Фрагмент картины неизвестного художника «Л. П. Берия» Фото: Александр Поляков / РИА Новости
Самым известным поступком
Лаврентия Берии, внесенным во все учебники истории, остается амнистия
имени его самого, когда весной 1953 года на волю вышли 1,2 млн
заключенных (почти 60 % состава ГУЛАГа). Однако «реформы» Берии этим
не ограничились. «Русская планета»
уже писала о первой
амнистии Берии 1939—1940 годов, когда были освобождены около 300 тысяч
заключенных и подследственных, а в НКВД вернулись элементы законности.
Высшей же партийной и хозяйственной элите этот советский деятель
запомнился совсем другими инициативами.
Берия случайно попал в высшие
эшелоны власти в 1938 году. На пост главы НКВД Сталин сначала хотел
назначить известного летчика Валерия Чкалова, показав тем самым
обществу, что в силовое ведомство пришла либерализация. Но Чкалов
попросил Сталина немного подождать, сославшись на желание испытать новый
самолет. Последствия известны: испытал, но ценой собственной жизни.
В итоге Сталину пришлось срочно искать нового, и тоже гражданского,
руководителя НКВД.
Безусловно, Берия был виновен в вынесении десятков тысяч приговоров,
по которым позже, начиная со второй половины 1950-х, выжившие в ГУЛАГе
получали реабилитацию. Но его вина в репрессиях не больше, чем у Сталина
и его ближнего круга — Молотова, Хрущева, Кагановича, Маленкова, чьи
подписи стоят как на решениях «троек» (как у того же Хрущева), так
и на «расстрельных документах» ЦК ВКП(б). Берия же, напомним, вошел
в состав Политбюро только в 1946 году, а НКВД руководил с конца 1938-го
по 1945 год.
Понимал ли Берия, что в случае смерти Сталина на него может
обрушиться не только суд истории, но и уголовный суд? Даже сегодня
мы не можем дать ответ на этот вопрос: «дело Берии» до сих пор
засекречено и находится в архивах ФСБ. А к его покаянным запискам
из тюрьмы стоит относиться со скептицизмом (и не только потому, что
спецслужбы тогда могли выбивать любые показания; многие историки
придерживаются мнения, что Берия был расстрелян гораздо раньше
официальной даты приведения приговора в исполнение, в декабре 1953 года;
сын Берии, Серго, считал, что его отец был убит вскоре после ареста).
С большей
долей определенности можно только проследить его реформы в первые сто
двенадцать дней, сразу после смерти Сталина, правления триумвирата
Берия — Хрущев — Маленков.
Это обычные сухие сводки документов.
Было ли это попыткой, грубо говоря, спасти свою шкуру — амнистия,
хозяйственные реформы, «разрядка» во внешней политике и еще десятки
инициатив Берии в марте — июне 1953 года? Тоже неизвестно. Зато
из мемуаров ближнего сталинского круга видно, что еще при жизни
«хозяина» Берия тяготился и культом личности, и многими извращениями
политики тех лет. Даже Хрущев, главный ненавистник Берии, в своих
мемуарах вспоминал, как Берия, став наркомом НКВД, в 1939-м отзывался
о недавних репрессиях (в том числе и лично Сталину): «Что такое?
Арестовываем всех подряд, уже многих видных деятелей пересажали, скоро
сажать будет некого, надо кончать с этим».
У Берии были и собственные мотивы поскорее покончить со сталинизмом —
это направленное лично против него в последние годы жизни Сталина
«Мингрельское дело». Оно оказалось дочерним «делу Еврейского
антифашистского комитета» (ЕАК). Когда провалился план по созданию
советского государства в Израиле, Сталин обрушился на свой ближний круг,
обвиняя его в сионизме. В один из дней его воспаленное воображение
сделало открытие: мать Берии — мингрельская еврейка, и, стало быть,
Берия — скрытый враг, затаившийся сионист. Дело лично для Берии
осложнялось тем, что дядя его жены был министром иностранных дел
в меньшевистском правительстве Грузии в Париже, а племянник, оказавшись
в плену, стал членом СС.
«Мингрельское дело» стартовало в 1951 году. В Грузии были арестованы
десятки высших должностных лиц, в том числе бывший министр
госбезопасности республики Рапава, генпрокурор Шония, академик Шария.
Из них всех московские следователи начали выбивать показания против
Берии. В конце концов следователь по особо важным делам МГБ Рюмин
(кстати, протеже Маленкова) решил объединить «Мингрельское дело» и «дело
ЕАК» в одно, назначив Берию главой всесоюзной сионистской организации.
Берию должны были бы арестовать и расстрелять в конце 1952 года,
но помешала щепетильность Рюмина — он планировал похитить в Париже
лидеров грузинских меньшевиков, привезти их в СССР, выбить из них нужные
показания, которые бы с большей надежностью обличали Берию. Это
и спасло того — дело затянулось до самой смерти Сталина. На июльском
пленуме партии 1953 года Микоян подтвердил информацию о том, что
существовал план Сталина по устранению Берии.
Сразу после смерти Сталина Берия первым делом приказал закрыть оба дела — «Мингрельское» и ЕАК.
Рафаэль Гругман в своей книге «Советский квадрат» описывает первые
шаги Берии после 5 марта 1953 года, дня смерти Сталина. Уже на похоронах
«вождя народов», когда с трибуны Мавзолея ораторы по очереди клялись
продолжать его дело, Берия выступил с неожиданной речью, насторожив
других членов Политбюро. Микоян позднее вспоминал о своей беседе
с Берией в тот день:
«Я сказал: "В твоей речи есть место, чтобы гарантировать каждому
гражданину права и свободы, предусмотренные конституцией. Это в речи
министра внутренних дел — программа действий, ты должен ее выполнять". —
Он мне ответил: "А я и выполняю ее"».
Есть основания считать, что Берия был искренен, произнося программную
речь с Мавзолея. Заняв пост первого председателя Совета министров
и одновременно министра внутренних дел, он приобрел власть, позволявшую
начать либерализацию страны.
Первым же
приказом в ранге министра МВД Берия запретил избиения и пытки
подследственных. Этот и последующий шаги Берии Хрущев позднее назвал
«поиском дешевой популярности».
При Хрущеве процесс освобождения невинно осужденных растянулся
на годы (по сути, с 1954 по 1962 год), другие его реформы на фоне
решений Берии кажутся тоже неторопливыми.
9 марта 1953 года Берия приказал отпустить из ГУЛАГа большую группу
высокопоставленных заключенных, среди которых, к примеру, была Полина
Жемчужина — жена Молотова. При этом ее дело официально было закрыто
только 23 марта, то есть Берия освободил ее без судебного решения, что
позднее ему тоже ставилось в вину как волюнтаризм. Вот только несколько
решений Берии за первый месяц после смерти Сталина.
Полина Жемчужина. Источник: репродукция Фотохроники ТАСС
10 марта 1953 года по приказу Берии созданы следственные группы для проверки и пересмотра сфальсифицированных дел.
17 марта он направил Маленкову проект постановления по реорганизации
МВД, в котором предложил оставить в МВД только оперативный аппарат,
передав все строительные главки и стройки соответствующим министерствам.
ГУЛАГ, по его мнению, необходимо было ликвидировать, а надзорные
функции за силовыми органами передать минюсту.
24 марта — записка Берии членам Президиума ЦК о широкой амнистии.
2 апреля — Берия отправил письмо в Президиум ЦК КПСС, доказывающее фабрикацию дел лично Сталиным и Игнатьевым.
Дальше больше. Берия предложил провести разделение власти
на партийную и советскую, после этого за компартией оставались только
идеологические и пропагандистские задачи, многократно увеличивалась роль
местных Советов и Совета министров. Позднее в вину Берии ставилось
и желание «через 10—12 лет разрешить еще несколько народных партий —
к примеру, крестьянских и интеллигентских — и разрешить им принять
участие в выборах в Советы».
При нем ввелось коллегиальное руководство КПСС, чтобы впредь исключить возможность появление диктатуры и культа личности.
С 5 марта по 25 июня 1953 года Берия бомбардировал ЦК служебными
записками с различными вариантами тех или иных реформ. Вот неполный
список его проектов:
— предложение лишить Особые совещания МВД-МГБ права выносить
приговоры без суда и следствия о высшей мере наказания и лишении свободы
на 25 лет;
— решение не украшать улицы портретами живых вождей и не носить их изображения на демонстрациях;
— остановка издания полного собрания сочинений Сталина;
— предложение разрешить частную собственность и свободу частного предпринимательства;
— предложение в национальных республиках заменить русских
ставленников местными кадрами, предоставить республикам право иметь
собственные награды;
— предложение отменить паспортные ограничения, в том числе на жительство в Москве и Ленинграде;
— предложение написать правдивую историю Великой Отечественной войны.
— предложение вернуть Японии спорные Курильские острова.
— предложение ввести особый статус для недавно вошедших в состав СССР
республик и территорий — прибалтийских, Западной Украины и Белоруссии,
Молдавии; мысль о том, что введение демократизации в политике
и экономике надо начинать с них;
— предложение отказаться от строительства социализма в ГДР, разрешить
создание единой Германии на принципах западной демократии. В целях же
недопущения новой войны заключить с объединенной Германией договор,
исключающий ее вхождение в военные блоки;
— инициатива начать мирные переговоров в Корее;
— инициатива осуществить примирение с Югославией, ставшей на отличный от СССР путь построения социализма;
— предложение резко сократить численный состав советской разведки в капиталистических странах.
В общем, если убрать год этих инициатив — 1953-й, то все их можно
было бы приписать и Горбачеву, и даже Ельцину. Трудно поверить,
но на это все у Берии ушло 112 дней. У Горбачева проведение похожих
реформ заняло шесть лет.
Георгий Маленков и Никита Хрущев. Фото: 22-91.ru
«Товарищи коммунисты! За что же мы боролись?! Буржуазный перерожденец
Берия погубит дело Ленина — Сталина!» — восклицал Хрущев в узком кругу
в мае 1953 года. Хрущев, задумавший свергнуть Берию еще во время болезни
Сталина, стал интриговать активнее. Подговаривая коллег по Политбюро,
он нашел у них отклик. Маленков боялся реабилитации по «делу ЕАК»
и «ленинградскому делу», в которых был лично замешан. Молотов был против
объединения Германии. У каждого сталиниста были личные причины
опасаться Берию.
Ошибка Берии, которая привела его к расстрелу, в том, что он слишком быстро начал десталинизацию страны.
Развернув кипучую деятельность, он до смерти напугал Хрущева
и Маленкова (в прямом смысле до смерти напугал — оба верили, что Берия
их репрессирует за прошлые дела).
В итоге единственным видным соратником Сталина, наказанным за все
перегибы этой эпохи, стал сам Берия. Сначала ему вменялось в вину
«буржуазное перерожденчество» и «сексуальные излишества» (на закрытых
собраниях коммунистов зачитывали почти стостраничный доклад о якобы
сотнях изнасилованных Берией женщин), а затем, после начала
десталинизации самим Хрущевым, Берии приписали и репрессии, и убийства,
и вообще все самое темное, связанное со спецслужбами. Затем эти мифы
перекочевали на интеллигентские кухни и, наконец, в либеральные СМИ.
Хотя ведь, по сути, именно Берия был духовным отцом советского
либерализма, который спустя 35 лет стал основой новой государственности.
09 октября 2013, 09:07
Павел Пряников