская разведка, как свидетельствуют архивные данные, подозревала каждого своего агента в измене идеалам партии и старалась держать в собранных на них досье об их причастности к репрессиям и выдаче людей, сочувствующих гитлеровской Германии. Это досье в случае измены агента направлялось в гестапо, и там без суда и следствия расстреливали советского разведчика. Кроме того, в качестве заложников оставались родители, дети, сестры, жена и др.

Но такие люди, как Рихард Зорге, Николай Гефт, Валерий Бурзи, Рихард Абель, Исаев и другие разведчики, работали не за страх, а за совесть, они были преданы советскому народу и большевистской идеологии, хотя и были заложниками КГБ.

После смерти своего командира командование принял на себя капитан Бурзи. Спустя несколько месяцев, в бою с фашистами он тоже пал смертью храбрых. Это случилось под горной Ричаркой, и тело его покоится у селения Райча на границе Польши и Чехословакии.

После гибели своих наставников отряд возглавил Василий Тихонин, совершая новые подвиги.

Судьба родителей Николая Гефта, Веры Иосифовны и Артура Готлибовича, сложилась так. На пароходе "Альтенбург", вышедшем из Одессы ночью 25 марта 1944 г., они добрались до Галаца, затем речным пароходиком до Панчова и поездом до Лодзи, где попали в лагерь для железнодорожников. Из Лодзи лагерь был перебазирован в Нижнюю Силезию, и они оказались во Фрайбурге. Здесь они находились до прихода советских войск. После соответствующей проверки Артур Готлибович был зачислен переводчиком в часть полковника Чуба. Вместе с этой частью Гефты и вернулись на родину в 1946 г. Оставшуюся часть жизни они прожили в нашем городе.

После смерти своего мужа Анне вместе с детьми разрешили вернуться в Одессу. Остаток своей жизни она прожила в Одессе. Ее сыновья, Константин и Владимир, пошли по стопам отца, отдав себя всецело КГБ. Константин преподавал английский язык в Одесском высшем мореходном училище. А Владимир работал долгое время на Дальнем Востоке...

---

В. ФАЙТЕЛЬБЕРГ-БЛАНК, академик

http://odesskiy.com/

Читать далее »