пятница, ноября 21, 2014
Unknown
пятница, 21 ноября 2014 г.
четверг, 8 мая 2014 г.
Советские солдаты глазами гитлеровцев
Западные понятия о непроходимости местности для русских имеют лишь очень ограниченное значение. Здесь дух немецкого солдата, его храбрость, инициатива, самоотверженность боролись против отчаянного сопротивления противника, сила которого заключалась в благоприятной для него местности, в выносливости и невероятной стойкости русского солдата. К тому же русские были мастерами быстро восстанавливать дороги.
Войска русских всегда храбро сражались и иногда приносили невероятные жертвы.
/фельдмаршал Эрих фон Манштейн/
Русские держались с неожиданной твердостью и упорством, даже когда их обходили и окружали. Этим они выигрывали время и стягивали для контрударов из глубины страны все новые и новые резервы, которые к тому же были сильнее, чем это предполагалось… противник показал совершенно невероятную способность к сопротивлению
/генерал Курт Типпельскирх/
Русский остается хорошим солдатом всюду и в любых условиях...
Полевая кухня, почти святыня в глазах солдат других армий, для русских является всего лишь приятной неожиданностью и они целыми днями и неделями могут обходиться без нее. Русский солдат вполне удовлетворяется пригоршней проса или риса, добавляя к ним то, что дает ему природа. Такая близость к природе объясняет способность русского стать как бы частью земли, буквально раствориться в ней. Солдат русской армии – непревзойденной мастер маскировки и самоокапывания, а также полевой фортификации...
Сила русского солдата объясняется его чрезвычайной близостью к природе. Для него просто не существует естественных препятствий: в непроходимом лесу, болотах и топях, в бездорожной степи всюду он чувствует себя как дома. Он переправляется через широкие реки на самых элементарных подручных средствах, он может повсюду проложить дороги. В несколько дней русские строят многокилометровые гати через непроходимые болота.
/генерал фон Меллентин/
Широко и умело задуманные операции Красной армии приводили к многочисленным окружениям немецких частей и уничтожению тех из них, которые сопротивлялись
/генерал О.фон Лаш/
Их командиры моментально усвоили уроки первых поражений и в короткий срок стали действовать на удивление эффективно
/Генерал-фельмаршал Г.фон Клейст/
То, что солдаты Красной Армии продолжали сражаться в самых безнадежных ситуациях, совершенно не заботясь о собственной жизни, можно в значительной степени приписать храброму поведению комиссаров.
Разница между Российской Императорской Армией в годы ПМВ и Красной Армией даже в самые первые дни германского вторжения была просто колоссальной. Если в прошлой войне русская армия сражалась как более или менее аморфная масса, малоподвижная, лишенная индивидуальностей, духовный подъем, вызванный идеями коммунизма, начал сказываться уже летом 1941 года.
/генерал Эрих Раус/
Многие из наших руководителей сильно недооценили нового противника. Это произошло отчасти потому, что они не знали ни русского народа, ни тем более русского солдата. Некоторые наши военачальники в течение всей первой мировой войны находились на Западном фронте и никогда не воевали на Востоке, поэтому они не имели ни малейшего представления о географических условиях России и стойкости русского солдата, но в то же время игнорировали неоднократные предостережения видных военных специалистов по России...
Поведение русских войск, даже в этом первом сражении (за Минск) поразительно отличалось от поведения поляков и войск западных союзников в условиях поражения. Даже будучи окруженными, русские не отступали со своих рубежей
/генерал Блюментрит/
Если вспомнить, что Фридрих Великий противостоял противнику, обладавшему двенадцатикратным превосходством в силах, то кажешься сам себе просто засранцем. В этот раз мы сами обладаем превосходством в силах! Ну разве это не позор?
/Гитлер (запись от 28.1 1942 г)/
http://cccp-2.su/
Западные понятия о непроходимости местности для русских имеют лишь очень ограниченное значение. Здесь дух немецкого солдата, его храбрость, инициатива, самоотверженность боролись против отчаянного сопротивления противника, сила которого заключалась в благоприятной для него местности, в выносливости и невероятной стойкости русского солдата. К тому же русские были мастерами быстро восстанавливать дороги.
Войска русских всегда храбро сражались и иногда приносили невероятные жертвы.
/фельдмаршал Эрих фон Манштейн/
Русские держались с неожиданной твердостью и упорством, даже когда их обходили и окружали. Этим они выигрывали время и стягивали для контрударов из глубины страны все новые и новые резервы, которые к тому же были сильнее, чем это предполагалось… противник показал совершенно невероятную способность к сопротивлению
/генерал Курт Типпельскирх/
Русский остается хорошим солдатом всюду и в любых условиях...
Полевая кухня, почти святыня в глазах солдат других армий, для русских является всего лишь приятной неожиданностью и они целыми днями и неделями могут обходиться без нее. Русский солдат вполне удовлетворяется пригоршней проса или риса, добавляя к ним то, что дает ему природа. Такая близость к природе объясняет способность русского стать как бы частью земли, буквально раствориться в ней. Солдат русской армии – непревзойденной мастер маскировки и самоокапывания, а также полевой фортификации...
Сила русского солдата объясняется его чрезвычайной близостью к природе. Для него просто не существует естественных препятствий: в непроходимом лесу, болотах и топях, в бездорожной степи всюду он чувствует себя как дома. Он переправляется через широкие реки на самых элементарных подручных средствах, он может повсюду проложить дороги. В несколько дней русские строят многокилометровые гати через непроходимые болота.
/генерал фон Меллентин/
Широко и умело задуманные операции Красной армии приводили к многочисленным окружениям немецких частей и уничтожению тех из них, которые сопротивлялись
/генерал О.фон Лаш/
Их командиры моментально усвоили уроки первых поражений и в короткий срок стали действовать на удивление эффективно
/Генерал-фельмаршал Г.фон Клейст/
То, что солдаты Красной Армии продолжали сражаться в самых безнадежных ситуациях, совершенно не заботясь о собственной жизни, можно в значительной степени приписать храброму поведению комиссаров.
Разница между Российской Императорской Армией в годы ПМВ и Красной Армией даже в самые первые дни германского вторжения была просто колоссальной. Если в прошлой войне русская армия сражалась как более или менее аморфная масса, малоподвижная, лишенная индивидуальностей, духовный подъем, вызванный идеями коммунизма, начал сказываться уже летом 1941 года.
/генерал Эрих Раус/
Многие из наших руководителей сильно недооценили нового противника. Это произошло отчасти потому, что они не знали ни русского народа, ни тем более русского солдата. Некоторые наши военачальники в течение всей первой мировой войны находились на Западном фронте и никогда не воевали на Востоке, поэтому они не имели ни малейшего представления о географических условиях России и стойкости русского солдата, но в то же время игнорировали неоднократные предостережения видных военных специалистов по России...
Поведение русских войск, даже в этом первом сражении (за Минск) поразительно отличалось от поведения поляков и войск западных союзников в условиях поражения. Даже будучи окруженными, русские не отступали со своих рубежей
/генерал Блюментрит/
Если вспомнить, что Фридрих Великий противостоял противнику, обладавшему двенадцатикратным превосходством в силах, то кажешься сам себе просто засранцем. В этот раз мы сами обладаем превосходством в силах! Ну разве это не позор?
/Гитлер (запись от 28.1 1942 г)/
http://cccp-2.su/
среда, 18 сентября 2013 г.
Немецкие военнопленные в СССР: малоизвестная страница истории Второй мировой
В СССР тема плена немецких солдат и офицеров была фактически запрещена к исследованию. В то время, как советские историки вовсю осуждали нацистов за их отношение к советским военнопленным, они даже не упоминали, что во время войны преступления против человечности были по обе стороны фронта.
Справедливости ради следует отметить — малоизвестна она лишь у нас (под «нами» автор имеет в виду не только Украину, но и все «постсоветское пространство»). В самой же Германии к изучению этого вопроса подошли с чисто немецкой основательностью и педантичностью. Еще в 1957 г. в ФРГ была создана научная комиссия по изучению истории немецких военнопленных, выпустившая в свет, начиная сНо в СССР тема плена немецких солдат и офицеров была фактически запрещена к исследованию. В то время, как советские историки вовсю осуждали нацистов за их отношение к советским военнопленным, они даже не упоминали, что во время войны преступления против человечности были по обе стороны фронта.
Более того, единственным советским исследованием на эту тему (правда, опубликованным в ФРГ) была работа Александра Бланка — бывшего переводчика генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса во время нахождения последнего в советском плену — Die Deutschen Kriegsgefangenen in der UdSSR (изданная в Кельне в 1979 г.). Ее тезисы вошли позднее в книгу «Вторая жизнь фельдмаршала Паулюса», выпущенную в Москве в
Немного статистики: сколько же их было?
Чтобы попытаться разобраться с историей немецких военнопленных, следует, прежде всего, ответить на вопрос об их количестве в СССР. По германским источникам, в Советском Союзе были в плену примерно 3,15 млн немцев, из которых примерно1945 г. — Главное управление по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ) НКВД СССР; с 18 марта 1946 г. — МВД СССР; с 20 июня 1951 г. — опять УПВИ; 14 марта 1953 г. УПВИ было расформировано, а его функции были переданы Тюремному управлению МВД СССР) советскими войсками с 22 июня 1941 г. по 17 мая 1945 г. были взяты в плен всего 2 389 560 военнослужащих немецкой национальности, из них 376 генералов и адмиралов, 69 469 офицеров и 2 319 715 унтер-офицеров и солдат. К этому числу следует добавить еще 14,1 тыс. чел., сразу помещенных (как военные преступники) в спецлагеря НКВД, не входящие в систему УПВИ/ГУПВИ, от 57 до 93,9 тыс. (есть разные цифры) немецких военнопленных, умерших еще до того, как они попали в систему УПВИ/ГУПВИ, и 600 тыс. — освобожденных прямо на фронте, без передачи в лагеря, — важная оговорка, поскольку в общую статистику числа военнопленных в СССР их обычно не включают.
Проблема, однако, в том, что эти цифры не говорят о количестве взятых в плен советской стороной военнослужащих Вермахта и СС. УПВИ/ГУПВИ вело учет военнопленных не по их подданству или принадлежности к вооруженным силам какой-либо страны, а по их национальной, в одних случаях, и этнической принадлежности — в других (см. табл.). В первом приближении количество военнослужащих Вермахта и войск СС, попавших в советский плен, — 2 638 679 чел., а вместе с 14,1 тыс. военных преступников, 93,9 тыс., не доживших до помещения в лагерь, и 600 тыс. освобожденных, минувших лагерь, дает цифру 3 346 679 чел. — что даже несколько выше, чем оценка германских историков.
Следует также заметить, что немцы-военнопленные активно пытались «маскироваться» среди других национальностей — по состоянию на май 1950 г. таких «закамуфлированных трофейных немцев», по официальным советским данным, было выявлено среди военнопленных других национальностей 58 103 чел.
В то же время следует отметить, что суммирование «национальных строк» не дает точной картины. Причина проста: хромает статистика (даже предназначенная сугубо для внутренних нужд) самого МВД СССР. Одни справки этого ведомства противоречат другим: например, в справке МВД от 1956 г. количество взятых на учет пленных немецкой национальности было на 1 117 чел. меньше, чем было зафиксировано «по свежим следам» в
В тему: Солдат SS-Waffen Munk Jan: На Днепровском рубеже — воспоминания противникаНо это мелкое расхождение. В архивах находятся и другие документы, показывающие как происходившую на уровне правительства манипуляцию с данными о количестве военнопленных, так и куда более масштабный разнобой в отчетности.
Пример: министр иностранных дел СССР Вячеслав Молотов в письме Сталину от 12 марта 1947 г. писал, что «всего немецких военнопленных солдат, офицеров и генералов находится в Советском Союзе 988 500 чел., освобождено из плена к настоящему времени 785 975 чел. (то есть, всего на тот момент было 1 774 475 живых военнопленных немецкой национальности, включая уже освобожденных — из 2 389 560 чел.; как это соотносится с тем, что из числа военнопленных-немцев в системе УПВИ/ГУПВИ умерло вроде бы только 356 768 чел., — опять же непонятно. — С.Г.). Мы считаем возможным огласить цифру немцев-военнопленных, находящихся в Советском Союзе, с сокращением примерно на 10%, учитывая их повышенную смертность».
Но... в заявлении ТАСС от 15 марта 1947 г. говорилось, что «на территории Советского Союза остается в настоящее время 890 532 военнопленных немцев; со времени капитуляции Германии освобождено из плена и возвращено из СССР в Германию 1 003 974 немецких военнопленных» (то есть заявлялось об освобождении на 218 тыс. военнопленных больше, чем их было освобождено согласно записке Молотова; откуда взялась и что была призвана скрыть эта цифра — также неясно. — С.Г.). А в ноябре 1948 г. руководство ГУПВИ предложило первому заместителю министра внутренних дел СССР генерал-полковнику Ивану Серову «списать с общего оперативно-статистического учета 100 025 освобожденных немецких военнопленных», якобы... взятых на учет дважды.
В целом историки считают, что репатриация, по меньшей мере, 200 тыс. немцев «не была правильно задокументирована советской стороной». То есть это может означать и то, что этих пленных не существовало, и то (это более вероятно), что они погибли в плену, и то (это еще более вероятно), что налицо —комбинация указанных вариантов. А этот краткий обзор, по всей видимости, свидетельствует лишь о том, что статистические аспекты истории немецких военнопленных в СССР не только до сих пор не закрыты, но и, вероятно, уже никогда не будут закрыты полностью.
«Гаагско-женевский вопрос»
Немного о международно-правовом статусе военнопленных. Одним из дискуссионных вопросов истории советских пленных в Германии и германских — в СССР является вопрос об обязательности/необязательности исполнения по отношению к ним Гаагской Конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» от 18 октября 1907 г. и Женевской Конвенции «О содержании военнопленных» от 27 июня 1929 г.Доходит до того, что, намеренно или по незнанию, путают уже упомянутую Женевскую Конвенцию «О содержании военнопленных» от 27.06.1929 г. с Женевской Конвенцией — также от 27.06.1929 г. — «Об улучшении участи раненных, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море». Причем, если первую из упомянутых Женевских конвенций СССР не подписал, то ко второй присоединился еще в
Предпосылками для обязательности исполнения Гаагской Конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» являются:
1) подписание и ратификация договаривающимися сторонами данной конвенции;
2) участие в сухопутной войне только сторон,
являющихся договаривающимися сторонами («оговорка clausula si omnes» —
«о всеобщем участии»).
Предпосылками для обязательности исполнения Женевской Конвенции
«О содержании военнопленных» 1929 г. являлись уже только подписание
и ратификация договаривающимися сторонами данной конвенции. Ее ст.
82 гласила: «Положения настоящей конвенции должны соблюдаться высокими
договаривающимися сторонами при всех обстоятельствах. Если на случай
войны одна из воюющих сторон окажется не участвующей в конвенции, тем
не менее, положения таковой остаются обязательными между всеми воюющими,
подписавшими конвенцию».Таким образом, статьи данной Конвенции не только не содержат clausula si omnes, но и специально оговаривается ситуация, когда воюющие державы С1 и С2 являются участниками Конвенции, и затем в войну вступает держава С3, не являющаяся участницей Конвенции. В такой ситуации нет больше формальной возможности не соблюдать данную Конвенцию со стороны держав С1 и С2 между ними. Должны ли державы С1 и С2 соблюдать Конвенцию по отношению к державе С3 — непосредственно из ст. 82 не следует.
Так, у немцев вначале считалось достаточным, чтобы пленные жили в землянках и питались в основном «русским хлебом», изготовленным по изобретенному немцами же рецепту: наполовину —из очисток сахарной свеклы, наполовину — из целлюлозной муки, муки из листьев или соломы. Неудивительно, что зимой
По данным управления по делам военнопленных Главного командования вооруженных сил Германии (ОКВ), к 1 мая 1944 г. общее число истребленных советских военнопленных достигло 3,291 млн чел., из них: умерло в лагерях — 1,981 млн. чел., расстреляно и убито при попытке к бегству — 1,03 млн чел., погибло в пути — 280 тыс. чел. (большая часть жертв пришлась на июнь
В тему: Гитлер, Сталин и Украина: безжалостные стратегииТакими же тяжелыми были первоначально и условия содержания германских военнопленных в СССР. Хотя, конечно, жертв среди них было меньше. Но только по одной причине — их и было меньше. Например, в советский плен по состоянию на 1 мая 1943 г. попало всего 292 630 военнослужащих германской и союзных ей армий. Из них к этому же времени умерло 196 944 чел.
В заключение этой главы отмечу, что еще 1 июля 1941 г. правительство СССР утвердило «Положение о военнопленных». Военнопленным гарантировалось соответствующее их статусу обращение, предоставление медицинской помощи на равных с советскими военнослужащими основаниях, возможность переписки с родственниками и получения посылок.
Формально разрешались даже денежные переводы. Однако Москва, широко используя «Положение о военнопленных» для направленной на Вермахт пропаганды, не спешила выполнять его. В частности, СССР отказался обменяться через Международный Красный Крест списками военнопленных, что являлось основополагающим условием для получения ими помощи с родины. А в декабре 1943 г. Советский Союз вообще разорвал все контакты с этой организацией.
В тему: Что удивило немцев в России: неизвестные факты истории
Долгий русский плен: этапы освобождения
Возвращающиеся домой немецкие военнопленные, 1 апреля 1949. Это фото было предоставлено Викискладу Немецким федеральным архивом (Deutsches Bundesarchiv)
13 августа 1945 г. Государственный Комитет обороны (ГКО) СССР издал
постановление «Об освобождении и возвращении на родину 708 тыс.
военнопленных рядового и унтер-офицерского состава». В число
военнопленных, подлежащих к отправке на родину, были включены только
инвалиды и другие нетрудоспособные пленные.Первыми начали отправлять домой румын. 11 сентября 1945 г. во исполнение постановления ГКО было приказано освободить из лагерей ГУПВИ НКВД СССР 40 тыс. военнопленных румын рядового и унтер-офицерского состава «согласно прилагаемой разверстки по областям и лагерям», «к отправке освобождаемых военнопленных румын приступить с 15 сентября 1945 г. и закончить не позднее 10 октября 1945 г.». Но уже два дня спустя появляется второй документ, по которому отправке домой подлежат солдаты и унтер-офицеры целого ряда национальностей:
а) все военнопленные, независимо
от физического состояния, следующих национальностей: поляки, французы,
чехословаки, югославы, итальянцы, шведы, норвежцы, швейцарцы,
люксембуржцы, американцы, англичане, бельгийцы, голландцы, датчане,
болгары и греки;
б) больные военнопленные, независимо
от национальности, кроме острозаразных больных, кроме испанцев и турок,
а также кроме участников зверств и лиц, служивших в войсках СС, СД,
СА и гестапо;
в) военнопленные немцы, австрийцы, венгры и румыны — только инвалиды и ослабленные.
При этом «освобождению не подлежат ...участники зверств и лица,
служившие в войсках СС, СД, СА и гестапо, независимо от физического
состояния».Директива полностью выполнена не была. Во всяком случае, такой вывод можно сделать из того, что военнопленные многих национальностей, упомянутых в ней, предписывались к освобождению приказом НКВД от 8 января 1946 г. Согласно ему освобождались чехословаки, югославы, итальянцы, голландцы, бельгийцы, датчане, швейцарцы, люксембуржцы, болгары, турки, норвежцы, шведы, греки, французы, американцы и англичане.
При этом «отправке не подлежат лица, служившие в войсках СС, СА, СД, гестапо, офицеры и участники других карательных органов» но с одним изъятием — «военнопленные французы подлежат отправке все без исключения, в том числе и офицеры».
Наконец, 18 октября 1946 г. появился приказ репатриации на родину офицеров и служивших в СС, СД и СА военнослужащих перечисленных в приказе от 8 января национальностей, а также всех финнов, бразильцев, канадцев, португальцев, абиссинцев, албанцев, аргентинцев и сирийцев. Кроме того, 28 ноября 1946 г. было приказано отпустить 5 тыс. пленных австрийцев.
В тему: Нацисты и коммунисты убили 14 миллионов. Русские и немцы пострадали меньше всехНо вернемся от инонациональных пленных из числа военнослужащих Вермахта и ваффен СС к собственно немцам. По состоянию на октябрь 1946 г. в лагерях ГУПВИ, спецгоспиталях МВД и рабочих батальонах Министерства вооруженных сил СССР оставались 1 354 759 немецких военнопленных, в том числе: генералов — 352, офицеров — 74 506 чел., унтер-офицеров и рядовых — 1 279 901 чел.
Это число сокращалось довольно медленно. Например, во исполнение постановления Совета Министров СССР от 16 мая 1947 г. «Об отправке в Германию нетрудоспособных военнопленных бывшей германской армии и интернированных немцев» было приказано (20 мая): «освободить в 1947 г. из лагерей МВД, спецгоспиталей, рабочих батальонов Министерства Вооруженных Сил и батальонов для интернированных и отправить в Германию 100 тыс. нетрудоспособных военнопленных бывшей германской армии (немцев) и 13 тыс. нетрудоспособных интернированных немцев». При этом освобождению подлежала и часть офицеров — в звании до капитана включительно. Освобождению не подлежали:
а) военнопленные — участники зверств,
служившие в частях СС, СА, СД и гестапо, и другие, на которых имеются
соответствующие компрометирующие материалы, независимо от их физического
состояния;
б) интернированные и арестованные группы «Б»
(к этой группе относились немцы, арестованные советскими властями
на территории Германии во время и после войны, в отношении которых
имелись основания полагать, что они причастны к преступлениям против
СССР или советских граждан на оккупированных территориях);
в) нетранспортабельные больные.
Немного раньше от пленных немцев потребовали снять погоны, кокарды,
награды и эмблемы, а пленных младших офицеров приравняли к солдатам
(хотя и оставили офицерский паек), заставив их работать наравне
с последними.Спустя девять дней выходит директива МВД, предписывающая в мае—сентябре 1947 г. отправить на родину тысячу антифашистски настроенных немцев, зарекомендовавших себя отличными производственниками. Эта отправка носила пропагандистский характер: предписывалось широко оповестить о ней пленных всех лагерей, особо подчеркивая трудовые достижения освобождаемых. В июне 1947 г. последовала новая директива МВД об отправке в Германию 500 пленных немцев антифашистских настроений по персональным спискам. А приказом от
11 августа 1947 г. отдано распоряжение освободить в период с августа по декабрь всех пленных австрийцев, за исключением генералов, старших офицеров и эсэсовцев, членов СА, служащих СД и гестапо, а также лиц, по которым ведется уголовное расследование. Не подлежали отправке нетранспортабельные больные. Приказом МВД от 15 октября репатриируется еще 100 тыс. пленных немцев — в основном это транспортабельные больные и нетрудоспособные военнослужащие от рядового до капитана включительно.
К концу 1947 г. можно с достаточной ясностью определить политику СССР в деле освобождения пленных — возвращать на родину пленных постепенно и именно категорий, способных в наименьшей степени повлиять на развитие политической жизни в Германии и других воевавших против СССР странах в нежелательном для Советского Союза направлении.
Больные будут больше заняты своим здоровьем, чем политикой; а солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры влиять на события у себя дома могут значительно меньше, чем генералы и старшие офицеры. По мере становления и укрепления в восточной части Германии просоветского правительства поток возвращаемых пленных увеличивался.
Приказ МВД от 27 февраля 1948 г. определял порядок и срок отправки на родину очередных 300 тыс. пленных немцев. В первую очередь, освобождению подлежали все ослабленные солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры, больные и инвалиды старшего офицерского состава. Также освобождались пленные солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры старше 50 лет и старшие офицеры старше 60 лет.
Далее удерживаются в плену здоровые (годные к тяжелому и среднему физическому труду) солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры моложе 50 лет, здоровые старшие офицеры моложе 60 лет, генералы и адмиралы. Кроме того, оставались в плену военнослужащие-члены СС, члены СА, сотрудники гестапо, а также немецкие военнопленные, приговоренные к наказанию за военные или общеуголовные преступления, по которым велись уголовные дела, и нетранспортабельные больные.
Всего же к концу 1949 г. в советском плену еще оставалось 430 670 немецких военнослужащих (но были задержаны немецкие военнопленные, привезенные из СССР в восточноевропейские страны для восстановительных работ). Это было явное нарушение СССР взятых на себя обязательств: в 1947 г. четвертая сессия Совещания министров иностранных дел Великобритании, Франции, СССР и США приняла решение о завершении к концу 1948 г. репатриации военнопленных, находящихся на территории союзных держав и других стран.
Тем временем начали освобождать и германский генералитет. Приказом МВД от 22 июня 1948 г. из плена освобождаются пять генералов Вермахта — австрийцы по национальности. Следующим приказом МВД (от 3 сентября того же года) — шесть «правильных» германских генералов (членов Национального комитета «Свободная Германия» и «Союза немецких офицеров»). 23 февраля 1949 г. выходит приказ МВД СССР № 00176, определявший сроки и порядок отправки на родину всех немецких пленных в течение 1949 г. Из этого списка исключались военные и уголовные преступники, подследственные, генералы и адмиралы, нетранспортабельные больные.
Летом 1949 г. с лагерей военнопленных снимается вооруженная охрана и организуется самоохрана из пленных (без оружия, только свистки и флажки). Очень любопытный документ появляется 28 ноября 1949 г. Это распоряжение МВД № 744, в котором министр внутренних дел генерал-полковник Сергей Круглов требует навести порядок в деле учета военнопленных, поскольку выявлено, что должного учета и розыска бежавших нет, много военнопленных одиночным порядком лечатся в гражданских больницах, самостоятельно устраиваются и работают на различных предприятиях, в учреждениях, в том числе и режимных, совхозах и колхозах, вступают в брак с советскими гражданками, различными способами уклоняются от учета как военнопленные.
5 мая 1950 г. ТАСС передало сообщение о завершении репатриации немецких военнопленных: по официальным данным в СССР остались 13 546 чел. — 9 717 осужденных, 3 815 подследственных и 14 больных военнопленных.
Решение вопроса с ними затянулось еще более чем на пять лет. Только 10 сентября 1955 г. в Москве начались переговоры между делегацией правительства ФРГ, возглавляемой федеральным канцлером Конрадом Аденауэром, и представителями правительства СССР. Западногерманская сторона просила освободить 9 626 немецких граждан. Советская сторона называла осужденных военнопленных «военными преступниками».
Тогда германская делегация сообщила, что без решения этого вопроса невозможно установление дипотношений между СССР и ФРГ. При обсуждении вопроса о военнопленных председатель СМ СССР Николай Булганин предъявил претензии относительно репатриации советских граждан, находящихся в Западной Германии. Аденауэр напомнил, что эти люди поселились в Западной Германии по разрешению оккупационных властей — бывших союзников СССР, а германские представители тогда еще не имели власти. Однако федеральное правительство готово проверить их дела, если в его распоряжение будут предоставлены соответствующие документы. 12 сентября 1955 г. переговоры по вопросу о военнопленных закончились принятием положительного решения.
Впрочем, уступка СССР на этих переговорах не была спонтанной. Предвидя возможность возбуждения Аденауэром вопроса о военнопленных, советское правительство еще летом 1955 г. создало комиссию для пересмотра дел осужденных иностранных граждан. 4 июля 1955 г. комиссия приняла решение согласовать с ЦК Социалистической единой партии Германии вопрос о целесообразности репатриации в ГДР и ФРГ (в соответствии с местожительством до пленения) всех находящихся в СССР осужденных немецких граждан, причем предлагалось освободить большую часть из них от дальнейшего отбывания наказания, а совершивших тяжкие преступления на территории СССР передать, как военных преступников, властям ГДР и ФРГ.
Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев в секретном письме к первому секретарю ЦК СЕПГ Вальтеру Ульбрихту и председателю Совета министров ГДР Отто Гротеволю сообщил, что «вопрос о военнопленных будет, несомненно, поднят во время переговоров с Аденауэром об установлении дипломатических отношений...», и в случае успешного завершения переговоров с канцлером ФРГ власти СССР намерены освободить от дальнейшего отбывания наказания 5 794 чел. (то есть несколько меньше, чем было освобождено в конечном счете).
28 сентября 1955 г. был подписан (в связи с установлением дипотношений между СССР и ФРГ) Указ Президиума ВС СССР «О досрочном освобождении германских граждан, осужденных судебными органами СССР за совершенные ими преступления против народов Советского Союза в период войны». В
В следующем,
—
Сергей Гончаров, опубликовано в газете «Зеркало недели - Украина»
2013-09-16 07:32
В тему:
- Забытые жертвы войны. Советские пленные (фото)
- Украинцы на принудительных работах в Третьем рейхе. Сколько их было?
- Истории украинки, которая прошла через ад Освенцима и Бухенвальда
- Украина под оккупацией,
1942-1943 годы — дневник немецкого архитектора - СССР — государство-преступник. НКВД — преступная организация. Россия покрывает палачей
www.argumentua.com
В СССР тема плена немецких солдат и офицеров была фактически запрещена к исследованию. В то время, как советские историки вовсю осуждали нацистов за их отношение к советским военнопленным, они даже не упоминали, что во время войны преступления против человечности были по обе стороны фронта.
Справедливости ради следует отметить — малоизвестна она лишь у нас (под «нами» автор имеет в виду не только Украину, но и все «постсоветское пространство»). В самой же Германии к изучению этого вопроса подошли с чисто немецкой основательностью и педантичностью. Еще в 1957 г. в ФРГ была создана научная комиссия по изучению истории немецких военнопленных, выпустившая в свет, начиная сНо в СССР тема плена немецких солдат и офицеров была фактически запрещена к исследованию. В то время, как советские историки вовсю осуждали нацистов за их отношение к советским военнопленным, они даже не упоминали, что во время войны преступления против человечности были по обе стороны фронта.
Более того, единственным советским исследованием на эту тему (правда, опубликованным в ФРГ) была работа Александра Бланка — бывшего переводчика генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса во время нахождения последнего в советском плену — Die Deutschen Kriegsgefangenen in der UdSSR (изданная в Кельне в 1979 г.). Ее тезисы вошли позднее в книгу «Вторая жизнь фельдмаршала Паулюса», выпущенную в Москве в
Немного статистики: сколько же их было?
Чтобы попытаться разобраться с историей немецких военнопленных, следует, прежде всего, ответить на вопрос об их количестве в СССР. По германским источникам, в Советском Союзе были в плену примерно 3,15 млн немцев, из которых примерно1945 г. — Главное управление по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ) НКВД СССР; с 18 марта 1946 г. — МВД СССР; с 20 июня 1951 г. — опять УПВИ; 14 марта 1953 г. УПВИ было расформировано, а его функции были переданы Тюремному управлению МВД СССР) советскими войсками с 22 июня 1941 г. по 17 мая 1945 г. были взяты в плен всего 2 389 560 военнослужащих немецкой национальности, из них 376 генералов и адмиралов, 69 469 офицеров и 2 319 715 унтер-офицеров и солдат. К этому числу следует добавить еще 14,1 тыс. чел., сразу помещенных (как военные преступники) в спецлагеря НКВД, не входящие в систему УПВИ/ГУПВИ, от 57 до 93,9 тыс. (есть разные цифры) немецких военнопленных, умерших еще до того, как они попали в систему УПВИ/ГУПВИ, и 600 тыс. — освобожденных прямо на фронте, без передачи в лагеря, — важная оговорка, поскольку в общую статистику числа военнопленных в СССР их обычно не включают.
Проблема, однако, в том, что эти цифры не говорят о количестве взятых в плен советской стороной военнослужащих Вермахта и СС. УПВИ/ГУПВИ вело учет военнопленных не по их подданству или принадлежности к вооруженным силам какой-либо страны, а по их национальной, в одних случаях, и этнической принадлежности — в других (см. табл.). В первом приближении количество военнослужащих Вермахта и войск СС, попавших в советский плен, — 2 638 679 чел., а вместе с 14,1 тыс. военных преступников, 93,9 тыс., не доживших до помещения в лагерь, и 600 тыс. освобожденных, минувших лагерь, дает цифру 3 346 679 чел. — что даже несколько выше, чем оценка германских историков.
Следует также заметить, что немцы-военнопленные активно пытались «маскироваться» среди других национальностей — по состоянию на май 1950 г. таких «закамуфлированных трофейных немцев», по официальным советским данным, было выявлено среди военнопленных других национальностей 58 103 чел.
В то же время следует отметить, что суммирование «национальных строк» не дает точной картины. Причина проста: хромает статистика (даже предназначенная сугубо для внутренних нужд) самого МВД СССР. Одни справки этого ведомства противоречат другим: например, в справке МВД от 1956 г. количество взятых на учет пленных немецкой национальности было на 1 117 чел. меньше, чем было зафиксировано «по свежим следам» в
В тему: Солдат SS-Waffen Munk Jan: На Днепровском рубеже — воспоминания противникаНо это мелкое расхождение. В архивах находятся и другие документы, показывающие как происходившую на уровне правительства манипуляцию с данными о количестве военнопленных, так и куда более масштабный разнобой в отчетности.
Пример: министр иностранных дел СССР Вячеслав Молотов в письме Сталину от 12 марта 1947 г. писал, что «всего немецких военнопленных солдат, офицеров и генералов находится в Советском Союзе 988 500 чел., освобождено из плена к настоящему времени 785 975 чел. (то есть, всего на тот момент было 1 774 475 живых военнопленных немецкой национальности, включая уже освобожденных — из 2 389 560 чел.; как это соотносится с тем, что из числа военнопленных-немцев в системе УПВИ/ГУПВИ умерло вроде бы только 356 768 чел., — опять же непонятно. — С.Г.). Мы считаем возможным огласить цифру немцев-военнопленных, находящихся в Советском Союзе, с сокращением примерно на 10%, учитывая их повышенную смертность».
Но... в заявлении ТАСС от 15 марта 1947 г. говорилось, что «на территории Советского Союза остается в настоящее время 890 532 военнопленных немцев; со времени капитуляции Германии освобождено из плена и возвращено из СССР в Германию 1 003 974 немецких военнопленных» (то есть заявлялось об освобождении на 218 тыс. военнопленных больше, чем их было освобождено согласно записке Молотова; откуда взялась и что была призвана скрыть эта цифра — также неясно. — С.Г.). А в ноябре 1948 г. руководство ГУПВИ предложило первому заместителю министра внутренних дел СССР генерал-полковнику Ивану Серову «списать с общего оперативно-статистического учета 100 025 освобожденных немецких военнопленных», якобы... взятых на учет дважды.
В целом историки считают, что репатриация, по меньшей мере, 200 тыс. немцев «не была правильно задокументирована советской стороной». То есть это может означать и то, что этих пленных не существовало, и то (это более вероятно), что они погибли в плену, и то (это еще более вероятно), что налицо —комбинация указанных вариантов. А этот краткий обзор, по всей видимости, свидетельствует лишь о том, что статистические аспекты истории немецких военнопленных в СССР не только до сих пор не закрыты, но и, вероятно, уже никогда не будут закрыты полностью.
«Гаагско-женевский вопрос»
Немного о международно-правовом статусе военнопленных. Одним из дискуссионных вопросов истории советских пленных в Германии и германских — в СССР является вопрос об обязательности/необязательности исполнения по отношению к ним Гаагской Конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» от 18 октября 1907 г. и Женевской Конвенции «О содержании военнопленных» от 27 июня 1929 г.Доходит до того, что, намеренно или по незнанию, путают уже упомянутую Женевскую Конвенцию «О содержании военнопленных» от 27.06.1929 г. с Женевской Конвенцией — также от 27.06.1929 г. — «Об улучшении участи раненных, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море». Причем, если первую из упомянутых Женевских конвенций СССР не подписал, то ко второй присоединился еще в
Предпосылками для обязательности исполнения Гаагской Конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» являются:
1) подписание и ратификация договаривающимися сторонами данной конвенции;
2) участие в сухопутной войне только сторон,
являющихся договаривающимися сторонами («оговорка clausula si omnes» —
«о всеобщем участии»).
Предпосылками для обязательности исполнения Женевской Конвенции
«О содержании военнопленных» 1929 г. являлись уже только подписание
и ратификация договаривающимися сторонами данной конвенции. Ее ст.
82 гласила: «Положения настоящей конвенции должны соблюдаться высокими
договаривающимися сторонами при всех обстоятельствах. Если на случай
войны одна из воюющих сторон окажется не участвующей в конвенции, тем
не менее, положения таковой остаются обязательными между всеми воюющими,
подписавшими конвенцию».Таким образом, статьи данной Конвенции не только не содержат clausula si omnes, но и специально оговаривается ситуация, когда воюющие державы С1 и С2 являются участниками Конвенции, и затем в войну вступает держава С3, не являющаяся участницей Конвенции. В такой ситуации нет больше формальной возможности не соблюдать данную Конвенцию со стороны держав С1 и С2 между ними. Должны ли державы С1 и С2 соблюдать Конвенцию по отношению к державе С3 — непосредственно из ст. 82 не следует.
Так, у немцев вначале считалось достаточным, чтобы пленные жили в землянках и питались в основном «русским хлебом», изготовленным по изобретенному немцами же рецепту: наполовину —из очисток сахарной свеклы, наполовину — из целлюлозной муки, муки из листьев или соломы. Неудивительно, что зимой
По данным управления по делам военнопленных Главного командования вооруженных сил Германии (ОКВ), к 1 мая 1944 г. общее число истребленных советских военнопленных достигло 3,291 млн чел., из них: умерло в лагерях — 1,981 млн. чел., расстреляно и убито при попытке к бегству — 1,03 млн чел., погибло в пути — 280 тыс. чел. (большая часть жертв пришлась на июнь
В тему: Гитлер, Сталин и Украина: безжалостные стратегииТакими же тяжелыми были первоначально и условия содержания германских военнопленных в СССР. Хотя, конечно, жертв среди них было меньше. Но только по одной причине — их и было меньше. Например, в советский плен по состоянию на 1 мая 1943 г. попало всего 292 630 военнослужащих германской и союзных ей армий. Из них к этому же времени умерло 196 944 чел.
В заключение этой главы отмечу, что еще 1 июля 1941 г. правительство СССР утвердило «Положение о военнопленных». Военнопленным гарантировалось соответствующее их статусу обращение, предоставление медицинской помощи на равных с советскими военнослужащими основаниях, возможность переписки с родственниками и получения посылок.
Формально разрешались даже денежные переводы. Однако Москва, широко используя «Положение о военнопленных» для направленной на Вермахт пропаганды, не спешила выполнять его. В частности, СССР отказался обменяться через Международный Красный Крест списками военнопленных, что являлось основополагающим условием для получения ими помощи с родины. А в декабре 1943 г. Советский Союз вообще разорвал все контакты с этой организацией.
В тему: Что удивило немцев в России: неизвестные факты истории
Долгий русский плен: этапы освобождения
Возвращающиеся домой немецкие военнопленные, 1 апреля 1949. Это фото было предоставлено Викискладу Немецким федеральным архивом (Deutsches Bundesarchiv)
13 августа 1945 г. Государственный Комитет обороны (ГКО) СССР издал
постановление «Об освобождении и возвращении на родину 708 тыс.
военнопленных рядового и унтер-офицерского состава». В число
военнопленных, подлежащих к отправке на родину, были включены только
инвалиды и другие нетрудоспособные пленные.Первыми начали отправлять домой румын. 11 сентября 1945 г. во исполнение постановления ГКО было приказано освободить из лагерей ГУПВИ НКВД СССР 40 тыс. военнопленных румын рядового и унтер-офицерского состава «согласно прилагаемой разверстки по областям и лагерям», «к отправке освобождаемых военнопленных румын приступить с 15 сентября 1945 г. и закончить не позднее 10 октября 1945 г.». Но уже два дня спустя появляется второй документ, по которому отправке домой подлежат солдаты и унтер-офицеры целого ряда национальностей:
а) все военнопленные, независимо
от физического состояния, следующих национальностей: поляки, французы,
чехословаки, югославы, итальянцы, шведы, норвежцы, швейцарцы,
люксембуржцы, американцы, англичане, бельгийцы, голландцы, датчане,
болгары и греки;
б) больные военнопленные, независимо
от национальности, кроме острозаразных больных, кроме испанцев и турок,
а также кроме участников зверств и лиц, служивших в войсках СС, СД,
СА и гестапо;
в) военнопленные немцы, австрийцы, венгры и румыны — только инвалиды и ослабленные.
При этом «освобождению не подлежат ...участники зверств и лица,
служившие в войсках СС, СД, СА и гестапо, независимо от физического
состояния».Директива полностью выполнена не была. Во всяком случае, такой вывод можно сделать из того, что военнопленные многих национальностей, упомянутых в ней, предписывались к освобождению приказом НКВД от 8 января 1946 г. Согласно ему освобождались чехословаки, югославы, итальянцы, голландцы, бельгийцы, датчане, швейцарцы, люксембуржцы, болгары, турки, норвежцы, шведы, греки, французы, американцы и англичане.
При этом «отправке не подлежат лица, служившие в войсках СС, СА, СД, гестапо, офицеры и участники других карательных органов» но с одним изъятием — «военнопленные французы подлежат отправке все без исключения, в том числе и офицеры».
Наконец, 18 октября 1946 г. появился приказ репатриации на родину офицеров и служивших в СС, СД и СА военнослужащих перечисленных в приказе от 8 января национальностей, а также всех финнов, бразильцев, канадцев, португальцев, абиссинцев, албанцев, аргентинцев и сирийцев. Кроме того, 28 ноября 1946 г. было приказано отпустить 5 тыс. пленных австрийцев.
В тему: Нацисты и коммунисты убили 14 миллионов. Русские и немцы пострадали меньше всехНо вернемся от инонациональных пленных из числа военнослужащих Вермахта и ваффен СС к собственно немцам. По состоянию на октябрь 1946 г. в лагерях ГУПВИ, спецгоспиталях МВД и рабочих батальонах Министерства вооруженных сил СССР оставались 1 354 759 немецких военнопленных, в том числе: генералов — 352, офицеров — 74 506 чел., унтер-офицеров и рядовых — 1 279 901 чел.
Это число сокращалось довольно медленно. Например, во исполнение постановления Совета Министров СССР от 16 мая 1947 г. «Об отправке в Германию нетрудоспособных военнопленных бывшей германской армии и интернированных немцев» было приказано (20 мая): «освободить в 1947 г. из лагерей МВД, спецгоспиталей, рабочих батальонов Министерства Вооруженных Сил и батальонов для интернированных и отправить в Германию 100 тыс. нетрудоспособных военнопленных бывшей германской армии (немцев) и 13 тыс. нетрудоспособных интернированных немцев». При этом освобождению подлежала и часть офицеров — в звании до капитана включительно. Освобождению не подлежали:
а) военнопленные — участники зверств,
служившие в частях СС, СА, СД и гестапо, и другие, на которых имеются
соответствующие компрометирующие материалы, независимо от их физического
состояния;
б) интернированные и арестованные группы «Б»
(к этой группе относились немцы, арестованные советскими властями
на территории Германии во время и после войны, в отношении которых
имелись основания полагать, что они причастны к преступлениям против
СССР или советских граждан на оккупированных территориях);
в) нетранспортабельные больные.
Немного раньше от пленных немцев потребовали снять погоны, кокарды,
награды и эмблемы, а пленных младших офицеров приравняли к солдатам
(хотя и оставили офицерский паек), заставив их работать наравне
с последними.Спустя девять дней выходит директива МВД, предписывающая в мае—сентябре 1947 г. отправить на родину тысячу антифашистски настроенных немцев, зарекомендовавших себя отличными производственниками. Эта отправка носила пропагандистский характер: предписывалось широко оповестить о ней пленных всех лагерей, особо подчеркивая трудовые достижения освобождаемых. В июне 1947 г. последовала новая директива МВД об отправке в Германию 500 пленных немцев антифашистских настроений по персональным спискам. А приказом от
11 августа 1947 г. отдано распоряжение освободить в период с августа по декабрь всех пленных австрийцев, за исключением генералов, старших офицеров и эсэсовцев, членов СА, служащих СД и гестапо, а также лиц, по которым ведется уголовное расследование. Не подлежали отправке нетранспортабельные больные. Приказом МВД от 15 октября репатриируется еще 100 тыс. пленных немцев — в основном это транспортабельные больные и нетрудоспособные военнослужащие от рядового до капитана включительно.
К концу 1947 г. можно с достаточной ясностью определить политику СССР в деле освобождения пленных — возвращать на родину пленных постепенно и именно категорий, способных в наименьшей степени повлиять на развитие политической жизни в Германии и других воевавших против СССР странах в нежелательном для Советского Союза направлении.
Больные будут больше заняты своим здоровьем, чем политикой; а солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры влиять на события у себя дома могут значительно меньше, чем генералы и старшие офицеры. По мере становления и укрепления в восточной части Германии просоветского правительства поток возвращаемых пленных увеличивался.
Приказ МВД от 27 февраля 1948 г. определял порядок и срок отправки на родину очередных 300 тыс. пленных немцев. В первую очередь, освобождению подлежали все ослабленные солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры, больные и инвалиды старшего офицерского состава. Также освобождались пленные солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры старше 50 лет и старшие офицеры старше 60 лет.
Далее удерживаются в плену здоровые (годные к тяжелому и среднему физическому труду) солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры моложе 50 лет, здоровые старшие офицеры моложе 60 лет, генералы и адмиралы. Кроме того, оставались в плену военнослужащие-члены СС, члены СА, сотрудники гестапо, а также немецкие военнопленные, приговоренные к наказанию за военные или общеуголовные преступления, по которым велись уголовные дела, и нетранспортабельные больные.
Всего же к концу 1949 г. в советском плену еще оставалось 430 670 немецких военнослужащих (но были задержаны немецкие военнопленные, привезенные из СССР в восточноевропейские страны для восстановительных работ). Это было явное нарушение СССР взятых на себя обязательств: в 1947 г. четвертая сессия Совещания министров иностранных дел Великобритании, Франции, СССР и США приняла решение о завершении к концу 1948 г. репатриации военнопленных, находящихся на территории союзных держав и других стран.
Тем временем начали освобождать и германский генералитет. Приказом МВД от 22 июня 1948 г. из плена освобождаются пять генералов Вермахта — австрийцы по национальности. Следующим приказом МВД (от 3 сентября того же года) — шесть «правильных» германских генералов (членов Национального комитета «Свободная Германия» и «Союза немецких офицеров»). 23 февраля 1949 г. выходит приказ МВД СССР № 00176, определявший сроки и порядок отправки на родину всех немецких пленных в течение 1949 г. Из этого списка исключались военные и уголовные преступники, подследственные, генералы и адмиралы, нетранспортабельные больные.
Летом 1949 г. с лагерей военнопленных снимается вооруженная охрана и организуется самоохрана из пленных (без оружия, только свистки и флажки). Очень любопытный документ появляется 28 ноября 1949 г. Это распоряжение МВД № 744, в котором министр внутренних дел генерал-полковник Сергей Круглов требует навести порядок в деле учета военнопленных, поскольку выявлено, что должного учета и розыска бежавших нет, много военнопленных одиночным порядком лечатся в гражданских больницах, самостоятельно устраиваются и работают на различных предприятиях, в учреждениях, в том числе и режимных, совхозах и колхозах, вступают в брак с советскими гражданками, различными способами уклоняются от учета как военнопленные.
5 мая 1950 г. ТАСС передало сообщение о завершении репатриации немецких военнопленных: по официальным данным в СССР остались 13 546 чел. — 9 717 осужденных, 3 815 подследственных и 14 больных военнопленных.
Решение вопроса с ними затянулось еще более чем на пять лет. Только 10 сентября 1955 г. в Москве начались переговоры между делегацией правительства ФРГ, возглавляемой федеральным канцлером Конрадом Аденауэром, и представителями правительства СССР. Западногерманская сторона просила освободить 9 626 немецких граждан. Советская сторона называла осужденных военнопленных «военными преступниками».
Тогда германская делегация сообщила, что без решения этого вопроса невозможно установление дипотношений между СССР и ФРГ. При обсуждении вопроса о военнопленных председатель СМ СССР Николай Булганин предъявил претензии относительно репатриации советских граждан, находящихся в Западной Германии. Аденауэр напомнил, что эти люди поселились в Западной Германии по разрешению оккупационных властей — бывших союзников СССР, а германские представители тогда еще не имели власти. Однако федеральное правительство готово проверить их дела, если в его распоряжение будут предоставлены соответствующие документы. 12 сентября 1955 г. переговоры по вопросу о военнопленных закончились принятием положительного решения.
Впрочем, уступка СССР на этих переговорах не была спонтанной. Предвидя возможность возбуждения Аденауэром вопроса о военнопленных, советское правительство еще летом 1955 г. создало комиссию для пересмотра дел осужденных иностранных граждан. 4 июля 1955 г. комиссия приняла решение согласовать с ЦК Социалистической единой партии Германии вопрос о целесообразности репатриации в ГДР и ФРГ (в соответствии с местожительством до пленения) всех находящихся в СССР осужденных немецких граждан, причем предлагалось освободить большую часть из них от дальнейшего отбывания наказания, а совершивших тяжкие преступления на территории СССР передать, как военных преступников, властям ГДР и ФРГ.
Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев в секретном письме к первому секретарю ЦК СЕПГ Вальтеру Ульбрихту и председателю Совета министров ГДР Отто Гротеволю сообщил, что «вопрос о военнопленных будет, несомненно, поднят во время переговоров с Аденауэром об установлении дипломатических отношений...», и в случае успешного завершения переговоров с канцлером ФРГ власти СССР намерены освободить от дальнейшего отбывания наказания 5 794 чел. (то есть несколько меньше, чем было освобождено в конечном счете).
28 сентября 1955 г. был подписан (в связи с установлением дипотношений между СССР и ФРГ) Указ Президиума ВС СССР «О досрочном освобождении германских граждан, осужденных судебными органами СССР за совершенные ими преступления против народов Советского Союза в период войны». В
В следующем,
—
Сергей Гончаров, опубликовано в газете «Зеркало недели - Украина»
2013-09-16 07:32
В тему:
- Забытые жертвы войны. Советские пленные (фото)
- Украинцы на принудительных работах в Третьем рейхе. Сколько их было?
- Истории украинки, которая прошла через ад Освенцима и Бухенвальда
- Украина под оккупацией,
1942-1943 годы — дневник немецкого архитектора - СССР — государство-преступник. НКВД — преступная организация. Россия покрывает палачей
www.argumentua.com
суббота, 11 августа 2012 г.
ВОВ: Фрицы [фото]
Пишет NaziRapper™ (
kirey_caustic)Подобрал некоторое количество интересных карточек.
Идеальная немецкая семья времен Третьего рейха. Отец служит в полиции, один сын (слева) в армии, второй — лидер Гитлерюгенда.
Немецкие солдаты на медосмотре.
Немецкие солдаты дурачатся. Надпись на заду у солдата — «Западный фронт 1939».
Колонна немецких войск. Украина, июль 1941 года.
Немецкий патруль ведет пойманных переодетых советских солдат. Киев, сентябрь 1941 г.
Немецкие солдаты заряжают пулеметную ленту.
Немецкий солдат со своей дочерью (предположительно).
Немецкий пулеметчик с пулеметом MG-34, сзади виден второй номер расчета с дополнительным цинком патронов.
Немецкий солдат в захваченной деревне в СССР. Один погон отсутствует, скорее всего потерян.
Немецкий солдат в собачьей будке.
Офицеры немецких армии и флота идут на позиции разбитой советской бронебашенной батареи №35 (ББ-35) Севастополя.
Из донесения Политуправления Черноморского флота от 22 июля 1942 года об итогах июньских боев и эвакуации Севастополя:
«В наиболее напряженный период, когда противник большими группами танков прорывался из района хутора Кальфа и Николаевки, большинство средств береговой обороны было разбито, основной удар по прорвавшейся группе нанесла батарея №35, которая начиная с 30 июня 1942 года являлась последним наиболее устойчивым узлом сопротивления на подступах к Херсонесскому полуострову. Личный состав подошедших частей, под прикрытием огня батареи последние три дня отбивал многочисленные атаки противника, обеспечивая эвакуацию морем и воздухом. Расстреляв полностью боезапас и выпустив до 50 практических снарядом 35-я батарея в ночь с 1 на 2 июля была взорвана».
Немецкий пилот объясняет своим товарищам, как на Мессершмите Bf.109 надо атаковать американский бомбардировщик Либерейтор B-24. Макет B-24 — с обозначенными секторами обстрела бортовых пулеметов
Советский военнопленный. По какой-то причине немцы везут его с собой в кузове грузового автомобиля.
Немецкий пулеметчик с ручным пулеметом MG-42.
Служащие люфтваффе выпивают в ангаре.
Групповое фото немецких моряков-подводников на палубе немецкой подводной лодки.
Колонна немецких штурмовых орудий StuG III на марше на Кавказ.
Немецкий парашютист.
Клоунское фото из немецкой казармы.
Советские дети чистят сапоги немецким солдатам. Белосток, ноябрь 1942
Фельдфебель вермахта, воевавший в СССР. На рукаве — знак «Крымский щит» за участие в Крымской кампании 1941—1942 гг. Также на груди различимы спортивный знак DRA за физическую подготовку (слева) и знак «Общий штурмовой» (в центре) за личное участие в трех атаках или контратаках в течение трех дней, или храбрость или ранение в трех атаках или контратаках.
Снимок, будто бы специально сделанный для опровержения распространенных у нас стереотипов о мощном вооружении и обеспечении немецких войск, вторгшихся в СССР в 1941 году: поголовно все на мотоциклах, вооруженные автоматами против пеших красноармейцев с винтовками. Здесь же все немецкие солдаты вооружены винтовками, идут пешком, несколько человек на заднем плане — едут верхом. Картину дополняет немецкий легкий танк PzKpfw I, один из слабейших танков того времени (противопульная броня, вооружение 2 пулемета MG-13 калибра 7,92 мм).
Очередное клоунское фото из немецкой казармы.
Как часто бывает, существует две версии этих событий. Версия №1: события на фото правдивые и показывают последний знак уважения, оказанный умирающему, но не побеждённому врагу. Версия №2 — фото постановочные (возможно, это кадры «Дойче Вохеншау») , ставящие своей целью показать гуманность немецких военнослужащих даже по отношению к «недочеловекам».
Солдаты СС позируют с пленным красноармейцем в окопе. В руках немца справа трофейный советский автомат ППШ.
Немецкий пулеметчик за обедом. Пулемет MG-42 и граната M-24 под боком позволяют обедать спокойно.
Немецкие солдаты добивают раненого советского снайпера.
Немецкие летчики выпивают в купе поезда.
Немецкий танк PzKpfw III и его экипаж.
Гауптман Ганс-Ульрих Рудель, пилот «Штуки», проводит инструкторско-методическое занятие по отработке атаки советских танков с помощью 37-мм пушек пикирующего бомбардировщика Ю-87. 1943 год, накануне Курской битвы.
«Разнокалиберные» служащие немецких военно-воздушных сил.
На фото изображен трагический момент захвата в плен немцами экипажа советского среднего танка Т-34/76. Советские танкисты таранили немецкую САУ Sturmgeschutz III (StuG III), в результате лобового удара обе машины были выведены из строя
Интересно, что на арийцах — русские шапки-ушанки.
Немецкий пулеметчик во всем великолепии материально-технического обеспечения вермахта: отличная форма, блестящая каска, пулемет MG-34 на станке и с оптическим(!) прицелом. Фотография постановочная, но некоторое представление об оснащении немецких войск дает.
Солдаты полка «Германия» немецкой 5-й танковой дивизии СС «Викинг».
Немецкий танкист-рядовой употребляет горячительный напиток.
Немецкие солдаты со своим главным трофеем. А также немного солдатского быта, попавшего в кадр.
Немецкий танкист рассматривает выбоину от попадания снаряда на броне танка «Тигр». Курская дуга, август 1943 г.
Рулевой в боевой рубке немецкой подводной лодки. Фото вероятнее всего сделано не в боевом походе или в его самом начале, так как лицо моряка гладко выбрито, а в немецком подводном флоте существовала традиция не бриться до возвращения из похода на базу. Кроме этого, интересно, что моряк держит руку на машинном телеграфе который показывает положение «Стоп машина» и явно ожидает команды с мостика.
Колонну советских пленных ведут на работу. Немецкие солдаты, охраняющие их, помимо винтовок вооружены палками, чтобы подгонять пленных.
Поющая эскадрилья люфтваффе.
Немецкий офицер с маленькой девочкой в украинском селе.
Немецкая собачья упряжь.
Немец оказывает медицинскую помощь советскому пленному.
Немецкий солдат делится своим пайком с русской женщиной с ребенком.
Немец оказывает медицинскую помощь советскому пленному
Офицеры немецкой пограничной полиции. Личный состав вооружен немецкими пистолетами-пулеметами MP-28 и чешским пулеметом ZB-26/30.
Пленный немец показывает на карте интересующую советского военнослужащего информацию.
Разбитые немецкие танки и трупы немецких солдат, погибших у села Панское Курской области в бою со 2-ю гвардейской стрелковой дивизией (будущая 2-я гвардейская мотострелковая Таманская дивизия).
До 10 декабря 1941 года 127-я дивизия вела тяжелые оборонительные бои северо-восточнее города Тим. Особенно сильные они были у села Панское. Измотав противника, дивизия перешла в наступление с целью уничтожения его тимской группировки.
С началом контрнаступления советских войск под Москвой дивизия в составе Юго-Западного фронта 11 декабря овладела Николаевкой, Кошелево, Мантурово, а затем совместно с 45-й и 62-й стрелковыми дивизиями развернула наступление на город Тим.
Особенно упорно враг сопротивлялся у села Карандаково. В условиях снежной зимы при сильных морозах гвардейцы перерезали дорогу Тим – Щигры, затем завязались бои за Тим. Гитлеровцы превратили его в сильный опорный пункт обороны. Наиболее яростное сопротивление они оказывали на рубеже Соколья Плота, Гнилое. Стремительный выход 127-й дивизии на этот рубеж и его прорыв поставили тимскую группировку в затруднительное положение. Боясь окружения, оставляя убитых и боевую технику, гитлеровцы поспешно стали уходить из Тима.
Немецкие солдаты, убитые под Сталинградом. Февраль 1943 года. Авторское название фото — «Напобеждался до смерти».
Трупы убитых или замерзших немецких солдат под Сталинградом.
Замёрзшие заживо немцы.
Немецкие солдаты, погибшие в Пиллау (современный Балтийск Калининградской области).
Сдавшийся в плен 2 мая советским войскам вместе с офицерами своего штаба командир 56-го такового корпуса генерал Гельмут Вейдлинг (слева), последний назначенный лично Гитлером командующий обороной Берлина, май 1945 года.
Казненный партизанами предатель.
Немецкий офицер, взятый в плен разведчиками 49-й гвардейской стрелковой дивизии.
Немецкие военнопленные на улицах Берлина, захваченного советскими войсками.
Солдаты немецкого «последнего призыва» в окопах. Март 1945.
Сгоревшие тела немецких солдат, сваленные на броню танка PzKpfw V «Пантера». Виден пулемет MG-42.
Эсэсовец, взятый в плен союзниками.
Казненный партизанами немецкий ефрейтор.
Генерал-майор Фридрих Куссин (Friedrich Kussin) (1895—1944) был комендантом гарнизона города Арнем. 17 сентября 1944 года между 16 и 17 часами на развилке дорог Остербейк-Вольфхезе его серый автомобиль «ситроен» был обстрелян солдатами 5 взвода 3 парашютного батальона англичан. Генерал, его водитель и денщик были убиты на месте.
Фотограф Деннис Смит (Dennis Smith) сделал этот известный снимок на следующий день после гибели Куссина. К этому времени над телом убитого надругались, скальпировав его. Кроме того, с мундира генерала оборвали знаки различия, награды и почти все пуговицы.
Засыпанный землей при близком взрыве авиабомбы немецкий солдат пытается выбраться. Он действительно жив — есть кинохроника с этим эпизодом, где видно, как солдат рукой разгребает землю
Колонна пленных на улице Берлина. На переднем плане «последняя надежда Германии» мальчишки из гитлерюгенда и фольксштурма.
Могилы немецких солдат где-то в СССР.
Колонна немецких пленных, идущих по Москве. 57 тысяч человек в колоннах по 600 человек, 20 человек по фронту.
Марш немецких пленных состоялся 17 июля 1944 года, демонстрируя советским людям, а также союзникам, не верившим в успехи Красной Армии, результаты разгрома немецких войск в Белоруссии. По Садовому кольцу и другим улицам Москвы прошли около 57 000 немецких солдат и офицеров (включая 19 генералов), в основном захваченных в плен в Белоруссии войсками 1-го, 2-го и 3-го Белорусского фронтов.
Марш пленных немцев по Москве — впереди многотысячных колонн солдат и офицеров ведут группу из 19 немецких генералов.
Поливальные машины демонстративно моют улицы Москвы с мылом, символически смывая с асфальта грязь после прохода десятков тысяч немецких пленных по Москве.
http://kirey-caustic.livejournal.com/
Пишет NaziRapper™ (kirey_caustic)Подобрал некоторое количество интересных карточек.Идеальная немецкая семья времен Третьего рейха. Отец служит в полиции, один сын (слева) в армии, второй — лидер Гитлерюгенда.
Немецкие солдаты на медосмотре.
Немецкие солдаты дурачатся. Надпись на заду у солдата — «Западный фронт 1939».
Колонна немецких войск. Украина, июль 1941 года.
Немецкий патруль ведет пойманных переодетых советских солдат. Киев, сентябрь 1941 г.
Немецкие солдаты заряжают пулеметную ленту.
Немецкий солдат со своей дочерью (предположительно).
Немецкий пулеметчик с пулеметом MG-34, сзади виден второй номер расчета с дополнительным цинком патронов.
Немецкий солдат в захваченной деревне в СССР. Один погон отсутствует, скорее всего потерян.
Немецкий солдат в собачьей будке.
Офицеры немецких армии и флота идут на позиции разбитой советской бронебашенной батареи №35 (ББ-35) Севастополя.
Из донесения Политуправления Черноморского флота от 22 июля 1942 года об итогах июньских боев и эвакуации Севастополя:
«В наиболее напряженный период, когда противник большими группами танков прорывался из района хутора Кальфа и Николаевки, большинство средств береговой обороны было разбито, основной удар по прорвавшейся группе нанесла батарея №35, которая начиная с 30 июня 1942 года являлась последним наиболее устойчивым узлом сопротивления на подступах к Херсонесскому полуострову. Личный состав подошедших частей, под прикрытием огня батареи последние три дня отбивал многочисленные атаки противника, обеспечивая эвакуацию морем и воздухом. Расстреляв полностью боезапас и выпустив до 50 практических снарядом 35-я батарея в ночь с 1 на 2 июля была взорвана».
Немецкий пилот объясняет своим товарищам, как на Мессершмите Bf.109 надо атаковать американский бомбардировщик Либерейтор B-24. Макет B-24 — с обозначенными секторами обстрела бортовых пулеметов
Советский военнопленный. По какой-то причине немцы везут его с собой в кузове грузового автомобиля.
Немецкий пулеметчик с ручным пулеметом MG-42.
Служащие люфтваффе выпивают в ангаре.
Групповое фото немецких моряков-подводников на палубе немецкой подводной лодки.
Колонна немецких штурмовых орудий StuG III на марше на Кавказ.
Немецкий парашютист.
Клоунское фото из немецкой казармы.
Советские дети чистят сапоги немецким солдатам. Белосток, ноябрь 1942
Фельдфебель вермахта, воевавший в СССР. На рукаве — знак «Крымский щит» за участие в Крымской кампании 1941—1942 гг. Также на груди различимы спортивный знак DRA за физическую подготовку (слева) и знак «Общий штурмовой» (в центре) за личное участие в трех атаках или контратаках в течение трех дней, или храбрость или ранение в трех атаках или контратаках.
Снимок, будто бы специально сделанный для опровержения распространенных у нас стереотипов о мощном вооружении и обеспечении немецких войск, вторгшихся в СССР в 1941 году: поголовно все на мотоциклах, вооруженные автоматами против пеших красноармейцев с винтовками. Здесь же все немецкие солдаты вооружены винтовками, идут пешком, несколько человек на заднем плане — едут верхом. Картину дополняет немецкий легкий танк PzKpfw I, один из слабейших танков того времени (противопульная броня, вооружение 2 пулемета MG-13 калибра 7,92 мм).
Очередное клоунское фото из немецкой казармы.
Как часто бывает, существует две версии этих событий. Версия №1: события на фото правдивые и показывают последний знак уважения, оказанный умирающему, но не побеждённому врагу. Версия №2 — фото постановочные (возможно, это кадры «Дойче Вохеншау») , ставящие своей целью показать гуманность немецких военнослужащих даже по отношению к «недочеловекам».
Солдаты СС позируют с пленным красноармейцем в окопе. В руках немца справа трофейный советский автомат ППШ.
Немецкий пулеметчик за обедом. Пулемет MG-42 и граната M-24 под боком позволяют обедать спокойно.
Немецкие солдаты добивают раненого советского снайпера.
Немецкие летчики выпивают в купе поезда.
Немецкий танк PzKpfw III и его экипаж.
Гауптман Ганс-Ульрих Рудель, пилот «Штуки», проводит инструкторско-методическое занятие по отработке атаки советских танков с помощью 37-мм пушек пикирующего бомбардировщика Ю-87. 1943 год, накануне Курской битвы.
«Разнокалиберные» служащие немецких военно-воздушных сил.
На фото изображен трагический момент захвата в плен немцами экипажа советского среднего танка Т-34/76. Советские танкисты таранили немецкую САУ Sturmgeschutz III (StuG III), в результате лобового удара обе машины были выведены из строя
Интересно, что на арийцах — русские шапки-ушанки.
Немецкий пулеметчик во всем великолепии материально-технического обеспечения вермахта: отличная форма, блестящая каска, пулемет MG-34 на станке и с оптическим(!) прицелом. Фотография постановочная, но некоторое представление об оснащении немецких войск дает.
Солдаты полка «Германия» немецкой 5-й танковой дивизии СС «Викинг».
Немецкий танкист-рядовой употребляет горячительный напиток.
Немецкие солдаты со своим главным трофеем. А также немного солдатского быта, попавшего в кадр.
Немецкий танкист рассматривает выбоину от попадания снаряда на броне танка «Тигр». Курская дуга, август 1943 г.
Рулевой в боевой рубке немецкой подводной лодки. Фото вероятнее всего сделано не в боевом походе или в его самом начале, так как лицо моряка гладко выбрито, а в немецком подводном флоте существовала традиция не бриться до возвращения из похода на базу. Кроме этого, интересно, что моряк держит руку на машинном телеграфе который показывает положение «Стоп машина» и явно ожидает команды с мостика.
Колонну советских пленных ведут на работу. Немецкие солдаты, охраняющие их, помимо винтовок вооружены палками, чтобы подгонять пленных.
Поющая эскадрилья люфтваффе.
Немецкий офицер с маленькой девочкой в украинском селе.
Немецкая собачья упряжь.
Немец оказывает медицинскую помощь советскому пленному.
Немецкий солдат делится своим пайком с русской женщиной с ребенком.
Немец оказывает медицинскую помощь советскому пленному
Офицеры немецкой пограничной полиции. Личный состав вооружен немецкими пистолетами-пулеметами MP-28 и чешским пулеметом ZB-26/30.
Пленный немец показывает на карте интересующую советского военнослужащего информацию.
Разбитые немецкие танки и трупы немецких солдат, погибших у села Панское Курской области в бою со 2-ю гвардейской стрелковой дивизией (будущая 2-я гвардейская мотострелковая Таманская дивизия).
До 10 декабря 1941 года 127-я дивизия вела тяжелые оборонительные бои северо-восточнее города Тим. Особенно сильные они были у села Панское. Измотав противника, дивизия перешла в наступление с целью уничтожения его тимской группировки.
С началом контрнаступления советских войск под Москвой дивизия в составе Юго-Западного фронта 11 декабря овладела Николаевкой, Кошелево, Мантурово, а затем совместно с 45-й и 62-й стрелковыми дивизиями развернула наступление на город Тим.
Особенно упорно враг сопротивлялся у села Карандаково. В условиях снежной зимы при сильных морозах гвардейцы перерезали дорогу Тим – Щигры, затем завязались бои за Тим. Гитлеровцы превратили его в сильный опорный пункт обороны. Наиболее яростное сопротивление они оказывали на рубеже Соколья Плота, Гнилое. Стремительный выход 127-й дивизии на этот рубеж и его прорыв поставили тимскую группировку в затруднительное положение. Боясь окружения, оставляя убитых и боевую технику, гитлеровцы поспешно стали уходить из Тима.
Немецкие солдаты, убитые под Сталинградом. Февраль 1943 года. Авторское название фото — «Напобеждался до смерти».
Трупы убитых или замерзших немецких солдат под Сталинградом.
Замёрзшие заживо немцы.
Немецкие солдаты, погибшие в Пиллау (современный Балтийск Калининградской области).
Сдавшийся в плен 2 мая советским войскам вместе с офицерами своего штаба командир 56-го такового корпуса генерал Гельмут Вейдлинг (слева), последний назначенный лично Гитлером командующий обороной Берлина, май 1945 года.
Казненный партизанами предатель.
Немецкий офицер, взятый в плен разведчиками 49-й гвардейской стрелковой дивизии.
Немецкие военнопленные на улицах Берлина, захваченного советскими войсками.
Солдаты немецкого «последнего призыва» в окопах. Март 1945.
Сгоревшие тела немецких солдат, сваленные на броню танка PzKpfw V «Пантера». Виден пулемет MG-42.
Эсэсовец, взятый в плен союзниками.
Казненный партизанами немецкий ефрейтор.
Генерал-майор Фридрих Куссин (Friedrich Kussin) (1895—1944) был комендантом гарнизона города Арнем. 17 сентября 1944 года между 16 и 17 часами на развилке дорог Остербейк-Вольфхезе его серый автомобиль «ситроен» был обстрелян солдатами 5 взвода 3 парашютного батальона англичан. Генерал, его водитель и денщик были убиты на месте.
Фотограф Деннис Смит (Dennis Smith) сделал этот известный снимок на следующий день после гибели Куссина. К этому времени над телом убитого надругались, скальпировав его. Кроме того, с мундира генерала оборвали знаки различия, награды и почти все пуговицы.
Засыпанный землей при близком взрыве авиабомбы немецкий солдат пытается выбраться. Он действительно жив — есть кинохроника с этим эпизодом, где видно, как солдат рукой разгребает землю
Колонна пленных на улице Берлина. На переднем плане «последняя надежда Германии» мальчишки из гитлерюгенда и фольксштурма.
Могилы немецких солдат где-то в СССР.
Колонна немецких пленных, идущих по Москве. 57 тысяч человек в колоннах по 600 человек, 20 человек по фронту.
Марш немецких пленных состоялся 17 июля 1944 года, демонстрируя советским людям, а также союзникам, не верившим в успехи Красной Армии, результаты разгрома немецких войск в Белоруссии. По Садовому кольцу и другим улицам Москвы прошли около 57 000 немецких солдат и офицеров (включая 19 генералов), в основном захваченных в плен в Белоруссии войсками 1-го, 2-го и 3-го Белорусского фронтов.
Марш пленных немцев по Москве — впереди многотысячных колонн солдат и офицеров ведут группу из 19 немецких генералов.
Поливальные машины демонстративно моют улицы Москвы с мылом, символически смывая с асфальта грязь после прохода десятков тысяч немецких пленных по Москве.
http://kirey-caustic.livejournal.com/
