Загадки библиотеки Ивана Грозного

Загадки библиотеки Ивана Грозного

 

Несколько столетий энтузиасты и авантюристы безуспешно ищут библиотеку Ивана Грозного – загадочную «либерèю» (от лат. liber - «книга»). Серьёзные учёные убеждают - поиски лишены смысла. Но надежда все равно остается.

---

Рождение легенды

Оставить след в истории можно двумя способами: сотворить нечто гениальное или натворить что-нибудь безумное. Но если человеку не довелось родиться гением, а лавры  Герострата не прельщают - есть и третий путь: стать частью исторического мифа. Как это происходит? Cначала возникает легенда. Затем она обрастает подробностями и «свидетельствами» тех, кто желает получить свои «15 минут славы». Со временем на рассказы этих «свидетелей» начинают ссылаться потомки - и вот вам готовый исторический миф, в котором реальные люди занимают почётное место. Посмотрим, как создавался миф о «либерèе» и кто, благодаря ему, «наследил» в истории.
Итак, легенда: уникальную библиотеку, которую столетиями собирали византийские императоры, привезла в Москву принцесса Софья Палеолог в приданое своему мужу – великому князю Ивану III. Чтобы уберечь бесценные свитки от пожаров, итальянский архитектор Аристотель Фиораванти сконструировал для библиотеки специальный тайник. Последним владельцем библиотеки был Иван Грозный, после его смерти «либерèя» исчезла.

Свидетели

Теперь перейдём к «свидетелям». «Ливонская летопись» конца XVI века рассказывает историю пастора Иоганна Веттермана, попавшего в плен к русским во время Ливонской войны. Прослышав об учености и праведной жизни пастора, Иван Грозный пригласил его в Москву и повелел дьякам показать пленнику свою библиотеку. Увидев множество бесценных книг, пастор воскликнул, что «отдал бы все свое имущество, даже всех своих детей, чтобы только эти книги… принесли много пользы христианству». Должно быть, пылкость святого отца немало позабавила дьяков: ведь у пленника не было ни детей, ни имущества. Ему предложили перевести на русский язык часть рукописей. Окинув взглядом хранилище, пастор смекнул, что работа предстоит большая, возможно – на всю оставшуюся жизнь. Вмиг позабыл о «пользе христианству» и поспешил тактично отказаться.
Рассказ занятный, но совершенно неправдоподобный. Право же, были у Ивана Грозного дела поважнее, чем  хвастаться перед «смердом» своей библиотекой. Конечно же, пастор нафантазировал, но фантазия увековечила его имя на страницах «Ливонской летописи», сделав частью мифа о «либерèе». Мы ещё услышим о Веттермане.
В XIX веке историк Иван Забелин, изучая архивы времен Петра I, обнаружил донесения пономаря Конона Осипова. Он пересказывал историю, услышанную от  друга - дьяка Василия Макарьева. Исполняя некое поручение царевны Софьи, дьяк исследовал подземелья Кремля и  наткнулся на потайную комнату, заставленную сундуками. Макарьев почему-то решил, что именно в них хранятся драгоценные рукописи библиотеки Ивана Грозного. Выбравшись на свет божий, он доложил обо всем Софье, но царевна приказала об увиденном забыть. Многие годы дьяк хранил тайну, поведал её лишь Осипову. Ушлый пономарь решил попытать счастья и отыскать заветную комнату. Но указанный Макарьевым ход оказался засыпан землей, добраться до тайника в одиночку немыслимо. Пришлось обращаться к властям. В1724 г. Петр I распорядился расчистить подземный ход и отыскать библиотеку. Копали долго, но безуспешно. Однако пономарь не унывал. Десять лет он продолжал засыпать высокие инстанции прошениями о новых раскопках в Кремле и, наконец, добился своего: землекопы предприняли ещё одну попытку достичь тайной комнаты. Тщетно.
 

Указатель...

Шло время. В 1822 г. профессор Дерптского университета Христофор фон Дабелов написал статью «О юридическом факультете в Дерпте». Среди прочего, он цитирует документ, названный им «Указатель неизвестного лица». Это был ни много ни мало список рукописей, хранившихся в библиотеке Ивана Грозного. Сей документ, по словам профессора, ему прислали из архива города Пернов. Статья заинтересовала коллегу Дабелова - профессора Вальтера Клоссиуса. Быть может, список составил наш старый знакомый - пастор Веттерман (к тому времени «ливонский пленник» уже стал частью мифа о «либерèе»)? Клоссиус встретился с Дабеловым, но тот заявил, что располагает лишь копией документа, а оригинал он отослал обратно в Пернов. Как же мог опытный архивист расстаться с таким сокровищем? Проклиная оплошность коллеги, Клоссиус поспешил в архив Пернова. Но список как в воду канул, он не значился ни в одной описи.

Тем не менее, в1834 г., уже после смерти Дабелова, Клоссиус опубликовал статью «Библиотека великого князя Василия Иоанновича и царя Иоанна Васильевича», в которой подробно рассказал о находке профессора и огласил список рукописей из «Указателя» - труды Тита Ливия, Тацита, Полибия, Светония, Цицерона, Вергилия, Аристофана, Пиндара и т.д. Миф обрастал всё новыми «подробностями».

С начала ХХ столетия и до последних дней жизни (1949 г.) «либерею» разыскивал археолог Игнатий Стеллецкий. Он утверждал, будто в1914 г. в Пернове нашел-таки заветный «Указатель». Но успел лишь переписать его, поскольку вскоре документ… пропал. Учёные подняли Стеллецкого на смех. Тем не менее, он методично и настойчиво разыскивал царскую библиотеку в Вологде, Александровской слободе и, конечно, в московском Кремле. В1933 г. Стеллецкий подает докладную записку самому Сталину и добивается разрешения на раскопки. Копали долго, результат предсказуем - ноль.

Раскопки проводились и в наши дни, в «лихие 90-е». Немалые средства «осваивали» аж четыре года. Результат… ну, вы поняли.

 

 

А была ли библиотека?

А теперь вернёмся в реальность и задумаемся: а была ли библиотека? Сложно представить, что в 1453 г. убегающие от турок защитники Константинополя успели погрузить на корабль и вывезти сотни книг. Но, предположим, чудо произошло, библиотеку спасли и привезли в Москву. Она могла погибнуть в огне пожаров, её могли растащить польские оккупанты в Смутное время. Да мало ли что. И так ли ценны были книги «либерèи»? Академик Дмитрий Лихачев  говорил: «Даже если библиотеку Ивана Грозного обнаружат, находка не будет представлять большой научной ценности. Значительную часть этого собрания составляли церковные книги, которые Софья Палеолог привезла на Русь из Византии, чтобы молиться на своём родном языке».
Есть и ещё одна любопытная версия: «либерèя» Ивана Грозного… уже найдена! Не вся, конечно, лишь небольшая часть. Вот что писала газета «Труд» 22 ноября1944 г.: «В шкафах Государственной библиотеки СССР имени В.И. Ленина хранится много тысяч древних рукописей и рукописных книг. Среди других… пять книг большого формата в старинных кожаных переплетах из личного собрания Ивана Грозного». Может журналисты ошиблись? Но почти через полстолетия заведующий отделом рукописей Российской государственной библиотеки (бывшей «Ленинки») Виктор Дерягин подтверждал: «У нас хранится 600 тысяч рукописей, из них 60 тысяч древних, более трехсот греческих (в основном византийских). Некоторые относятся еще к VI веку н.э. Вполне возможно, что среди них есть и книги Софьи Палеолог».
Так не пора ли вспомнить известную русскую поговорку и прекратить искать «рукавицы за поясом»? Нет, не отпускает энтузиастов обаяние исторического мифа. Да и в истории «наследить» так хочется. Пастор Веттерман, пономарь Осипов, профессор Дабелов, археолог Стеллецкий… Кто последний за «либерèей»? В очередь, господа, в очередь!

Дмитрий Казённов

http://russian7.ru/category/history/

Загадки библиотеки Ивана Грозного

 

Несколько столетий энтузиасты и авантюристы безуспешно ищут библиотеку Ивана Грозного – загадочную «либерèю» (от лат. liber - «книга»). Серьёзные учёные убеждают - поиски лишены смысла. Но надежда все равно остается.

---

Рождение легенды

Оставить след в истории можно двумя способами: сотворить нечто гениальное или натворить что-нибудь безумное. Но если человеку не довелось родиться гением, а лавры  Герострата не прельщают - есть и третий путь: стать частью исторического мифа. Как это происходит? Cначала возникает легенда. Затем она обрастает подробностями и «свидетельствами» тех, кто желает получить свои «15 минут славы». Со временем на рассказы этих «свидетелей» начинают ссылаться потомки - и вот вам готовый исторический миф, в котором реальные люди занимают почётное место. Посмотрим, как создавался миф о «либерèе» и кто, благодаря ему, «наследил» в истории.
Итак, легенда: уникальную библиотеку, которую столетиями собирали византийские императоры, привезла в Москву принцесса Софья Палеолог в приданое своему мужу – великому князю Ивану III. Чтобы уберечь бесценные свитки от пожаров, итальянский архитектор Аристотель Фиораванти сконструировал для библиотеки специальный тайник. Последним владельцем библиотеки был Иван Грозный, после его смерти «либерèя» исчезла.

Свидетели

Теперь перейдём к «свидетелям». «Ливонская летопись» конца XVI века рассказывает историю пастора Иоганна Веттермана, попавшего в плен к русским во время Ливонской войны. Прослышав об учености и праведной жизни пастора, Иван Грозный пригласил его в Москву и повелел дьякам показать пленнику свою библиотеку. Увидев множество бесценных книг, пастор воскликнул, что «отдал бы все свое имущество, даже всех своих детей, чтобы только эти книги… принесли много пользы христианству». Должно быть, пылкость святого отца немало позабавила дьяков: ведь у пленника не было ни детей, ни имущества. Ему предложили перевести на русский язык часть рукописей. Окинув взглядом хранилище, пастор смекнул, что работа предстоит большая, возможно – на всю оставшуюся жизнь. Вмиг позабыл о «пользе христианству» и поспешил тактично отказаться.
Рассказ занятный, но совершенно неправдоподобный. Право же, были у Ивана Грозного дела поважнее, чем  хвастаться перед «смердом» своей библиотекой. Конечно же, пастор нафантазировал, но фантазия увековечила его имя на страницах «Ливонской летописи», сделав частью мифа о «либерèе». Мы ещё услышим о Веттермане.
В XIX веке историк Иван Забелин, изучая архивы времен Петра I, обнаружил донесения пономаря Конона Осипова. Он пересказывал историю, услышанную от  друга - дьяка Василия Макарьева. Исполняя некое поручение царевны Софьи, дьяк исследовал подземелья Кремля и  наткнулся на потайную комнату, заставленную сундуками. Макарьев почему-то решил, что именно в них хранятся драгоценные рукописи библиотеки Ивана Грозного. Выбравшись на свет божий, он доложил обо всем Софье, но царевна приказала об увиденном забыть. Многие годы дьяк хранил тайну, поведал её лишь Осипову. Ушлый пономарь решил попытать счастья и отыскать заветную комнату. Но указанный Макарьевым ход оказался засыпан землей, добраться до тайника в одиночку немыслимо. Пришлось обращаться к властям. В1724 г. Петр I распорядился расчистить подземный ход и отыскать библиотеку. Копали долго, но безуспешно. Однако пономарь не унывал. Десять лет он продолжал засыпать высокие инстанции прошениями о новых раскопках в Кремле и, наконец, добился своего: землекопы предприняли ещё одну попытку достичь тайной комнаты. Тщетно.
 

Указатель...

Шло время. В 1822 г. профессор Дерптского университета Христофор фон Дабелов написал статью «О юридическом факультете в Дерпте». Среди прочего, он цитирует документ, названный им «Указатель неизвестного лица». Это был ни много ни мало список рукописей, хранившихся в библиотеке Ивана Грозного. Сей документ, по словам профессора, ему прислали из архива города Пернов. Статья заинтересовала коллегу Дабелова - профессора Вальтера Клоссиуса. Быть может, список составил наш старый знакомый - пастор Веттерман (к тому времени «ливонский пленник» уже стал частью мифа о «либерèе»)? Клоссиус встретился с Дабеловым, но тот заявил, что располагает лишь копией документа, а оригинал он отослал обратно в Пернов. Как же мог опытный архивист расстаться с таким сокровищем? Проклиная оплошность коллеги, Клоссиус поспешил в архив Пернова. Но список как в воду канул, он не значился ни в одной описи.

Тем не менее, в1834 г., уже после смерти Дабелова, Клоссиус опубликовал статью «Библиотека великого князя Василия Иоанновича и царя Иоанна Васильевича», в которой подробно рассказал о находке профессора и огласил список рукописей из «Указателя» - труды Тита Ливия, Тацита, Полибия, Светония, Цицерона, Вергилия, Аристофана, Пиндара и т.д. Миф обрастал всё новыми «подробностями».

С начала ХХ столетия и до последних дней жизни (1949 г.) «либерею» разыскивал археолог Игнатий Стеллецкий. Он утверждал, будто в1914 г. в Пернове нашел-таки заветный «Указатель». Но успел лишь переписать его, поскольку вскоре документ… пропал. Учёные подняли Стеллецкого на смех. Тем не менее, он методично и настойчиво разыскивал царскую библиотеку в Вологде, Александровской слободе и, конечно, в московском Кремле. В1933 г. Стеллецкий подает докладную записку самому Сталину и добивается разрешения на раскопки. Копали долго, результат предсказуем - ноль.

Раскопки проводились и в наши дни, в «лихие 90-е». Немалые средства «осваивали» аж четыре года. Результат… ну, вы поняли.

 

 

А была ли библиотека?

А теперь вернёмся в реальность и задумаемся: а была ли библиотека? Сложно представить, что в 1453 г. убегающие от турок защитники Константинополя успели погрузить на корабль и вывезти сотни книг. Но, предположим, чудо произошло, библиотеку спасли и привезли в Москву. Она могла погибнуть в огне пожаров, её могли растащить польские оккупанты в Смутное время. Да мало ли что. И так ли ценны были книги «либерèи»? Академик Дмитрий Лихачев  говорил: «Даже если библиотеку Ивана Грозного обнаружат, находка не будет представлять большой научной ценности. Значительную часть этого собрания составляли церковные книги, которые Софья Палеолог привезла на Русь из Византии, чтобы молиться на своём родном языке».
Есть и ещё одна любопытная версия: «либерèя» Ивана Грозного… уже найдена! Не вся, конечно, лишь небольшая часть. Вот что писала газета «Труд» 22 ноября1944 г.: «В шкафах Государственной библиотеки СССР имени В.И. Ленина хранится много тысяч древних рукописей и рукописных книг. Среди других… пять книг большого формата в старинных кожаных переплетах из личного собрания Ивана Грозного». Может журналисты ошиблись? Но почти через полстолетия заведующий отделом рукописей Российской государственной библиотеки (бывшей «Ленинки») Виктор Дерягин подтверждал: «У нас хранится 600 тысяч рукописей, из них 60 тысяч древних, более трехсот греческих (в основном византийских). Некоторые относятся еще к VI веку н.э. Вполне возможно, что среди них есть и книги Софьи Палеолог».
Так не пора ли вспомнить известную русскую поговорку и прекратить искать «рукавицы за поясом»? Нет, не отпускает энтузиастов обаяние исторического мифа. Да и в истории «наследить» так хочется. Пастор Веттерман, пономарь Осипов, профессор Дабелов, археолог Стеллецкий… Кто последний за «либерèей»? В очередь, господа, в очередь!

Дмитрий Казённов

http://russian7.ru/category/history/

Читать далее »

450 лет назад, 15 февраля 1563 года войска Ивана IV Грозного взяли Полоцк

Взятие Полоцка Иваном Грозным

С 1558 года московский государь Иван Грозный был занят войной в Ливонии. Местом для удара по Литовского государству был выбран Полоцк, богатый и многолюдный город с большим торгово-ремесленным посадом и многочисленным русским населением.
Подготовку к Полоцкому походу Иван Грозный начал в сентябре 1562 года. Тогда был составлен предварительный разряд похода. По своему масштабу это мероприятие едва ли уступало походу на Казань в 1552 году. Рать собирали по полкам в 17 городах. Кроме этого были еще войска, которые должны были выйти из Москвы самим царем.
Не позднее 20-х чисел ноября был составлен уточненный разряд похода. В эти дни (до 27 ноября) в Москве находился литовский «гончик (посланник) Сенка Олексеев», тщетно пытавшийся добиться перемирия. Переговоры шли вяло, пока литовский посланник не был отпущен с подорожной грамотой по дороге через Тверь - Псков - Юрьев Ливонский, т.е. значительно севернее маршрута движения московских войск. Литовского посланника велено было придержать в Пскове до того момента, «когда государь с Лук пойдет, чтобы на государеву рать вести не дал». Иными словами, маршрут был к 27 ноября окончательно определен.
30 ноября 1562 года царь Иван Грозный выступил с войском из Москвы. 4 декабря он был в Можайске, где войска остановились на две недели. В Можайске была составлена предварительная заготовка к окончательному разряду похода и оттуда же к отрядам, собиравшимся по городам, были разосланы списки. Общий сбор был назначен на 5 января в Великих Луках.
5 января 1563 года к назначенному сроку к Великим Лукам подошли все отряды. В один день! Показательный эпизод, говорящий о гибкости и слаженности военной машины Московского государства, удивительный даже и для последующих столетий. Как тут не вспомнить похвалу А. Гваньини русскому дворянству, собиравшемуся в поход с удивительной быстротой, по первому приказу царя. К подобным спешным, но четко организованным действиям, русские воинские люди были приучены столетиями противостояния молниеносным набегам ордынцев.
К Полоцку московские войска подошли в конце января. Весь день, 31 января, шла расстановка войск вокруг города. Перемещения полков выдавало колебания командования московской армии в выборе направления главного удара. По видимому вначале предполагалось начать штурм из Задвинья, атаковав город по льду Двины.
3 февраля в расположении войск была сделана важная перемена: «учалася река портитися», и поэтому сильнейший государев полк был переведен за реку и поставлен «у Егорья Великого», а на место государева полка был отправлен более слабый полк левой руки. Сторожевой полк, еще менее многочисленный, встал между большим полком и ертаулом - следовательно, сменил на этом месте ушедший в Задвинье полк левой руки.
Все эти передвижения говорили, что московиты отказались от планов атаковать Полоцк из Задвинья по хрупкому льду. В результате перегруппировки основная часть русских войск была сконцентрирована против городских стен Великого посада (большой полк с севера и государев полк с востока). Наряд с 31 января стоял «меж Георгия Святого и Волова озера».
На протяжении всей осады Полоцка, от 30 января вплоть до падения города, русским командованием были четко организованы разведка и охранение. 30 января застава была выслана за Двину - к Бельчицкому монастырю. Виленский воевода и великий гетман литовский Радзивилл мало что мог противопоставить московской рати. Переписка между Радзивиллом и польским королем Сигизмундом Августом свидетельствует о полном бессилии последнего помочь чем-либо Литве.

Схема осады Полоцка в феврале 1563 года

Действия литовских военачальников по деблокаде Полоцка извне успехом не увенчались. Полоцкий гарнизон в течение всей осады никакой помощи не получал.
Решающую роль в осаде и взятии Полоцка сыграла русская артиллерия – осадные пушки «большого» наряда. Один немец из Полоцка, очевидец осады, через 12 лет рассказывал императорскому послу в Москве x. Кобенцелю, что город был взят в три дня «...при таком пушечном громе, что, казалось, небо и вся земля обрушились на него». Пушки сокрушили городские, а затем и замковые стены, конечно, не в три дня. С перерывами московские пушкари делала свое дело почти неделю - 8-14 февраля.
Мощь огневого удара поразила и самих осаждающих: «якоже от многого пушечного и пищалного стреляния земле дрогати и в царевых и великого князя полкех, бе бо ядра у болших пушек по двадцети пуд, а у иных пушек немногим того легче...» Сила огня была умножена близостью расстояния от туров до стен: давала себя знать ошибка Станислава Довойны, подпустившего московские войска к самым стенам Великого посада, - орудия с короткой дистанции буквально взламывали их.
В результате артиллерийского обстрела в полоцком посаде начался страшный пожар, погубивший более трех тысяч дворов. И прямо посреди горших строений шел жестокий бой между стрельцами и детьми боярскими с одной стороны, и поляками - с другой. Эту схватку можно расценивать как вторую попытку частного штурма. Бой окончился несчастливо для обеих сторон: князья Д.Ф. Овчинин и Дм. Ив. Хворостинин, придя на помощь бившимся за посад отрядам, отогнали поляков, «потоптали и в город вбили», но замка не взяли. На пожарище московские воинские люди завладели брошенным имуществом.
Поляки покинули посад но смогли отстояли замок. Тогда же к русским полкам вышло, по разным источникам, от 11 до 24 тыс. посадских людей и крестьян полоцкого повета. Они показали осаждающим большие запасы продовольствия, спрятанного в «лесных ямах».
9 февраля войска Ивана грозного окончательно овладели всем городом за исключением полоцкого замка. Осажденные укрылись в крепости и могли уповать теперь лишь на прочность ее стен и надеяться на помощь извне.
В русском стане узнали, что на помощь Полоцку идет Радзивилл с сорокатысячным войском. На самом деле у того было не более 3500 сабель и 20 пушек. Против Радзивилла был выдвинут отряд Репнина и начата активная бомбардировка Полоцка.
9-10 февраля «большой» наряд был поставлен «на пожженом месте», а также в Заполотье и Задвинье против замковых стен. 11 февраля туры и пушки были придвинуты ближе к укреплениям замка. С вечера 9 и весь день 10 февраля, а потом 13-14 февраля орудия били без перерыва целые сутки. Ядра разбивали замковую стену, достигая противоположной стены.Обороняющие несли большой урон. Полочане «токмо крыяшеся в домох своих, в погребах и в ямах от пушечного и пищалного стреляния».
Русской артиллерией использовались каленые ядра, а также зажигательные снаряды. В результате в самом замке вспыхнул пожар, пылало несколько десятков домов. Гарнизон вынужден был одновременно оборонять стены и тушить огонь. В ночь с 14 на 15 февраля усилиями московских пушкарей и стрельцов, посланных к стенам, укрепления были также подожжены. К этому времени ядрами было выбито 40 городень из 204, составлявших периметр укреплений полоцкого замка.
При осаде Полоцка пушкари Ивана Грозного показали большое воинское искусство и отменную выучку.
Защитники Полоцка держали оборону стойко, тревожа частыми вылазками осаждающие замок войска. В частности в ночь с 10 на 11 была предпринята крупная вылазка. В ней приняли участие «Довойнов двор весь» (800 человек конницы) «да пешие люди многие». В бою с отрядом боярина князя. Ив.В. Шереметева они потерпели поражение и с потерями отошли в замок. Сам Шереметев в результате этого боя получил контузию пушечным ядром.
К утру 15 февраля положение защитников полоцкого замка стало катастрофическим: Радзивилл оказать помощи им не мог, укрепления были разбиты, сгорело 650 метров городской деревянной стены, силы гарнизона таяли изо дня в день, в то время как настоящего урона московским войскам нанести не удавалось. За всю осаду армия Ивана Грозного потеряла, по русским данным, всего 86 чел. В самом городе было много сторонников сдачи. За несколько часов до рассвета московские полки начали подготовку к штурму, который должен был стать для Полоцка последним.

Осада Полоцка в 1563 году, гравюра из Аугсбургского летучего листка

Не дожидаясь приступа из замка вышел епископ Арсений Шисца «со кресты и с собором». Они вынесли и передали русским воеводам городское знамя, а воевода полоцкий запросил через епископа возможность начать переговоры о сдаче. Иван Грозный потребовал прибытия в свой стан самого Довойны и тому пришлось согласиться.
Согласно официальной московской Лебедевской летописи, переговоры шли до вечера и закончились сдачей города на том условии, что царь обещает «показать милость» и «казней не учинить». Летопись и в самом деле не отмечает никаких казней. Гарнизон и горожане 15 февраля 1563 года были выведены из города и разведены по двум станам. Виленский летучий листок дополняет летописное известие: солдатам оставили их оружие, а горожанам - нет; те и другие находились «под сильной стражей» и 5 дней не получали никакой провизии; все они были переписаны, и желающим, в особенности из числа наемных немецких артиллеристов, было предложено поступить на московскую службу - некоторые изъявили согласие».
18 февраля 1563 года Иван Грозный въехал в Полоцк, отстоял молебен в Софийском соборе и принял на себя титул князя Полоцкого.
Источник: Александров Д.Н., Володихин Д.М. Борьба за Полоцк между Литвой и Русью в xii-xvi веках. М., «Аванта+», 1994

Александр Лир добавил
Источник: warsonline.info.

Взятие Полоцка Иваном Грозным

С 1558 года московский государь Иван Грозный был занят войной в Ливонии. Местом для удара по Литовского государству был выбран Полоцк, богатый и многолюдный город с большим торгово-ремесленным посадом и многочисленным русским населением.
Подготовку к Полоцкому походу Иван Грозный начал в сентябре 1562 года. Тогда был составлен предварительный разряд похода. По своему масштабу это мероприятие едва ли уступало походу на Казань в 1552 году. Рать собирали по полкам в 17 городах. Кроме этого были еще войска, которые должны были выйти из Москвы самим царем.
Не позднее 20-х чисел ноября был составлен уточненный разряд похода. В эти дни (до 27 ноября) в Москве находился литовский «гончик (посланник) Сенка Олексеев», тщетно пытавшийся добиться перемирия. Переговоры шли вяло, пока литовский посланник не был отпущен с подорожной грамотой по дороге через Тверь - Псков - Юрьев Ливонский, т.е. значительно севернее маршрута движения московских войск. Литовского посланника велено было придержать в Пскове до того момента, «когда государь с Лук пойдет, чтобы на государеву рать вести не дал». Иными словами, маршрут был к 27 ноября окончательно определен.
30 ноября 1562 года царь Иван Грозный выступил с войском из Москвы. 4 декабря он был в Можайске, где войска остановились на две недели. В Можайске была составлена предварительная заготовка к окончательному разряду похода и оттуда же к отрядам, собиравшимся по городам, были разосланы списки. Общий сбор был назначен на 5 января в Великих Луках.
5 января 1563 года к назначенному сроку к Великим Лукам подошли все отряды. В один день! Показательный эпизод, говорящий о гибкости и слаженности военной машины Московского государства, удивительный даже и для последующих столетий. Как тут не вспомнить похвалу А. Гваньини русскому дворянству, собиравшемуся в поход с удивительной быстротой, по первому приказу царя. К подобным спешным, но четко организованным действиям, русские воинские люди были приучены столетиями противостояния молниеносным набегам ордынцев.
К Полоцку московские войска подошли в конце января. Весь день, 31 января, шла расстановка войск вокруг города. Перемещения полков выдавало колебания командования московской армии в выборе направления главного удара. По видимому вначале предполагалось начать штурм из Задвинья, атаковав город по льду Двины.
3 февраля в расположении войск была сделана важная перемена: «учалася река портитися», и поэтому сильнейший государев полк был переведен за реку и поставлен «у Егорья Великого», а на место государева полка был отправлен более слабый полк левой руки. Сторожевой полк, еще менее многочисленный, встал между большим полком и ертаулом - следовательно, сменил на этом месте ушедший в Задвинье полк левой руки.
Все эти передвижения говорили, что московиты отказались от планов атаковать Полоцк из Задвинья по хрупкому льду. В результате перегруппировки основная часть русских войск была сконцентрирована против городских стен Великого посада (большой полк с севера и государев полк с востока). Наряд с 31 января стоял «меж Георгия Святого и Волова озера».
На протяжении всей осады Полоцка, от 30 января вплоть до падения города, русским командованием были четко организованы разведка и охранение. 30 января застава была выслана за Двину - к Бельчицкому монастырю. Виленский воевода и великий гетман литовский Радзивилл мало что мог противопоставить московской рати. Переписка между Радзивиллом и польским королем Сигизмундом Августом свидетельствует о полном бессилии последнего помочь чем-либо Литве.

Схема осады Полоцка в феврале 1563 года

Действия литовских военачальников по деблокаде Полоцка извне успехом не увенчались. Полоцкий гарнизон в течение всей осады никакой помощи не получал.
Решающую роль в осаде и взятии Полоцка сыграла русская артиллерия – осадные пушки «большого» наряда. Один немец из Полоцка, очевидец осады, через 12 лет рассказывал императорскому послу в Москве x. Кобенцелю, что город был взят в три дня «...при таком пушечном громе, что, казалось, небо и вся земля обрушились на него». Пушки сокрушили городские, а затем и замковые стены, конечно, не в три дня. С перерывами московские пушкари делала свое дело почти неделю - 8-14 февраля.
Мощь огневого удара поразила и самих осаждающих: «якоже от многого пушечного и пищалного стреляния земле дрогати и в царевых и великого князя полкех, бе бо ядра у болших пушек по двадцети пуд, а у иных пушек немногим того легче...» Сила огня была умножена близостью расстояния от туров до стен: давала себя знать ошибка Станислава Довойны, подпустившего московские войска к самым стенам Великого посада, - орудия с короткой дистанции буквально взламывали их.
В результате артиллерийского обстрела в полоцком посаде начался страшный пожар, погубивший более трех тысяч дворов. И прямо посреди горших строений шел жестокий бой между стрельцами и детьми боярскими с одной стороны, и поляками - с другой. Эту схватку можно расценивать как вторую попытку частного штурма. Бой окончился несчастливо для обеих сторон: князья Д.Ф. Овчинин и Дм. Ив. Хворостинин, придя на помощь бившимся за посад отрядам, отогнали поляков, «потоптали и в город вбили», но замка не взяли. На пожарище московские воинские люди завладели брошенным имуществом.
Поляки покинули посад но смогли отстояли замок. Тогда же к русским полкам вышло, по разным источникам, от 11 до 24 тыс. посадских людей и крестьян полоцкого повета. Они показали осаждающим большие запасы продовольствия, спрятанного в «лесных ямах».
9 февраля войска Ивана грозного окончательно овладели всем городом за исключением полоцкого замка. Осажденные укрылись в крепости и могли уповать теперь лишь на прочность ее стен и надеяться на помощь извне.
В русском стане узнали, что на помощь Полоцку идет Радзивилл с сорокатысячным войском. На самом деле у того было не более 3500 сабель и 20 пушек. Против Радзивилла был выдвинут отряд Репнина и начата активная бомбардировка Полоцка.
9-10 февраля «большой» наряд был поставлен «на пожженом месте», а также в Заполотье и Задвинье против замковых стен. 11 февраля туры и пушки были придвинуты ближе к укреплениям замка. С вечера 9 и весь день 10 февраля, а потом 13-14 февраля орудия били без перерыва целые сутки. Ядра разбивали замковую стену, достигая противоположной стены.Обороняющие несли большой урон. Полочане «токмо крыяшеся в домох своих, в погребах и в ямах от пушечного и пищалного стреляния».
Русской артиллерией использовались каленые ядра, а также зажигательные снаряды. В результате в самом замке вспыхнул пожар, пылало несколько десятков домов. Гарнизон вынужден был одновременно оборонять стены и тушить огонь. В ночь с 14 на 15 февраля усилиями московских пушкарей и стрельцов, посланных к стенам, укрепления были также подожжены. К этому времени ядрами было выбито 40 городень из 204, составлявших периметр укреплений полоцкого замка.
При осаде Полоцка пушкари Ивана Грозного показали большое воинское искусство и отменную выучку.
Защитники Полоцка держали оборону стойко, тревожа частыми вылазками осаждающие замок войска. В частности в ночь с 10 на 11 была предпринята крупная вылазка. В ней приняли участие «Довойнов двор весь» (800 человек конницы) «да пешие люди многие». В бою с отрядом боярина князя. Ив.В. Шереметева они потерпели поражение и с потерями отошли в замок. Сам Шереметев в результате этого боя получил контузию пушечным ядром.
К утру 15 февраля положение защитников полоцкого замка стало катастрофическим: Радзивилл оказать помощи им не мог, укрепления были разбиты, сгорело 650 метров городской деревянной стены, силы гарнизона таяли изо дня в день, в то время как настоящего урона московским войскам нанести не удавалось. За всю осаду армия Ивана Грозного потеряла, по русским данным, всего 86 чел. В самом городе было много сторонников сдачи. За несколько часов до рассвета московские полки начали подготовку к штурму, который должен был стать для Полоцка последним.

Осада Полоцка в 1563 году, гравюра из Аугсбургского летучего листка

Не дожидаясь приступа из замка вышел епископ Арсений Шисца «со кресты и с собором». Они вынесли и передали русским воеводам городское знамя, а воевода полоцкий запросил через епископа возможность начать переговоры о сдаче. Иван Грозный потребовал прибытия в свой стан самого Довойны и тому пришлось согласиться.
Согласно официальной московской Лебедевской летописи, переговоры шли до вечера и закончились сдачей города на том условии, что царь обещает «показать милость» и «казней не учинить». Летопись и в самом деле не отмечает никаких казней. Гарнизон и горожане 15 февраля 1563 года были выведены из города и разведены по двум станам. Виленский летучий листок дополняет летописное известие: солдатам оставили их оружие, а горожанам - нет; те и другие находились «под сильной стражей» и 5 дней не получали никакой провизии; все они были переписаны, и желающим, в особенности из числа наемных немецких артиллеристов, было предложено поступить на московскую службу - некоторые изъявили согласие».
18 февраля 1563 года Иван Грозный въехал в Полоцк, отстоял молебен в Софийском соборе и принял на себя титул князя Полоцкого.
Источник: Александров Д.Н., Володихин Д.М. Борьба за Полоцк между Литвой и Русью в xii-xvi веках. М., «Аванта+», 1994

Александр Лир добавил
Источник: warsonline.info.

Читать далее »

А сына-то Грозный не убивал!

Увидев в 1885 году в Санкт-Петербурге на выставке новую картину Ильи Репина "Иван Грозный и его сын Иван 16 ноября 1581 года", которая потом стала известна под упрощенным названием "Иван Грозный убивает своего сына", обер-прокурор Святейшего Синода и выдающийся русский мыслитель Константин Петрович Победоносцев был крайне возмущен ее сюжетом, в котором вымысел выдавался за факт, и написал императору Александру III: "Нельзя назвать картину исторической, так как этот момент... чисто фантастический".


ОТЧЕГО ЖЕ УМЕР ЦАРЕВИЧ?

Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года. Худ. И. Е. Репин. 1885 г

Действительно, факт убийства царем Иоанном Васильевичем Грозным своего сына царевича Иоанна до недавнего времени казался бесспорным, ведь он нашел отражение даже в школьных учебниках, как одно из свидетельств о якобы существовавшей жестокости Русского Православного Самодержавия. И никто не задумывался, откуда попал этот факт в историческую литературу. Лишь митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн впервые опроверг эту клевету на царя в своей книге "Самодержавие Духа", где доказал, что царевич Иоанн умер от тяжелой болезни и что в дошедших до нас исторических документах нет и намека на сыноубийство.

Но что же сообщают документы?

В Московском летописце за 7090 (1581 .- Н.Ш.) год написано: "...преставися царевич Иоанн Иоаннович".

Пискаревский летописец указывает более подробно: "... в 12 час нощи лета 7090 ноября в 17 день... преставление царевича Иоанна Иоанновича".

В Новгородской четвертой летописи говорится: "Того же (7090) году преставися царевич Иоанн Иоаннович на утрени в Слободе..."

Морозовская летопись констатирует: "... не стало царевича Иоанна Иоанновича".

Как видим, об убийстве ни слова.

Что же касается фактов, свидетельствующих о смерти царевича Иоанна от отравления, то они вполне обоснованны.

В.В. Манягин в книге "Вождь Воинствующей Церкви" (2003) пишет: "По поводу болезни можно сказать определенно - это было отравление сулемой. Смерть, вызванная ею, мучительна, а доза, вызывающая такой исход, не превышает 0,18 грамма".

Кто же это установил?

"В 1963 году в Архангельском соборе Московского Кремля, - пишет Манягин, - были вскрыты четыре гробницы: Иоанна Грозного, царевича Иоанна, царя Феодора Иоанновича и полководца Скопина-Шуйского.

При исследовании останков была проверена версия об отравлении царя Иоанна Грозного.

Ученые обнаружили, что содержание мышьяка примерно одинаково во всех четырех скелетах и не превышает нормы. Но в костях царя Иоанна и царевича Иоанна было обнаружено наличие ртути, намного превышающее допустимую норму.

Некоторые историки пытались утверждать, что это вовсе не отравление, а последствие лечения сифилиса ртутными мазями. Однако исследования показали, что сифилитических изменений в останках царя и царевича не обнаружено.

После того как в 1990-х годах провели исследование захоронений московских великих княгинь и цариц, был выявлен факт отравления той же сулемой матери Иоанна Васильевича, Елены Васильевны Глинской (умерла в 1538 году), и его первой жены Анастасии Романовой (умерла в 1560 году).

Это свидетельствует о том, что царская семья на протяжении нескольких десятилетий была жертвой отравителей.

Данные этих исследований позволили утверждать, что царевич Иоанн был отравлен. Содержание яда в его останках во много раз превышает допустимую норму. Таким образом, советская историческая наука опровергает версию об убийстве царем Иоанном Васильевичем своего сына".


МИФ О СЫНОУБИЙСТВЕ СОЗДАН ИНОСТРАНЦАМИ

Иван Грозный у тела убитого им сына. Худ. Шварц В.Г. 1864

Кто же автор клеветы на Ивана Грозного? Имена этого сочинителя и его последователей известны. Их вымыслы - лишь звенья в цепи лживых измышлений о нашем великом прошлом.

Митрополит Иоанн считал, что "решающее влияние на становление русоненавистнических убеждений "исторической науки" оказали свидетельства иностранцев". О том же говорил и выдающийся исследователь древности Сергей Парамонов в книге "Откуда ты, Русь?", которую он издал под псевдонимом Сергей Лесной:

"Нашу историю писали немцы, которые вообще не знали или плохо знали русский язык". Примером того являются лживая норманнская теория, миф о призвании варягов и прочие мифы.

На то, что авторами трудов по русской истории являлись иноземцы, указывал и советский академик Б.А.Рыбаков. Он, в частности, писал:

"Во времена бироновщины, когда отстаивать русское начало в чем бы то ни было оказалось очень трудно, в Петербурге, в среде приглашенных из немецких княжеств ученых, родилась идея заимствования государственности славянами у северогерманских племен. Славяне IХ-Х веков были признаны "живущими звериньским образом" (выражение норманнистов), а строителями и создателями государства были объявлены северные разбойничьи отряды варягов-норманнов, нанимавшихся на службу к разным властителям и державших в страхе Северную Европу.

Так, под пером Зигфрида Байера, Герарда Миллера и Августа Шлецера родилась идея норманнизма, которую часто называют норманнской теорией, хотя вся сумма норманнистических высказываний за два столетия не дает права на наименование норманнизма не только теорией, но даже гипотезой, так как здесь нет ни анализа источников, ни обзора всех известных фактов".

Казалось бы, речь идет об эпохе, не относящейся к теме. Но если не понимать стремление Запада исказить правду о нашем великом прошлом, трудно поверить и в то, что написанное об Иоанне Грозном иноземцами - обычная ложь.

Можно привести тысячи примеров извращения истории нашего государства западными историками.

Но особенно злостным нападкам подверглась эпоха Грозного.

"С "легкой руки" Карамзина стало признаком хорошего тона обильно мазать эту эпоху черной краской, - писал митрополит Иоанн. - Даже самые консервативные историки-марксисты считали своим долгом отдать дань русофобской риторике, говоря о "дикости", "свирепости", "невежестве", "терроре" как о само собой разумеющихся чертах эпохи". Причем доказательствами якобы имевших место ужасов той эпохи для историков явились не свидетельства очевидцев, не архивные данные, не показания придворных, записанные и сохраненные архивами, а клеветнические измышления западных посланников.

Миф о сыноубийстве и другие лживые мифы были необходимы не только для того, чтобы выставить царя в глазах потомков кровожадным тираном, но и доказать западному миру, к тому времени "прославившемуся" ужасами инквизиции, что в России порядки не лучше.

"Начиная с Карамзина, - писал митрополит Иоанн, - русские историки воспроизводили в своих сочинениях всю ту мерзость и грязь, которыми обливали Россию заграничные "гости", и творческое "наследие" таких, как Штаден и Поссевин, долгое время воспринималось в качестве свидетельства о жизни и нравах русского народа".

То же самое говорит и А. Гулевич в книге "Царская власть и революция": "Национальная история пишется обыкновенно друзьями. История России писалась ее врагами".


КТО ЖЕ АВТОР КЛЕВЕТЫ НА ИОАННА ГРОЗНОГО?

Но кто же первый оклеветал одного из величайших русских самодержцев?

Вот эти строки, которые сочинил Антоний Поссевин (папский шпион), подхватил Генрих Штаден (германский шпион) и процитировал слишком доверчивый (?) Карамзин:

"Царевич, исполненный ревности благородной, пришел к отцу и требовал, чтобы он послал его с войском изгнать неприятеля, освободить Псков, восстановить честь России. Иоанн в волнении гнева закричал: "Мятежник! Ты вместе с боярами хочешь свергнуть меня с престола", - и поднял руку. Борис Годунов хотел удержать ее: Царь дал ему несколько ран острым жезлом своим и сильно ударил им царевича в голову. Сей несчастный упал, обливаясь кровью!"

Монах-иезуит Антоний Поссевин приехал в Москву в 1581 году, чтобы послужить посредником в переговорах русского царя с польским королем Стефаном Баторием, вторгшимся в ходе Ливонской войны в русские земли. Будучи легатом папы Григория XIII, Поссевин надеялся с помощью иезуитов добиться уступок от Иоанна IV, пользуясь сложным внешнеполитическим положением Руси. Его целью было вовсе не примирение враждующих, а подчинение Русской Церкви папскому престолу...

Католическая церковь, потеряв надежду сломить Русскую Державу и Православную Русскую Церковь открыто, путем крестовых походов, и тайно, с помощью ересей, стремилась теперь добиться этого обманом, обещая Иоанну Грозному, в случае, если он предаст истинную веру, приобретение территорий, принадлежавших ранее Византии.

"Но надежды папы и старания Поссевина не увенчались успехом, - писал М.В. Толстой в "Истории Русской Церкви". - Иоанн Васильевич оказал всю природную гибкость ума своего, ловкость и благоразумие, которым и сам иезуит должен был отдать справедливость, отринул домогательства о позволении строить на Руси латинские церкви, отклонил споры о вере и соединении Церквей на основании правил Флорентийского собора и не увлекся мечтательным обещанием приобретения всей империи Византийской, утраченной греками будто бы за отступление от Рима".

Флорентийская уния, иными словами, соглашение об объединении православной и католической церквей, была подписана в 1439 году во Флоренции. Эта уния явилась очередной попыткой Рима распространить католичество силой. В ответ на нее в 1448 году собор епископов в Москве объявил Русскую Православную Церковь автокефальной, то есть независимой от константинопольского патриарха.

Комментируя М.В. Толстого, митрополит Иоанн писал:

"Известный историк Русской Церкви мог бы добавить, что происки Рима в отношении России имеют многовековую историю, что провал миссии сделал Поссевина личным врагом царя, что само слово "иезуит", из-за бессовестности и беспринципности членов ордена, давно сделалось именем нарицательным, что сам легат приехал в Москву уже через несколько месяцев после смерти царевича и ни при каких обстоятельствах не мог быть свидетелем происшедшего".

Иоанн Васильевич ответил иезуиту твердо и грозно: "Ты говоришь, Антоний, что ваша вера римская - одна с греческою вера? И мы носим веру истинно христианскую, но не греческую. Греки нам не евангелие. У нас не греческая, а Русская вера".

Миссия потерпела полный провал, и взбешенный Поссевин, по злобе своей, сочинил миф о том, что Иоанн Грозный в порыве гнева убил своего сына и наследника престола царевича Иоанна Иоанновича.

"Поссевин говорит, - пишет митрополит Иоанн, - что царь рассердился на свою невестку, жену царевича, и во время вспыхнувшей ссоры убил его. Нелепость версии (уже с момента возникновения) была так очевидна, что потребовалось "облагородить" рассказ, найти более "достоверный" повод и "мотив убийства". Так появилась другая сказка - о том, что царевич возглавил политическую оппозицию курсу отца на переговорах с Баторием о заключении мира и был убит царем по подозрению в причастности к боярскому заговору. Обе версии совершенно голословны и бездоказательны. На их достоверность невозможно найти и намеки во всей массе дошедших до нас документов и актов, относящихся к тому времени.

А вот сведения о "естественной" смерти царевича Ивана имеют под собой документальную основу.

Еще в 1570 году болезненный и благочестивый царевич, благоговейно страшась тягот предстоявшего ему царского служения, пожаловал в Кирилло-Белозерский монастырь огромный по тем временам вклад в тысячу рублей. Предпочитая мирской славе монашеский подвиг, он сопроводил вклад условием, чтобы "ино похочет постричися, царевича князя Ивана постригли за тот вклад, а если, по грехам, царевича не станет, то и поминати".

Косвенно свидетельствует о смерти Ивана не от удара посоха и то, что в "доработанной" версии о сыноубийстве смерть его последовала не мгновенно после "рокового удара", а через четыре дня, в Александровской слободе. Впоследствии стало ясно, почему царевич угасал четыре дня - это было вызвано отравлением сулемой.

Подхватил и развил версию о "сыноубийстве" и еще один проходимец - немец Генрих Штаден, прибывший в Москву с задачами разведывательного характера.

Штаден написал клеветнические записки, которые Карамзин посчитал за правдивые и которые были разоблачены советскими историками. К примеру, И.И. Полосин назвал их "повестью душегубства, разбоя, татьбы с поличным", причем отличающейся "неподражаемым цинизмом". По словам другого советского историка, С.Б. Веселовского, "они представляли собой бессвязный рассказ едва грамотного, необразованного и некультурного авантюриста, содержащий много хвастовства и лжи".

Вернувшись в Германию, Штаден изложил проект завоевания Московии, предлагая уничтожить все церкви и монастыри, разгромить и упразднить православную веру, а затем превратить русских людей в рабов. Вот чьими данными пользовались многие русские историки, описывая в своих сочинениях эпоху Иоанна Грозного.

Русский философ Иван Александрович Ильин предупреждал, что "в мире есть народы, государства, правительства, церковные центры, закулисные организации и отдельные люди - враждебные России, особенно Православной России,тем более императорской и нерасчлененной России. Подобно тому, как есть "англофобы", "германофобы", "японофобы" - так мир изобилует "русофобами", врагами национальной России, обещающими себе от ее крушения, унижения и ослабления всяческий успех...

Поэтому, с кем бы мы ни говорили, к кому бы мы ни обращались, мы должны зорко и трезво измерять его мерилом его симпатий и намерений в отношении к единой, национальной России и не ждать: от завоевателя - спасения, от расчленителя - помощи, от религиозного совратителя - сочувствия и понимания, от погубителя - благожелательства, от клеветника- правды.

Политика есть искусство узнавать и обезвреживать врага".

А святой Василий Великий советовал выбирать из сочинений историков "только нужное для себя и согласное с Истиной, а прочее оставлять без внимания".


ПОЧЕМУ ШЕЛЬМОВАЛИ ЭПОХУ ГРОЗНОГО?

А почему вдруг подверглись клевете именно Иоанн Васильевич Грозный и время его царствования?

Ответ прост: сильная Россия Западу страшна, а Иоанн Грозный создавал Московское царство могучим, боролся за чистоту веры и укреплял Православное Русское Самодержавие, основы которого заложил святой благоверный князь Андрей Боголюбский.

Время царствования Иоанна Грозного и канун его были весьма знаменательны для России. Вот как оценивает эту эпоху доктор исторических наук С.В. Перевезенцев в книге "Царь Иван IV Грозный":

"В XV столетии произошли события, особо важные для России, оказавшие огромное влияние на всю ее дальнейшую историю - в 1439 году во Флоренции было подписано соглашение об объединении католической и православной церквей; в 1448 году, в ответ на Флорентийскую унию, собор епископов в Москве провозгласил Русскую Церковь автокефальной, т.е. независимой от константинопольского патриарха; в 1453 году прекратила свое существование Византийская империя; в 1480 году Русское государство окончательно избавилось от татаро-монгольского ига.

Для русского религиозно-мифологического сознания той поры столь быстрая последовательность, фактически совпадение этих событий не могло казаться случайным. И смысл виделся совершенно определенный - Сам Господь избрал Русь для осуществления на Земле неких Высших, Божественных предначертаний, ибо Россия осталась единственным в мире государством, которое несло человечеству свет правой веры. В этот период Москва начинает осознаваться как центр, ядро, средоточие не только России, но всего мира".

И вполне естественно Запад забил тревогу.

Не имея возможности уничтожить Русь военным путем, Запад прибег к клевете и шельмованию с целью подрыва авторитета верховной государственной власти в России.

Наш историк Иван Егорович Забелин писал:

"Всем известно, что древние, в особенности греки и римляне, умели воспитывать героев... Это умение заключалось лишь в том, что они умели изображать в своей истории лучших передовых своих деятелей, не только в исторической, но и в поэтической правде.

Они умели ценить заслуги героев, умели различать золотую правду и истину этих заслуг от житейской лжи и грязи, в которой каждый человек необходимо проживает и всегда больше или меньше марается.

Они умели отличать в этих заслугах не только реальную и, так сказать, полезную их сущность, но и сущность идеальную, то есть историческую идею исполненного дела и подвига, что необходимо и возвышало характер героя до степени идеала".

О наших же историках Забелин с сожалением сказал:

"Как известно, мы очень усердно только отрицаем и обличаем нашу историю и о каких-либо характерах и идеалах не смеем и помышлять. Идеального в своей истории мы не допускаем... Вся наша история есть темное царство невежества, варварства, суесвятства, рабства и так дальше. Лицемерить нечего: так думает большинство образованных русских людей..."


БЫЛ ЛИ ИОАНН ГРОЗНЫЙ ЖЕСТОКИМ?

Инструктируя создателей фильма "Иван Грозный" режиссера Эйзенштейна и исполнителя роли царя - Черкасова, Сталин сказал:

"Иоанн Грозный был очень жестким. Показывать, что он был жестким, можно. Но нужно показать, почему нужно быть жестким. Одна из ошибок Иоанна Грозного состояла в том, что он не уничтожил пять крупных феодальных семейств. Если он эти пять крупных семейств уничтожил бы, то вообще не было бы Смутного времени".

Иоанна Грозного называли тираном, приписывали ему непомерные жестокости, а между тем Сталин, который внимательно изучил политику царя, сделал вывод, что тот даже проявил излишнюю мягкость к враждебным боярским семействам, помиловав их и тем самым позволил ввергнуть Россию в Смутное время, унесшее почти половину населения Московии.

Между тем факты опровергают жестокость царя и бесчеловечность опричного "террора".

Н.Скуратов в статье "Иван Грозный - взгляд на время царствования с точки зрения укрепления государства Российского" пишет:

"Обычному, несведущему в истории человеку, который не прочь иногда посмотреть фильмы и почитать газету, может показаться, что опричники Иоанна Грозного перебили половину населения страны. Между тем число жертв политических репрессий 50-летнего царствования хорошо известно по достоверным историческим источникам.

Подавляющее большинство погибших названо в них поименно... казненные принадлежали к высшим сословиям и были виновны во вполне реальных, а не в мифических заговорах и изменах... Почти все они ранее бывали прощаемы под крестные целовальные клятвы, то есть являлись клятвопреступниками, политическими рецидивистами".

Манягин отмечает, что такой же точки зрения придерживались митрополит Иоанн и историк Р.Г. Скрынников, которые указали, что за 50 лет правления Грозного царя к смертной казни были приговорены не более 4-5 тысяч человек. Но из этой цифры надо убрать казненных бояр до 1547 года, то есть до венчания Иоанна Васильевича на царство. Не может же он отвечать за взаимные убийства различных боярских кланов, рвавшихся к власти.

Манягин пишет: "Во времена царствования Иоанна IV смертной казнью карали за: убийство, изнасилование, содомию, похищение людей, поджог жилого дома с людьми, ограбление храма, государственную измену.

Для сравнения: во время правления царя Алексея Михайловича смертной казнью карались уже 80 видов преступлений, а при Петре I - более 120!.

Каждый смертный приговор при Иоанне IV выносился только в Москве и утверждался лично царем".

Власть православного царя Иоанна Васильевича была много мягче, нежели в Европе, о чем Манягин говорит следующее: "В том же XVI веке в других государствах правительства совершали действительно чудовищные беззакония.

В 1572 году во время Варфоломеевской ночи во Франции перебито свыше 80 тысяч протестантов.

В Англии за первую половину XVI века было повешено только за бродяжничество 70 тысяч человек.

В Германии при подавлении крестьянского восстания 1525 года казнили более 100 тысяч человек.

Герцог Альба уничтожил при взятии Антверпена 8 тысяч и в Гарлеме 20 тысяч человек, а всего в Нидерландах испанцы убили около 100 тысяч человек".

Итак, в "просвещенной" и "милосердной" Европе примерно за тот же период казнили более 378 тысяч человек, большей частью безвинных, а в России при Иоанне Грозном за конкретные тяжкие преступления были казнены 4-5 тысяч. Почему же Грозный царь-тиран, а европейцы - само милосердие?

За время царствования Иоанна Грозного прирост населения составил 30-50%, за время правления Петра I убыль населения составила 40%.

Поэтому царь Грозный - тиран, а Петр - Великий. Теперь мы видим, сколь точно определение И.Л. Солоневича: "Русский историк является специалистом по извращению истории России".

Говоря о казнях, не следует забывать, что именно "не уничтоженное" боярское семейство Шуйских было одним из тех семейств, что толкнули Россию к Смутному времени.

Именно со времени правления Василия Шуйского была нарушена православная вертикаль власти.

Начиная с правления Иоанна III было установлено, что царь присягает Богу, а народ присягает царю как Помазаннику Божиему. Но безбожник Шуйский дал клятву не Богу - Он дал подкрестную клятву боярской верхушке. Это было началом разрушения Самодержавия, построенного династией Рюриковичей. И разрушение это стало результатом не жестокости, а, напротив, чрезвычайного милосердия Иоанна Грозного.

"Мягкий и незлобивый по природе, - отмечал митрополит Иоанн, - царь страдал и мучился, вынужденный применять крутые меры".

Часто бывало, что едва только начиналась казнь приговоренных по суду злостных преступников, как прибывал гонец с царской грамотой и те, кто еще не был казнен, отпускались под крестное целование. Но что безбожному слуге бесовскому до этого целования? В благодарность за милосердие царя отравили сулемой...

И Россия покатилась к Смутному времени, в период которого из 15 миллионов человек потеряла 7 миллионов, а спасена была от полной гибели и превращения в польско-литовскую колонию лишь благодаря тому гениальному изобретению Иоанна Грозного, о котором мы незаслуженно забыли.

Именно Земский собор, созванный в 1613 году по законам и правилам, внедренным Иоанном Грозным, смог возродить самодержавное правление.

На этом Московском Земско-поместном соборе были окончательно отвергнуты посягательства на престол зарубежных самозванцев и избран русским царем Михаил Федорович Романов.

Ведь подвиг князя Дмитрия Михайловича Пожарского не только в том, что он освободил Москву, но и в том, что он не польстился на царский престол и не "крикнул" себя тут же царем, подобно Шуйскому с помощью ближайших к нему лиц, а согласился лишь на временное управление страной, немедленно начав подготовку к созыву Московского Земско-поместного собора всея Русской земли, поддержавшего введение опричнины во имя спасения Православной веры и самой Русской земли.


Николай Шахмагонов

***

Приложение: Синодик опальных царя Ивана Грозного

Увидев в 1885 году в Санкт-Петербурге на выставке новую картину Ильи Репина "Иван Грозный и его сын Иван 16 ноября 1581 года", которая потом стала известна под упрощенным названием "Иван Грозный убивает своего сына", обер-прокурор Святейшего Синода и выдающийся русский мыслитель Константин Петрович Победоносцев был крайне возмущен ее сюжетом, в котором вымысел выдавался за факт, и написал императору Александру III: "Нельзя назвать картину исторической, так как этот момент... чисто фантастический".


ОТЧЕГО ЖЕ УМЕР ЦАРЕВИЧ?

Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года. Худ. И. Е. Репин. 1885 г

Действительно, факт убийства царем Иоанном Васильевичем Грозным своего сына царевича Иоанна до недавнего времени казался бесспорным, ведь он нашел отражение даже в школьных учебниках, как одно из свидетельств о якобы существовавшей жестокости Русского Православного Самодержавия. И никто не задумывался, откуда попал этот факт в историческую литературу. Лишь митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн впервые опроверг эту клевету на царя в своей книге "Самодержавие Духа", где доказал, что царевич Иоанн умер от тяжелой болезни и что в дошедших до нас исторических документах нет и намека на сыноубийство.

Но что же сообщают документы?

В Московском летописце за 7090 (1581 .- Н.Ш.) год написано: "...преставися царевич Иоанн Иоаннович".

Пискаревский летописец указывает более подробно: "... в 12 час нощи лета 7090 ноября в 17 день... преставление царевича Иоанна Иоанновича".

В Новгородской четвертой летописи говорится: "Того же (7090) году преставися царевич Иоанн Иоаннович на утрени в Слободе..."

Морозовская летопись констатирует: "... не стало царевича Иоанна Иоанновича".

Как видим, об убийстве ни слова.

Что же касается фактов, свидетельствующих о смерти царевича Иоанна от отравления, то они вполне обоснованны.

В.В. Манягин в книге "Вождь Воинствующей Церкви" (2003) пишет: "По поводу болезни можно сказать определенно - это было отравление сулемой. Смерть, вызванная ею, мучительна, а доза, вызывающая такой исход, не превышает 0,18 грамма".

Кто же это установил?

"В 1963 году в Архангельском соборе Московского Кремля, - пишет Манягин, - были вскрыты четыре гробницы: Иоанна Грозного, царевича Иоанна, царя Феодора Иоанновича и полководца Скопина-Шуйского.

При исследовании останков была проверена версия об отравлении царя Иоанна Грозного.

Ученые обнаружили, что содержание мышьяка примерно одинаково во всех четырех скелетах и не превышает нормы. Но в костях царя Иоанна и царевича Иоанна было обнаружено наличие ртути, намного превышающее допустимую норму.

Некоторые историки пытались утверждать, что это вовсе не отравление, а последствие лечения сифилиса ртутными мазями. Однако исследования показали, что сифилитических изменений в останках царя и царевича не обнаружено.

После того как в 1990-х годах провели исследование захоронений московских великих княгинь и цариц, был выявлен факт отравления той же сулемой матери Иоанна Васильевича, Елены Васильевны Глинской (умерла в 1538 году), и его первой жены Анастасии Романовой (умерла в 1560 году).

Это свидетельствует о том, что царская семья на протяжении нескольких десятилетий была жертвой отравителей.

Данные этих исследований позволили утверждать, что царевич Иоанн был отравлен. Содержание яда в его останках во много раз превышает допустимую норму. Таким образом, советская историческая наука опровергает версию об убийстве царем Иоанном Васильевичем своего сына".


МИФ О СЫНОУБИЙСТВЕ СОЗДАН ИНОСТРАНЦАМИ

Иван Грозный у тела убитого им сына. Худ. Шварц В.Г. 1864

Кто же автор клеветы на Ивана Грозного? Имена этого сочинителя и его последователей известны. Их вымыслы - лишь звенья в цепи лживых измышлений о нашем великом прошлом.

Митрополит Иоанн считал, что "решающее влияние на становление русоненавистнических убеждений "исторической науки" оказали свидетельства иностранцев". О том же говорил и выдающийся исследователь древности Сергей Парамонов в книге "Откуда ты, Русь?", которую он издал под псевдонимом Сергей Лесной:

"Нашу историю писали немцы, которые вообще не знали или плохо знали русский язык". Примером того являются лживая норманнская теория, миф о призвании варягов и прочие мифы.

На то, что авторами трудов по русской истории являлись иноземцы, указывал и советский академик Б.А.Рыбаков. Он, в частности, писал:

"Во времена бироновщины, когда отстаивать русское начало в чем бы то ни было оказалось очень трудно, в Петербурге, в среде приглашенных из немецких княжеств ученых, родилась идея заимствования государственности славянами у северогерманских племен. Славяне IХ-Х веков были признаны "живущими звериньским образом" (выражение норманнистов), а строителями и создателями государства были объявлены северные разбойничьи отряды варягов-норманнов, нанимавшихся на службу к разным властителям и державших в страхе Северную Европу.

Так, под пером Зигфрида Байера, Герарда Миллера и Августа Шлецера родилась идея норманнизма, которую часто называют норманнской теорией, хотя вся сумма норманнистических высказываний за два столетия не дает права на наименование норманнизма не только теорией, но даже гипотезой, так как здесь нет ни анализа источников, ни обзора всех известных фактов".

Казалось бы, речь идет об эпохе, не относящейся к теме. Но если не понимать стремление Запада исказить правду о нашем великом прошлом, трудно поверить и в то, что написанное об Иоанне Грозном иноземцами - обычная ложь.

Можно привести тысячи примеров извращения истории нашего государства западными историками.

Но особенно злостным нападкам подверглась эпоха Грозного.

"С "легкой руки" Карамзина стало признаком хорошего тона обильно мазать эту эпоху черной краской, - писал митрополит Иоанн. - Даже самые консервативные историки-марксисты считали своим долгом отдать дань русофобской риторике, говоря о "дикости", "свирепости", "невежестве", "терроре" как о само собой разумеющихся чертах эпохи". Причем доказательствами якобы имевших место ужасов той эпохи для историков явились не свидетельства очевидцев, не архивные данные, не показания придворных, записанные и сохраненные архивами, а клеветнические измышления западных посланников.

Миф о сыноубийстве и другие лживые мифы были необходимы не только для того, чтобы выставить царя в глазах потомков кровожадным тираном, но и доказать западному миру, к тому времени "прославившемуся" ужасами инквизиции, что в России порядки не лучше.

"Начиная с Карамзина, - писал митрополит Иоанн, - русские историки воспроизводили в своих сочинениях всю ту мерзость и грязь, которыми обливали Россию заграничные "гости", и творческое "наследие" таких, как Штаден и Поссевин, долгое время воспринималось в качестве свидетельства о жизни и нравах русского народа".

То же самое говорит и А. Гулевич в книге "Царская власть и революция": "Национальная история пишется обыкновенно друзьями. История России писалась ее врагами".


КТО ЖЕ АВТОР КЛЕВЕТЫ НА ИОАННА ГРОЗНОГО?

Но кто же первый оклеветал одного из величайших русских самодержцев?

Вот эти строки, которые сочинил Антоний Поссевин (папский шпион), подхватил Генрих Штаден (германский шпион) и процитировал слишком доверчивый (?) Карамзин:

"Царевич, исполненный ревности благородной, пришел к отцу и требовал, чтобы он послал его с войском изгнать неприятеля, освободить Псков, восстановить честь России. Иоанн в волнении гнева закричал: "Мятежник! Ты вместе с боярами хочешь свергнуть меня с престола", - и поднял руку. Борис Годунов хотел удержать ее: Царь дал ему несколько ран острым жезлом своим и сильно ударил им царевича в голову. Сей несчастный упал, обливаясь кровью!"

Монах-иезуит Антоний Поссевин приехал в Москву в 1581 году, чтобы послужить посредником в переговорах русского царя с польским королем Стефаном Баторием, вторгшимся в ходе Ливонской войны в русские земли. Будучи легатом папы Григория XIII, Поссевин надеялся с помощью иезуитов добиться уступок от Иоанна IV, пользуясь сложным внешнеполитическим положением Руси. Его целью было вовсе не примирение враждующих, а подчинение Русской Церкви папскому престолу...

Католическая церковь, потеряв надежду сломить Русскую Державу и Православную Русскую Церковь открыто, путем крестовых походов, и тайно, с помощью ересей, стремилась теперь добиться этого обманом, обещая Иоанну Грозному, в случае, если он предаст истинную веру, приобретение территорий, принадлежавших ранее Византии.

"Но надежды папы и старания Поссевина не увенчались успехом, - писал М.В. Толстой в "Истории Русской Церкви". - Иоанн Васильевич оказал всю природную гибкость ума своего, ловкость и благоразумие, которым и сам иезуит должен был отдать справедливость, отринул домогательства о позволении строить на Руси латинские церкви, отклонил споры о вере и соединении Церквей на основании правил Флорентийского собора и не увлекся мечтательным обещанием приобретения всей империи Византийской, утраченной греками будто бы за отступление от Рима".

Флорентийская уния, иными словами, соглашение об объединении православной и католической церквей, была подписана в 1439 году во Флоренции. Эта уния явилась очередной попыткой Рима распространить католичество силой. В ответ на нее в 1448 году собор епископов в Москве объявил Русскую Православную Церковь автокефальной, то есть независимой от константинопольского патриарха.

Комментируя М.В. Толстого, митрополит Иоанн писал:

"Известный историк Русской Церкви мог бы добавить, что происки Рима в отношении России имеют многовековую историю, что провал миссии сделал Поссевина личным врагом царя, что само слово "иезуит", из-за бессовестности и беспринципности членов ордена, давно сделалось именем нарицательным, что сам легат приехал в Москву уже через несколько месяцев после смерти царевича и ни при каких обстоятельствах не мог быть свидетелем происшедшего".

Иоанн Васильевич ответил иезуиту твердо и грозно: "Ты говоришь, Антоний, что ваша вера римская - одна с греческою вера? И мы носим веру истинно христианскую, но не греческую. Греки нам не евангелие. У нас не греческая, а Русская вера".

Миссия потерпела полный провал, и взбешенный Поссевин, по злобе своей, сочинил миф о том, что Иоанн Грозный в порыве гнева убил своего сына и наследника престола царевича Иоанна Иоанновича.

"Поссевин говорит, - пишет митрополит Иоанн, - что царь рассердился на свою невестку, жену царевича, и во время вспыхнувшей ссоры убил его. Нелепость версии (уже с момента возникновения) была так очевидна, что потребовалось "облагородить" рассказ, найти более "достоверный" повод и "мотив убийства". Так появилась другая сказка - о том, что царевич возглавил политическую оппозицию курсу отца на переговорах с Баторием о заключении мира и был убит царем по подозрению в причастности к боярскому заговору. Обе версии совершенно голословны и бездоказательны. На их достоверность невозможно найти и намеки во всей массе дошедших до нас документов и актов, относящихся к тому времени.

А вот сведения о "естественной" смерти царевича Ивана имеют под собой документальную основу.

Еще в 1570 году болезненный и благочестивый царевич, благоговейно страшась тягот предстоявшего ему царского служения, пожаловал в Кирилло-Белозерский монастырь огромный по тем временам вклад в тысячу рублей. Предпочитая мирской славе монашеский подвиг, он сопроводил вклад условием, чтобы "ино похочет постричися, царевича князя Ивана постригли за тот вклад, а если, по грехам, царевича не станет, то и поминати".

Косвенно свидетельствует о смерти Ивана не от удара посоха и то, что в "доработанной" версии о сыноубийстве смерть его последовала не мгновенно после "рокового удара", а через четыре дня, в Александровской слободе. Впоследствии стало ясно, почему царевич угасал четыре дня - это было вызвано отравлением сулемой.

Подхватил и развил версию о "сыноубийстве" и еще один проходимец - немец Генрих Штаден, прибывший в Москву с задачами разведывательного характера.

Штаден написал клеветнические записки, которые Карамзин посчитал за правдивые и которые были разоблачены советскими историками. К примеру, И.И. Полосин назвал их "повестью душегубства, разбоя, татьбы с поличным", причем отличающейся "неподражаемым цинизмом". По словам другого советского историка, С.Б. Веселовского, "они представляли собой бессвязный рассказ едва грамотного, необразованного и некультурного авантюриста, содержащий много хвастовства и лжи".

Вернувшись в Германию, Штаден изложил проект завоевания Московии, предлагая уничтожить все церкви и монастыри, разгромить и упразднить православную веру, а затем превратить русских людей в рабов. Вот чьими данными пользовались многие русские историки, описывая в своих сочинениях эпоху Иоанна Грозного.

Русский философ Иван Александрович Ильин предупреждал, что "в мире есть народы, государства, правительства, церковные центры, закулисные организации и отдельные люди - враждебные России, особенно Православной России,тем более императорской и нерасчлененной России. Подобно тому, как есть "англофобы", "германофобы", "японофобы" - так мир изобилует "русофобами", врагами национальной России, обещающими себе от ее крушения, унижения и ослабления всяческий успех...

Поэтому, с кем бы мы ни говорили, к кому бы мы ни обращались, мы должны зорко и трезво измерять его мерилом его симпатий и намерений в отношении к единой, национальной России и не ждать: от завоевателя - спасения, от расчленителя - помощи, от религиозного совратителя - сочувствия и понимания, от погубителя - благожелательства, от клеветника- правды.

Политика есть искусство узнавать и обезвреживать врага".

А святой Василий Великий советовал выбирать из сочинений историков "только нужное для себя и согласное с Истиной, а прочее оставлять без внимания".


ПОЧЕМУ ШЕЛЬМОВАЛИ ЭПОХУ ГРОЗНОГО?

А почему вдруг подверглись клевете именно Иоанн Васильевич Грозный и время его царствования?

Ответ прост: сильная Россия Западу страшна, а Иоанн Грозный создавал Московское царство могучим, боролся за чистоту веры и укреплял Православное Русское Самодержавие, основы которого заложил святой благоверный князь Андрей Боголюбский.

Время царствования Иоанна Грозного и канун его были весьма знаменательны для России. Вот как оценивает эту эпоху доктор исторических наук С.В. Перевезенцев в книге "Царь Иван IV Грозный":

"В XV столетии произошли события, особо важные для России, оказавшие огромное влияние на всю ее дальнейшую историю - в 1439 году во Флоренции было подписано соглашение об объединении католической и православной церквей; в 1448 году, в ответ на Флорентийскую унию, собор епископов в Москве провозгласил Русскую Церковь автокефальной, т.е. независимой от константинопольского патриарха; в 1453 году прекратила свое существование Византийская империя; в 1480 году Русское государство окончательно избавилось от татаро-монгольского ига.

Для русского религиозно-мифологического сознания той поры столь быстрая последовательность, фактически совпадение этих событий не могло казаться случайным. И смысл виделся совершенно определенный - Сам Господь избрал Русь для осуществления на Земле неких Высших, Божественных предначертаний, ибо Россия осталась единственным в мире государством, которое несло человечеству свет правой веры. В этот период Москва начинает осознаваться как центр, ядро, средоточие не только России, но всего мира".

И вполне естественно Запад забил тревогу.

Не имея возможности уничтожить Русь военным путем, Запад прибег к клевете и шельмованию с целью подрыва авторитета верховной государственной власти в России.

Наш историк Иван Егорович Забелин писал:

"Всем известно, что древние, в особенности греки и римляне, умели воспитывать героев... Это умение заключалось лишь в том, что они умели изображать в своей истории лучших передовых своих деятелей, не только в исторической, но и в поэтической правде.

Они умели ценить заслуги героев, умели различать золотую правду и истину этих заслуг от житейской лжи и грязи, в которой каждый человек необходимо проживает и всегда больше или меньше марается.

Они умели отличать в этих заслугах не только реальную и, так сказать, полезную их сущность, но и сущность идеальную, то есть историческую идею исполненного дела и подвига, что необходимо и возвышало характер героя до степени идеала".

О наших же историках Забелин с сожалением сказал:

"Как известно, мы очень усердно только отрицаем и обличаем нашу историю и о каких-либо характерах и идеалах не смеем и помышлять. Идеального в своей истории мы не допускаем... Вся наша история есть темное царство невежества, варварства, суесвятства, рабства и так дальше. Лицемерить нечего: так думает большинство образованных русских людей..."


БЫЛ ЛИ ИОАНН ГРОЗНЫЙ ЖЕСТОКИМ?

Инструктируя создателей фильма "Иван Грозный" режиссера Эйзенштейна и исполнителя роли царя - Черкасова, Сталин сказал:

"Иоанн Грозный был очень жестким. Показывать, что он был жестким, можно. Но нужно показать, почему нужно быть жестким. Одна из ошибок Иоанна Грозного состояла в том, что он не уничтожил пять крупных феодальных семейств. Если он эти пять крупных семейств уничтожил бы, то вообще не было бы Смутного времени".

Иоанна Грозного называли тираном, приписывали ему непомерные жестокости, а между тем Сталин, который внимательно изучил политику царя, сделал вывод, что тот даже проявил излишнюю мягкость к враждебным боярским семействам, помиловав их и тем самым позволил ввергнуть Россию в Смутное время, унесшее почти половину населения Московии.

Между тем факты опровергают жестокость царя и бесчеловечность опричного "террора".

Н.Скуратов в статье "Иван Грозный - взгляд на время царствования с точки зрения укрепления государства Российского" пишет:

"Обычному, несведущему в истории человеку, который не прочь иногда посмотреть фильмы и почитать газету, может показаться, что опричники Иоанна Грозного перебили половину населения страны. Между тем число жертв политических репрессий 50-летнего царствования хорошо известно по достоверным историческим источникам.

Подавляющее большинство погибших названо в них поименно... казненные принадлежали к высшим сословиям и были виновны во вполне реальных, а не в мифических заговорах и изменах... Почти все они ранее бывали прощаемы под крестные целовальные клятвы, то есть являлись клятвопреступниками, политическими рецидивистами".

Манягин отмечает, что такой же точки зрения придерживались митрополит Иоанн и историк Р.Г. Скрынников, которые указали, что за 50 лет правления Грозного царя к смертной казни были приговорены не более 4-5 тысяч человек. Но из этой цифры надо убрать казненных бояр до 1547 года, то есть до венчания Иоанна Васильевича на царство. Не может же он отвечать за взаимные убийства различных боярских кланов, рвавшихся к власти.

Манягин пишет: "Во времена царствования Иоанна IV смертной казнью карали за: убийство, изнасилование, содомию, похищение людей, поджог жилого дома с людьми, ограбление храма, государственную измену.

Для сравнения: во время правления царя Алексея Михайловича смертной казнью карались уже 80 видов преступлений, а при Петре I - более 120!.

Каждый смертный приговор при Иоанне IV выносился только в Москве и утверждался лично царем".

Власть православного царя Иоанна Васильевича была много мягче, нежели в Европе, о чем Манягин говорит следующее: "В том же XVI веке в других государствах правительства совершали действительно чудовищные беззакония.

В 1572 году во время Варфоломеевской ночи во Франции перебито свыше 80 тысяч протестантов.

В Англии за первую половину XVI века было повешено только за бродяжничество 70 тысяч человек.

В Германии при подавлении крестьянского восстания 1525 года казнили более 100 тысяч человек.

Герцог Альба уничтожил при взятии Антверпена 8 тысяч и в Гарлеме 20 тысяч человек, а всего в Нидерландах испанцы убили около 100 тысяч человек".

Итак, в "просвещенной" и "милосердной" Европе примерно за тот же период казнили более 378 тысяч человек, большей частью безвинных, а в России при Иоанне Грозном за конкретные тяжкие преступления были казнены 4-5 тысяч. Почему же Грозный царь-тиран, а европейцы - само милосердие?

За время царствования Иоанна Грозного прирост населения составил 30-50%, за время правления Петра I убыль населения составила 40%.

Поэтому царь Грозный - тиран, а Петр - Великий. Теперь мы видим, сколь точно определение И.Л. Солоневича: "Русский историк является специалистом по извращению истории России".

Говоря о казнях, не следует забывать, что именно "не уничтоженное" боярское семейство Шуйских было одним из тех семейств, что толкнули Россию к Смутному времени.

Именно со времени правления Василия Шуйского была нарушена православная вертикаль власти.

Начиная с правления Иоанна III было установлено, что царь присягает Богу, а народ присягает царю как Помазаннику Божиему. Но безбожник Шуйский дал клятву не Богу - Он дал подкрестную клятву боярской верхушке. Это было началом разрушения Самодержавия, построенного династией Рюриковичей. И разрушение это стало результатом не жестокости, а, напротив, чрезвычайного милосердия Иоанна Грозного.

"Мягкий и незлобивый по природе, - отмечал митрополит Иоанн, - царь страдал и мучился, вынужденный применять крутые меры".

Часто бывало, что едва только начиналась казнь приговоренных по суду злостных преступников, как прибывал гонец с царской грамотой и те, кто еще не был казнен, отпускались под крестное целование. Но что безбожному слуге бесовскому до этого целования? В благодарность за милосердие царя отравили сулемой...

И Россия покатилась к Смутному времени, в период которого из 15 миллионов человек потеряла 7 миллионов, а спасена была от полной гибели и превращения в польско-литовскую колонию лишь благодаря тому гениальному изобретению Иоанна Грозного, о котором мы незаслуженно забыли.

Именно Земский собор, созванный в 1613 году по законам и правилам, внедренным Иоанном Грозным, смог возродить самодержавное правление.

На этом Московском Земско-поместном соборе были окончательно отвергнуты посягательства на престол зарубежных самозванцев и избран русским царем Михаил Федорович Романов.

Ведь подвиг князя Дмитрия Михайловича Пожарского не только в том, что он освободил Москву, но и в том, что он не польстился на царский престол и не "крикнул" себя тут же царем, подобно Шуйскому с помощью ближайших к нему лиц, а согласился лишь на временное управление страной, немедленно начав подготовку к созыву Московского Земско-поместного собора всея Русской земли, поддержавшего введение опричнины во имя спасения Православной веры и самой Русской земли.


Николай Шахмагонов

***

Приложение: Синодик опальных царя Ивана Грозного

Читать далее »

Коллекция необычных фактов — Иван Грозный.

 
Как выглядел Иван Грозный?
В 1963 г. известный антрополог М.М. Герасимов, изучив царские останки, реконструировал облик царя. Государь всея Руси был, оказывается, широкоплеч и высок (под 180 см), а под конец жизни он располнел и имел внушительный вес – не менее 85-90 кг.
А теперь сравним сведения посла Даниила Принца фон Бухау, который посетил русский двор в 1576 и 1578 гг.: «Он очень высокого роста. Тело имеет полное силы и довольно толстое, большие глаза , которые у него постоянно бегают, наблюдают все тщательным образом. Борода у него рыжая с небольшим оттенком черноты, довольно длинная и густая, но волосы на голове, как большая часть русских, бреет бритвой».
Английский дипломат Джером Горсей, живший в России с перерывами в 1573-1591 гг. и заправлявший делами Московской компании, таким запомнил русского государя: «Он был приятной наружности, имел хорошие черты лица, высокий лоб, резкий голос – настоящий скиф, хитрый, жестокий, кровожадный, безжалостный, сам и по своей воле и разумению управлял как внутренними, так и внешними делами государства…»
Герасимов писал, что по своему расовому типу русский царь Иван Грозный объединяет признаки средиземноморского типа и черты, присущие западным славянам. Первые он мог унаследовать через отца – от бабушки-гречанки Софьи Палеолог; вторые – от матери, Елены Глинской, у которой в роду были поляки, литовцы, а также сербы (по линии матери).
Жены Ивана Грозного
Анастасия Романовна Захаркина-Юрьева, первая жена Ивана Грозного, была похоронена в усыпальнице Вознесенского собора Московского Кремля. Когда ее гробницу вскрыли, а останки тела направили на судебно-медицинскую экспертизу, выяснилось, что в ее останках содержание ртути зашкаливает, других же ядов нет. Очень похоже на то, что царицу отравили солями ртути. До экспертизы считалось, что царицу истощили частые роды (в семье родилось 6 детей).
А был ли мотив? 3 февраля 1547 года Иван IV женился на Анастасии, чем вызвал, мягко говоря, недоумение знати. Дело в том, что царь взял в жены представительницу незнатного рода. Князь Семен Лобанов-Ростовский обвинил царя в том, что «их  всех государь не жалует, великих родов бесчестит, а приближает к себе молодых людей, а нас ими теснит; да и тем нас истеснился, что женился». Смерть 25-летней Анастасии 7 августа 1560 года стала причиной опал и казней многих придворных, поскольку царь подозревал, что стал вдовцом отнюдь не по воле Божьей.
Иван Грозный сильно переживал смерть супруги. По сообщениям летописцев, от горя и слез он еле держался на ногах, «от великого стенания и от жалости сердца». Несмотря на великое горе, государь вскоре принял решение вновь жениться.  И 21 августа 1561 года царицей Московской  и всея Руси стала Кученей, дочь кабардинского князя Темрюка. Она приняла православие и имя Мария. Но… увы и ах! В 1569 году русский царь вновь овдовел: Мария Темрюковна заболела и умерла в Александровской слободе.
Новой женой Ивана Грозного стала Марфа Собакина, но этот брак продлился меньше года. О красоте Марфы ходили легенды, а государь выбрал ее на «конкурсе невест» (кастинге, говоря современным языком). Со всей страны ко двору на смотрины съехались незамужние дочери бояр и дворян. Марфу царь выбрал из 1500 невест, и было ему на тот момент чуть больше сорока.
Предполагают, что смерть Марфы,  не была естественной: заболела она еще до свадьбы. Ее останки эксперты-криминалисты проверяли на ртуть и на мышьяк, но эти яды не обнаружили, а другие яды за 400 лет могли и «раствориться». Но свадьба все-таки состоялась 28 октября 1571 года, а скончалась Марфа Собакина 14 ноября того же года. Похоронена она была рядом с Марией Темрюковной.

 
Как выглядел Иван Грозный?
В 1963 г. известный антрополог М.М. Герасимов, изучив царские останки, реконструировал облик царя. Государь всея Руси был, оказывается, широкоплеч и высок (под 180 см), а под конец жизни он располнел и имел внушительный вес – не менее 85-90 кг.
А теперь сравним сведения посла Даниила Принца фон Бухау, который посетил русский двор в 1576 и 1578 гг.: «Он очень высокого роста. Тело имеет полное силы и довольно толстое, большие глаза , которые у него постоянно бегают, наблюдают все тщательным образом. Борода у него рыжая с небольшим оттенком черноты, довольно длинная и густая, но волосы на голове, как большая часть русских, бреет бритвой».
Английский дипломат Джером Горсей, живший в России с перерывами в 1573-1591 гг. и заправлявший делами Московской компании, таким запомнил русского государя: «Он был приятной наружности, имел хорошие черты лица, высокий лоб, резкий голос – настоящий скиф, хитрый, жестокий, кровожадный, безжалостный, сам и по своей воле и разумению управлял как внутренними, так и внешними делами государства…»
Герасимов писал, что по своему расовому типу русский царь Иван Грозный объединяет признаки средиземноморского типа и черты, присущие западным славянам. Первые он мог унаследовать через отца – от бабушки-гречанки Софьи Палеолог; вторые – от матери, Елены Глинской, у которой в роду были поляки, литовцы, а также сербы (по линии матери).
Жены Ивана Грозного
Анастасия Романовна Захаркина-Юрьева, первая жена Ивана Грозного, была похоронена в усыпальнице Вознесенского собора Московского Кремля. Когда ее гробницу вскрыли, а останки тела направили на судебно-медицинскую экспертизу, выяснилось, что в ее останках содержание ртути зашкаливает, других же ядов нет. Очень похоже на то, что царицу отравили солями ртути. До экспертизы считалось, что царицу истощили частые роды (в семье родилось 6 детей).
А был ли мотив? 3 февраля 1547 года Иван IV женился на Анастасии, чем вызвал, мягко говоря, недоумение знати. Дело в том, что царь взял в жены представительницу незнатного рода. Князь Семен Лобанов-Ростовский обвинил царя в том, что «их  всех государь не жалует, великих родов бесчестит, а приближает к себе молодых людей, а нас ими теснит; да и тем нас истеснился, что женился». Смерть 25-летней Анастасии 7 августа 1560 года стала причиной опал и казней многих придворных, поскольку царь подозревал, что стал вдовцом отнюдь не по воле Божьей.
Иван Грозный сильно переживал смерть супруги. По сообщениям летописцев, от горя и слез он еле держался на ногах, «от великого стенания и от жалости сердца». Несмотря на великое горе, государь вскоре принял решение вновь жениться.  И 21 августа 1561 года царицей Московской  и всея Руси стала Кученей, дочь кабардинского князя Темрюка. Она приняла православие и имя Мария. Но… увы и ах! В 1569 году русский царь вновь овдовел: Мария Темрюковна заболела и умерла в Александровской слободе.
Новой женой Ивана Грозного стала Марфа Собакина, но этот брак продлился меньше года. О красоте Марфы ходили легенды, а государь выбрал ее на «конкурсе невест» (кастинге, говоря современным языком). Со всей страны ко двору на смотрины съехались незамужние дочери бояр и дворян. Марфу царь выбрал из 1500 невест, и было ему на тот момент чуть больше сорока.
Предполагают, что смерть Марфы,  не была естественной: заболела она еще до свадьбы. Ее останки эксперты-криминалисты проверяли на ртуть и на мышьяк, но эти яды не обнаружили, а другие яды за 400 лет могли и «раствориться». Но свадьба все-таки состоялась 28 октября 1571 года, а скончалась Марфа Собакина 14 ноября того же года. Похоронена она была рядом с Марией Темрюковной.

Читать далее »