Главная » Posts filed under 1941

суббота, 5 декабря 2015 г.

День начала контрнаступления советских войск под Москвой

суббота, декабря 05, 2015

Unknown

No comments

День начала контрнаступления советских войск под Москвой

03:07, 05.12.2015

Подробнее о Дне воинской славы России - начале контрнаступления советских войск против немецко-фашистских войск в битве под Москвой (1941) читайте в справке РИА Новости.

Момент битвы за Москву - боевые действия советских и немецких войск на московском направлении. С 30 сентября 1941 года по 20 апреля 1942 года.

День воинской славы России — День начала контрнаступления советских войск против немецко-фашистских войск в битве под Москвой (1941)

5 декабря — День воинской славы России — День начала контрнаступления советских войск против немецко-фашистских войск в битве под Москвой (1941 год), установленный в соответствии с Федеральным законом от 13 марта 1995 года "О днях воинской славы и памятных датах России".

Контрнаступление советских войск стало вторым этапом Московской битвы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов. Ему предшествовали тяжелые оборонительные бои.

В сентябре 1941 года немецким командованием была разработана наступательная операция группы армий "Центр" под условным наименованием "Тайфун". Ближайшей ее целью было окружение и уничтожение главных сил советских войск западнее Москвы и развертывание стремительного преследования, чтобы помешать Красной Армии создать новый фронт обороны на ближних подступах к Москве.

Битва за Москву - самое кровопролитное сражение Второй мировой войны

Наступление по плану "Тайфун" немецкие войска начали 30 сентября 1941 года на брянском и 2 октября на вяземском направлениях. Несмотря на упорное сопротивление советских войск, противник прорвал их оборону. В конце ноября — начале декабря немецкие войска вышли к каналу Москва — Волга, форсировали реку Нара севернее и южнее Наро-Фоминска, подошли к Кашире с юга, охватили с востока Тулу. Но дальше они не прошли.

Защитники столицы вместе с жителями Москвы и Подмосковья, героически сражаясь с врагом, превратили город в неприступную крепость. Они бились с захватчиками днем и ночью, на фронте и в окружении, во вражеском тылу и в небе столицы. Упорной обороной занимаемых позиций, контратаками и контрударами, вводом свежих резервов и ударами с воздуха они изматывали силы противника.

К началу декабря силы вермахта были окончательно исчерпаны. Одиночные попытки продвинуться на том или ином направлении успеха не имели. Инициатива действий стала переходить на сторону советских войск. К этому времени советское командование сосредоточило за линией фронта стратегические резервы, включавшие в том числе сибирские и дальневосточные дивизии.

В начале декабря 1941 года советские войска под Москвой насчитывали 1,1 миллиона человек, 7650 орудий и минометов, 774 танка и одну тысячу самолетов. В противостоявшей им группе армий "Центр" было свыше 1,7 миллиона человек, около 13,5 тысяч орудий и минометов, 1170 танков, 615 самолетов.

Советское командование, готовя контрнаступление, стремилось сделать все возможное, чтобы скрыть от противника свои намерения. Однако полностью утаить столь крупномасштабную перегруппировку войск не удалось. В донесениях, получаемых германской стороной от агентурной, воздушной и других видов разведки, отмечалось выдвижение крупных сил русских к северу и югу от Москвы. Адекватных оценок со стороны германского командования эти сообщения не получили. 4 декабря командующий группой армий "Центр" генерал-фельдмаршал Федор фон Бок на одно из подобных донесений разведки отреагировал так: "…Боевые возможности противника не столь велики, чтобы он мог этими силами… начать в настоящее время большое контрнаступление".

Но вопреки всем прогнозам фельдмаршала фон Бока, на рассвете 5 декабря началось контрнаступление советских войск под Москвой. Замысел советского командования заключался в одновременном разгроме наиболее опасных ударных группировок войск группы армий "Центр", угрожавших Москве с севера и юга. Уже в ходе развернувшегося контрнаступления Ставка определила его дальнейшую цель: нанести поражение всей группе армий "Центр".

5 декабря в контрнаступление перешел Калининский фронт (командующий генерал-полковник Иван Конев), 6 декабря — Западный фронт (командующий генерал армии Георгий Жуков) и правое крыло Юго-Западного фронта (командующий маршал Советского Союза Семен Тимошенко). Также в операции участвовал вновь созданный Брянский фронт (командующий генерал-полковник Яков Черевиченко). Несмотря на тяжелые условия (отсутствие превосходства в силах, сильные морозы, глубокий снежный покров), контрнаступление развивалось успешно. 8 декабря Гитлер подписал директиву о переходе к обороне на всем советско-германском фронте. Группа армий "Центр" получила задачу любой ценой удерживать районы, имевшие важное оперативное и военно-хозяйственное значение.

В ходе советского контрнаступления под Москвой были проведены несколько частных операций на различных направлениях, в ходе которых противник был выбит с занимаемых позиций. 9 декабря советские войска освободили Рогачево, Венев, Елец, 11 декабря — Сталиногорск (ныне Новомосковск), 12 декабря — Солнечногорск, Ефремов, 16 декабря — Калинин (ныне Тверь).

Учитывая благоприятную обстановку, Ставка потребовала от командующих фронтами расширить фронт наступления и вести безостановочное преследование.

Немецкие войска ожесточенно сопротивлялись, повинуясь изданному 16 декабря "стоп-приказу" Гитлера, предписывавшему удерживать позиции "до последнего солдата", однако выполнить его не удалось. 19 декабря за отступление из-под Москвы был смещен генерал-фельдмаршал фон Браухич, командующий сухопутными войсками. Эту должность занял лично Гитлер. В тот же день был снят с поста командующий группой армий "Центр" генерал-фельдмаршал фон Бок, которого сменил генерал-фельдмаршал фон Клюге.

Во второй половине декабря развивалось наступление советских войск правого крыла Западного фронта. 19 декабря они вышли на рубеж pек Лама и Руза. Левое крыло Западного фронта и Брянский фронт 25 декабря на широком фронте вышли к реке Оке. 28 декабря был освобожден Козельск, 30 декабря после многодневных боев — Калуга, в начале января — Мещовск и Мосальск.
Армии центра Западного фронта 26 декабря освободили Наро-Фоминск, 2 января 1942 года — Малоярославец, 4 января — Боровск.

К 7 января 1942 года советские войска нанесли поражение соединениям группы армий "Центр", прорвавшимся на ближние подступы к Москве с севера и юга, и успешно выполнили поставленную задачу. Фланговые ударные группировки врага были отброшены от столицы на 100-250 километров, разбиты его 38 дивизий, освобождено свыше 11 тысяч населенных пунктов.

Потери немецких войск составили 103,6 тысячи человек. Значительные потери понесли советские войска — 380 тысяч человек. По другим источникам, безвозвратные потери советских войск составили 139 586 человек, санитарные — 231 369 человек.

Стратегическое наступление, развернувшееся на огромном пространстве, велось по отдельным операционным направлениям, в результате чего советские войска глубоко вклинились в немецкую оборону на стыке групп армий "Север" и "Центр", нарушив оперативное взаимодействие между ними. Однако отсутствие достаточного опыта в ведении наступательных действий большого масштаба, танковых соединений и общий недостаток сил и средств не позволили окружить и уничтожить основные силы группы армий "Центр".

Несмотря на незавершённость, общее наступление на западном направлении достигло значительных успехов. В результате контрнаступления под Москвой и последующего общего наступления советских войск враг был отброшен на запад на 150-400 километров, освобождены Московская и Тульская области, многие районы Калининской (ныне Тверская) и Смоленской областей,

Германия потерпела первое крупное поражение во Второй мировой войне.

(Дополнительный источник: Военная энциклопедия. Воениздат. Москва. В 8 томах. 2004 г.)

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

РИА Новости http://ria.ru/spravka/20151205/1335181199.html#ixzz3tP5jwfrd

http://ria.ru/

День начала контрнаступления советских войск под Москвой

03:07, 05.12.2015

Битва за Москву - самое кровопролитное сражение Второй мировой войны

Германия потерпела первое крупное поражение во Второй мировой войне.

(Дополнительный источник: Военная энциклопедия. Воениздат. Москва. В 8 томах. 2004 г.)

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

РИА Новости http://ria.ru/spravka/20151205/1335181199.html#ixzz3tP5jwfrd

http://ria.ru/

Читать далее »

четверг, 19 марта 2015 г.

Чёрный день.

четверг, марта 19, 2015

Unknown

No comments

Чёрный день.

19.03.2015 в 18:50

Тогда город едва не погрузился в хаос анархии. Никогда больше немцы не имели такого реального шанса ворваться в столицу СССР. Но на наведение порядка потребовались буквально считанные дни.

«Если бы вы пришли 20 лет назад, мы бы встретили вас с большим воодушевлением. Теперь же слишком поздно. Мы как раз теперь снова стали оживать… Теперь мы боремся за Россию, и в этом мы все едины».

Такую запись со слов старого русского офицера сделал в своём дневнике известный немецкий генерал, «танковый ас» Гейнц Гудериан. Это было 3 октября 1941 года, уже почти под Москвой, когда его 1-я танковая группа захватила город Орёл. И матёрый танкист, пропахавший со своими панцер-дивизиями всю Европу, вынужден был признать, что такие настроения вполне характеризовали тогда всё русское население.

Именно те дни стали в военной судьбе Москвы поистине решающими.

После окружения главных сил Западного и Резервного фронтов под Вязьмой и Брянском угроза прорыва фашистов к Москве стала вполне реальной, это вынужден был признать даже верховный главнокомандующий.
Но, как известно, не каждому шансу дано воплотиться в жизнь. На защиту столицы вставали тогда дивизии со всех концов страны, на фронт пошли и сами москвичи. И это именно они не захотели превратить Москву в «открытый город» по примеру Парижа, не позволили паникёрам и бандитам стать хозяевами миллионного мегаполиса даже на один день.

В ряды ополчения сразу после октябрьских дней ушёл с ремонтного завода в Сокольниках и мой дед – Георгий Гаврилович Вяткин, о военной судьбе которого и месте гибели нашей семье ничего не удаётся узнать до сих пор.

Моя покойная мать, тогда 12-летняя школьница, в октябре 41-го ещё не отправилась в эвакуацию. Семья оставалась в Москве, они жили в Самарском переулке возле парка ЦДСА и стадиона «Буревестник», там, где теперь проходит трасса Олимпийского проспекта. Осень 1941 года она и сама запомнила неплохо, но больше любила пересказывать воспоминания своей бабушки Александры Гавриловны Малышевой, старшего брата Аркадия и соседа Павла Беляева.

Так вот, они не раз утверждали, что всё началось с вечерней военной сводки от 15 октября. Совинформбюро, едва ли не впервые в своей практике, допустило формулировку: «на одном участке вражеские войска прорвали фронт». Причём без каких бы то ни было дальнейших пояснений. Уличные «знатоки» почему-то сразу заговорили о том, что немцы взяли Юхнов, хотя они были там уже за несколько дней до этого. Очевидно, что в ту же ночь многие москвичи узнали и о том, что на Волге, в Куйбышеве уже подготовлена «запасная» столица. А вот о том, что немцы взяли Калинин, древнюю Тверь, не сообщалось, а слухи об этом дошли в Москву только к следующему вечеру.

Историки по-прежнему спорят, что же стало причиной паники, случившейся в день 16 октября – то самое официальное сообщение или же разговоры о том, что столицу покидают и правительство, и Ставка Верховного Главнокомандования?
Ведь эти слухи, пусть и косвенно, но фактически подтверждались буквально на глазах москвичей – машины партийных и советских работников, нагруженные домашним скарбом, часто тормозили сами жители столицы.

Возможно, наконец, что людям как-то стало известно об итогах совещания у Сталина 15 октября, где вождь сам настаивал на эвакуации важнейших учреждений, видных деятелей партии и правительства. На совещании было принято и постановление Государственного Комитета Обороны (ГКО) об эвакуации, с пунктом о выезде самого вождя, долгое время засекреченным. Это постановление и сейчас не часто встретишь в печати, поэтому приведём его текст полностью:

«Ввиду неблагоприятного положения в районе Можайской оборонительной линии Государственный Комитет Обороны постановил:

1. Поручить т. Молотову заявить иностранным миссиям, чтобы они сегодня же эвакуировались в г. Куйбышев (НКПС – т. Каганович обеспечивает своевременную подачу составов для миссий, а НКВД – т. Берия обеспечивает их охрану).

2. Сегодня же эвакуировать Президиум Верховного Совета, а также правительство во главе с заместителем председателя СНК т. Молотовым (т. Сталин эвакуируется завтра или позднее, смотря по обстановке).

3. Немедленно эвакуироваться органам Наркомата обороны и Наркомвоенмора в г. Куйбышев, а основной группе Генштаба – в г. Арзамас.

4. В случае появления войск противника у стен г. Москвы поручить НКВД – т. Берии и т. Щербакову произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также всё электрооборудование метро (исключая водопровод и канализацию)».

Тогда же генерал-лейтенанту Артемьеву, командующему московским гарнизоном, было предложено разработать план обороны самого города на случай прорыва немцев до подхода резервов. Характерно, что тем же вечером Сталин отправился на ближнюю дачу, которую охранники «вождя» уже заминировали – «на всякий случай». В ожидании, пока резиденцию разминируют, Сталин вынужден был вести телефонные переговоры с командующими фронтами из холодного летнего домика.

А ночь на 16-е, по воспоминаниям москвичей, была беспокойной. Несмотря на требования по светомаскировке, на многих предприятиях вдруг заработали прожектора, бабушка Саша говорила, что Ржевский (сегодня это Рижский) вокзал тоже засверкал огнями – тамошние склады полным ходом эвакуировались. Из Марьиной рощи было слышно стрельбу – местная братва начала делёж награбленного. С Первой Мещанской (нынешний проспект Мира) был слышен тяжёлый гул автомобилей, это вывозили за город – в Ростокино, Бабушкин, Мытищи и Подлипки громоздкие станки с оборонных заводов.

А утром 16 октября через Пресню промаршировали ополченцы генерал-майора Крамарчука, командующего войсками оборонительного рубежа Москвы. Уже к 10 утра следующего дня несколько только что сформированных коммунистических, комсомольских и рабочих батальонов должны были выдвинуться на эти позиции.

Но именно в этот день – 16 октября впервые в Москве в половине шестого утра не открылось метро. Многие учреждения, некоторые больницы, школы оказались под замком. В булочных почти по всей Москве начались перебои с хлебом, народ по обычаю скупал спички, соль, мыло, пока ещё не по карточкам.
В очередях говорили, что на площади Коммуны (ныне Суворовская) оторвался аэростат, и утащил с собой одну из девушек с регулирующим канатом. Слух это или правда, 16 октября это случилось или в другой день, но настроения такие случаи обывателям явно не повышали.

Однако… Нарком авиационной промышленности Алексей Шахурин записал в воспоминаниях, что в ответ на его рассказ о том, что происходит в городе, Сталин произнёс: «Ну, это ничего. Я думал, будет хуже». Странно, что сегодня кем-то вполне авторитетно утверждается, что 16 октября Сталин вовсе не контактировал ни с кем из своего ближайшего окружения. Впрочем, может быть, нарком Шахурин и вправду не принадлежал к «ближнему кругу».

В этот же день войска, причём с синими петлицами – НКВД, неожиданно и быстро оцепили станцию «Каланчёвская», где, опять же по слухам, впоследствии так и не опровергнутым, был якобы поставлен «под пары» специальный бронепоезд для Сталина. На самом деле поезд для Сталина готовили в более укромном месте – за Курским вокзалом, в тупике у Крестьянской заставы, но нарком путей сообщения Лазарь Каганович даже и за это получил нагоняй от вождя, и тут же оперативно распорядился поезд убрать.

А из расположенных по соседству с Каланчёвкой трёх вокзалов в тот день толпы мешочников «штурмовали» не объявленный кем-то свободным Ярославский, а только Казанский. Да и то в основном не с площади, где, как твердили и до сих пор твердят некоторые «знатоки», были установлены пулемёты, да и зенитки тоже могли по народу при случае выстрелить. Толпа хлынула с тылу – со стороны Новорязанской улицы, где милиции не удалось перекрыть проходные дворы.

Но и там особых эксцессов удалось избежать – ведь буквально на привокзальную территорию, с её вечным стихийным базаром и керосиновыми палатками, выходили окна отделения милиции (впоследствии – вокзального 69-го, теперь уже куда-то съехавшего) и одного из домов НКВД. Вместе с дружинниками милиционеры и работники наркомата раз пять за день оттесняли людей к путям Рязанской железной дороги, откуда и дальние и пригородные поезда уходили раз в час, а то и в два. Толпа понемногу рассасывалась, но порядок был восстановлен только ближе к ночи. А с утра 17-го движение поездов как-то само собой, что в России случается, наладилось.

Родители матери – мои дед и бабка, в тот день, обычный вроде бы четверг, работали, и многого не видели, почти ни о чём не знали. Однако в Сокольниках, где дед работал мастером цеха на ремонтном заводе, фабричные рабочие выловили сразу несколько автомашин с эвакуирующимися. Они же не позволили опечатать единственную на всю Москву мельницу, которая до сих пор числится за мелькомбинатом имени Цюрупы. Бабушка ходила туда же пешком, потому что по городу говорили, что Микоян велел муку перед эвакуацией народу раздать. За это вполне реальное распоряжение зампреду правительства изрядно досталось.

Не буду дальше пересказывать уже почти официальную хронику чёрного четверга 16 октября 1941 года. О том, что творилось в тот октябрьский день в Москве, написано немало, но в последнее время появился такой акцент, будто бы Москву можно было 16 октября взять чуть ли не одним батальоном десантников.

Однако только что возглавивший оборону столицы генерал Жуков (он вступил в должность командующего Западным фронтом 7 октября) на вопрос Верховного, удержим ли Москву, наверное, неспроста уверенно ответил: «Непременно удержим!».
Факт неоднократно подтверждённый, причём теперь уже ни для кого не секрет, что разговор этот состоялся не в ноябре, как записано в воспоминаниях легендарного полководца, а именно 16 октября, то есть как раз в день драматических событий в Москве. Это подтвердил в 1996 году, выступая на страницах «Красной звезды» полковник в отставке Николай Пономарёв, бывший телеграфист Сталина.

«16 октября 1941 года, примерно в шесть часов вечера, в переговорную зашёл Поскрёбышев и приказал мне вызвать штаб Западного фронта… К аппарату подошли т. Жуков – командующий фронтом, а также начальник штаба и член Военного совета… Сталин начал переговоры, и уже в заключение спросил:

- Георгий Константинович, теперь скажите мне как коммунист коммунисту, удержим ли мы Москву?

Жуков немного подумал и ответил:

- Товарищ Сталин, Москву мы удержим, тем более, если мне будет оказана помощь, о которой я вас просил».

Скорее всего, разговор с Жуковым, который состоялся сразу после того, как Сталину доложили о событиях в Москве, стал решающим для вождя. Он явно был не настроен уезжать в Куйбышев, а теперь осознал, что его отъезд если что-то и изменит, то только к худшему. Сталин окончательно решил не выполнять постановление ГКО и остаться в Москве. На посту.

«Сталин на посту» - эта фраза Зои Космодемьянской стала особенно популярной уже позже, но в те октябрьские дни москвичам очень важно было знать, что дело обстоит именно так.
Сам вождь, вообще-то совсем не склонный к публичности, прекрасно понял это и, как засвидетельствовали многие очевидцы, осенью 41-го стал чаще появляться на улицах. Несмотря на бомбёжки и с минимальной охраной. Верховный главнокомандующий не раз лично проверил посты на улице Горького, Земляном валу, даже на Смоленской площади – довольно далеко от Генерального штаба на улице Кирова, где в первые дни войны Сталин проводил почти всё время. Можно представить, какое впечатление производил такой патруль на молодых солдат, и как быстро такие новости распространялись по Москве.

В день 16 октября, когда постановление об эвакуации обнародовали (разумеется, не полностью, без пункта «о вожде»), на многих заводах начались самостийные митинги. Пятитысячная толпа на Заводе имени Сталина, тогдашнем ЗиСе, нынешнем ЗиЛе, успокоилась только после того, как перед ней выступил сам секретарь московского комитета партии Щербаков, который чётко разъяснил, что правительство остаётся в Москве и Сталин тоже. Председатель Моссовета Пронин объехал за этот день более десятка предприятий, начиная с Южного речного порта и кончая Северным, но там везде люди спокойно работали и готовились к эвакуации. Впрочем, московские чиновники всё же в какой-то момент поддались общему настроению. С подачи того же Щербакова производственные артели, работавшие на фронт, стали раздавать обувь и полушубки населению, а Пронин даже не подумал возразить Микояну по поводу раздачи муки.

Тем временем, брат моей матери Аркадий, с компанией таких же, как он, 14-летних сорвиголов, решили тоже убедиться, что Сталин из Москвы никуда не уехал. Вся Москва знала, что станция метро «Кировская» закрыта не просто так, а под Генштаб, а Сталин обычно работает наверху, в небольшом флигеле. Туда-то поздней октябрьской ночью, трудно сейчас установить какого именно дня, но точно не в самый разгар паники, и отправились мальчишки. Конечно, никто их и близко не подпустил к тому самому флигелю, но забраться на крышу недавно отстроенной громады Ле-Карбюзье, где теперь обосновался Росстат, не помешали. А оттуда, как с восторгом нашёптывал младшей сестре Аркашка, они точно видели «самого Сталина». Понятно, что вряд ли, но свет в щелочках окон флигелька ребята, наверное, всё же разглядели.

Только через три дня после паники Москву перевели на осадное положение. Быть может, если бы это было сделано раньше 16 октября, ничего страшного не случилось, хотя скорее наоборот.

Но уже с 17 октября милиция, органы госбезопасности, пожарная охрана и другие структуры, которые сейчас принято называть «силовыми», работали в Москве, как в осаждённом городе с правом расстреливать мародёров и бандитов на месте.
Но никаких рек крови по улицам столицы не полилось. По данным городских сводок НКВД, которые тогда не врали, за вторую и третью декаду в столице было расстреляно на месте всего 7 человек на весь огромный город. Правда, по постановлению военного трибунала, то есть уже на законных основаниях – ещё 98, но для военного времени и это совсем не так много.

И всё же, что бы теперь ни говорили о том, что власти в городе не было, даже хаос в городском хозяйстве не затянулся. Так, трамваи пошли уже после полудня того самого 16 октября, метро – тоже. Открылись и те магазины, которые поутру не стали заниматься бесплатной раздачей товара населению. Власть в городе, если и была на какое-то время утрачена, то восстановлена очень быстро.

И люди почувствовали это сразу. Та же Марьина роща тут же притихла, там прошли такие зачистки, что брата матери друзья звали «бить марьинских». Их, мол, «менты так пощипали, что они теперь всех боятся». Весьма кстати пришлись суббота и воскресенье – 18 и 19 октября. Истинными патриотами в те дни проявили себя служители культа, причём и православные и мусульмане. Немногочисленные оставшиеся в Москве церкви были переполнены, Гитлера однозначно назвали антихристом, а верующих призвали «лечь костьми…». Соборная мечеть на Мещанской не только призвала к борьбе с захватчиками, но и отказалась эвакуировать святыни. Об этом гордо поведал всем на Самарском переулке дворник-татарин дядя Гриша, известный всем стукач, но от того ничуть не менее уважаемый человек.

Многие руководители предприятий отказались выполнить распоряжение о расчёте сотрудников и прекращении работы и тем самым резко снизили напряжение в городе. Ряд магазинов, которые начали 16 октября бесплатную раздачу товаров населению, были в тот же день принудительно закрыты, причём это делалось не государственными чиновниками, а обычно – милицией или военными патрулями. О таких случаях в Лефортово, на Большой Полянке и той же Мещанской не без гордости вспоминали потом москвичи.

Сама Москва ни на один час не оставалась без войск. На бульварах были отрыты окопы, в которых размещались танки. И никого это не смущало.
16 октября автоматчиков разместили не только на Комсомольской площади у трёх вокзалов, но и на аэродроме имени Фрунзе на Ходынке – для охраны четырёх «Дугласов», записанных за Ставкой Верховного Главнокомандования.

Постановление о введении осадного положения, в отличие от постановления об эвакуации опубликовали сразу и без купюр. Начиналось оно старорежимным «Сим объявляется…», словно Верховный главнокомандующий делал отсыл к славной истории столицы – к 1612-му и 1812 году. Итак, ещё один документ:

«Сим объявляется, что оборона столицы на рубежах, отстоящих на 100-120 км западнее Москвы, поручена командующему Западным фронтом генералу армии т. Жукову, а на начальника гарнизона г. Москвы генерал-лейтенанта т. Артемьева возложена оборона Москвы на её подступах.

В целях тылового обеспечения обороны Москвы и укрепления тыла войск, защищающих Москву, а также в целях пресечения подрывной деятельности шпионов, диверсантов и других агентов немецкого фашизма Государственный Комитет Обороны постановил:

1. Ввести с 20 октября 1941 г. в городе Москве и прилегающих к городу районах осадное положение.

2. Воспретить всякое уличное движение как отдельных лиц, так и транспортов, с 12 часов ночи до 5 часов утра, за исключением транспортов и лиц, имеющих специальные пропуска от коменданта г. Москвы, причем в случае объявления воздушной тревоги передвижение населения и транспортов должно происходить согласно правил, утверждённых московской противовоздушной обороной…

Государственный Комитет Обороны призывает всех трудящихся столицы соблюдать порядок и спокойствие и оказывать Красной Армии, обороняющей Москву, всяческое содействие».

12 октября, в тот день, когда Гитлер обещал японскому послу взять русскую столицу, главное командование сухопутных сил Германии опубликовало директиву по первым итогам осеннего наступления на Москву. В ней говорилось:

«Фюрер вновь решил, что капитуляция Москвы не должна быть принята, даже если она будет предложена противником… всякий, кто попытается оставить город и пройти через наши позиции, должен быть обстрелян и отогнан обратно. Небольшие незакрытые проходы, предоставляющие возможность для массового ухода населения во внутреннюю Россию, можно лишь приветствовать… Чем больше населения устремится во внутреннюю Россию, тем сильнее увеличится хаос в России и тем легче будет управлять оккупированными восточными районами и использовать их».

Четыре дня спустя бегство из столицы СССР стало трагической реальностью, но немцев, которые будут «обстреливать и отгонять», близ Москвы не было и в помине.
Небольшой отряд фашистских мотоциклистов-разведчиков, который прорвался к мосту через канал им. Москвы в Химках, был в полчаса уничтожен танкистами дивизии НКВД им. Дзержинского. Несколькими днями позже октябрьских событий враг был остановлен всего в четырёх километрах от Каширы, но никто не стал отключать тамошнюю электростанцию, одну из двух снабжавших в те дни энергией столицу. Еще позже, когда возникла угроза форсирования канала им. Москвы в районе Дмитрова, работники канала сумели открыть один из шлюзов и спустить воду на уже замёрзшем участке. Образовавшийся глубокий ров, набитый огромными колотыми льдинами, стал непреодолимой преградой для немецких войск, даже для танков. И таких примеров, когда на защиту Москвы вставали не воины, а самые мирные граждане, огромное множество.

Если же говорить о пресловутом «батальоне немецких десантников», то столице было чем его встретить. В составе гарнизона столицы только полков ПВО было шесть. Помимо 12 тысяч ополченцев из очередной формировавшейся дивизии, в Москве и окрестностях в октябре 41-го уже были расквартированы несколько стрелковых и танковых дивизий, подтянутых из Сибири и с Дальнего Востока. Через две недели они пройдут парадным строем по Красной площади, а через полтора месяца перейдут в контрнаступление и отбросят врага от столицы на 100-150 километров.

И вообще, через Москву в те дни шёл почти непрерывный поток войск, об их перемещениях регулярно докладывалось Сталину.
И в трагический день 16 октября, между прочим, тоже, о чём есть подённые записи в учётной книге управления делами Генштаба. Нетрудно сделать вывод, что в этот день, до того как вечером провести переговоры с Жуковым, Сталин успел побывать и на улице Кирова.

Вряд ли Верховный передвигался по Москве только на метро, и следовательно, он сам мог видеть обстановку на улицах и делать выводы. Один из охранников Сталина утверждал, что барахолку на Столешниковом переулке, где в ожидании эвакуации москвичи распродавали по дешёвке семейный антиквариат, разогнали как раз 16 октября фактически по личному распоряжению вождя. Для этого оказалось достаточно всего лишь высказанного им вскользь недовольства.

Остаётся привести ещё один не слишком известный факт. После разговора с Жуковым, поздно вечером 16 октября Сталин поехал в Петровско-Разумовское, там в военном госпитале лежал раненый генерал Ерёменко, армии которого несколькими днями раньше сумели вырваться из фашистских клещей. Генерал был прекрасно осведомлён о том, как дерутся в окружении под Вязьмой наши войска. Они фактически принесли себя в жертву, чтобы немцы не могли снять войска с кольца окружения и двинуться на Москву. «Окруженцы» тоже очень помогли Жукову сколотить крепкую оборону на подступах к столице. А Сталину Ерёменко, похоже, только добавил уверенности, что Москву никто сдавать не собирается…

Автор Алексей Подымов

Первоисточник http://www.stoletie.ru/ww2/chornyj_den_494.htm

http://topwar.ru/military-archive/

Чёрный день.

19.03.2015 в 18:50

Автор Алексей Подымов

Первоисточник http://www.stoletie.ru/ww2/chornyj_den_494.htm

http://topwar.ru/military-archive/

Читать далее »

понедельник, 17 ноября 2014 г.

Почему в 1941 году вермахт был лучшей армией в мире

понедельник, ноября 17, 2014

Unknown

No comments

Почему в 1941 году вермахт был лучшей армией в мире

По мнению военных специалистов, к 1941 году немецкая армия была сильнейшей в мире. Закаленные в боях, вкусившие вкус побед, немецкие части подошли к советской границе с чувством своего превосходства. Солдаты вермахта считали себя непобедимыми.

Системный подход

Немецкий историк Вернер Пихт считал, что именно Версальский договор, согласно которому Германия не имела права иметь армию численностью больше, чем 100 тысяч человек, заставил берлинский генералитет искать новые принципы формирования вооруженных сил. И они были найдены.

И хотя Гитлер, придя к власти в 1933 году, отказался от «норм Версаля», идеология военной мобильности новой армии уже завоевала умы немецких военноначальников.
Позднее переброска немецких солдат в Испанию для защиты режима Франко позволила апробировать в реальных условиях 88-мм зенитные пушки, истребители Me-109 и пикирующие бомбардировщики типа Stuka-87.

Там же юная гитлеровская авиация создала свою школу ведения воздушных боев. Балканская же кампания 1941 года показала, как важно координировать большое количество техники. В итоге германские штабисты перед русской компанией имели успешный опыт применение мобильных соединений, усиленных авиацией. Всё это позволило им создать военную организацию нового и главное - системного типа, оптимально настроенную на выполнение боевых миссий.

Специальная подготовка

В 1935 году возникла концепция специальной подготовки солдат вермахта с тем, чтобы сделать из бойца некое подобие «моторизованного оружия». Для этого из молодежи выбирали наиболее способных молодых мужчин. Их-то и готовили в тренировочных лагерях. Чтобы понять, какими были немецкие военнослужащие образца 1941 года, следует прочесть многотомник Вальтера Кемповски «Эхолот». В книгах приводятся многочисленные свидетельства, объясняющие поражение в Сталинградской Битве, в том числе и солдатская переписка. Например, рассказывается о неком ефрейторе Гансе, который на расстоянии 40-50 метров мог попасть гранатой в небольшое окно.

«Это был непревзойденный мастер городского боя, - пишет участник Сталинградской Битвы Ханнес, - уничтожить пулеметное гнездо ему не составляло труда, даже если стреляли с другой стороны улицы. Если бы он был жив, мы легко бы взяли этот чертов дом, из-за которого полегло пол нашего взвода. Но в августе 41-го выстрелом в спину его убил пленный русский лейтенант. Это было нелепо, потому как сдавшихся было так много, что мы даже не успевали их обыскивать. Умирая, Ганс кричал, что это нечестно».

По официальным данным, в 1941 году вермахт потерял убитыми 162799 солдат, 32484 пропавшими без вести и 579795 ранеными, большинство из которых умерли в госпиталях или стали инвалидами. Гитлер назвал эти потери чудовищными не столько из-за цифр, сколько из-за утраченного качества германской армии.

В Берлине были вынуждены констатировать, что не в силах справиться с немецкой машиной, русские солдаты летом и осенью 1941 года уничтожали захватчиков всеми доступными средствами. Как правило, это были атаки отчаянных и обреченных красноармейцев, одиночные выстрелы из горящих домов, самоподрывы. Всего в первый год войны погибло 3138 тысяч советских солдат, чаще всего в плену или в «котлах». Но именно они обескровили элиту вермахта, которую немцы так тщательно готовили шесть лет.

Массовый военный опыт

Любой командир скажет, как важно иметь в подчинении обстрелянных бойцов. Напавшая на СССР немецкая армия обладала этим бесценным опытом военных побед.
В сентябре 1939 года солдаты вермахта, легко разгромив 39 польских дивизий Эдварда Рыдз-Смиглы, впервые почувствовали вкус победы. Затем была «Линия Мажино», захват Югославии и Греции – всё это только усилило самосознание своей непобедимости. Ни в одной стране мира тогда не было столько мотивированных на успех обстрелянных бойцов.

Генерал пехоты в отставке Курт фон Типпельскирх считал, что данный фактор являлся важнейшим в первых победах над Красной Армией. Описывая концепцию молниеносных войн, он подчеркивал, что в отличие от тревожных часов ожидания войны с Польшей, на территорию Советской России вступали уверенные в себе немецкие завоеватели. Кстати, многодневная оборона Брестской крепости во многом объясняется тем, что на её территории размещалась 42-я стрелковая дивизия РККА, имеющая боевой опыт Финской войны.

Концепция точного уничтожения

Немцы сделали также упор на оперативное уничтожение очагов сопротивления, независимо от того, как прочно они были защищены. По мнению германского генералитета, в этом случае у противника возникает чувство обреченности и бесполезности сопротивления.

Как правило, использовались точные, почти снайперские артобстрелы. Достигалось это за счет успешного использования постов визуального оптического наблюдения, с помощью которых на удалении 7-10 км от наших позиций велась корректировка обстрела. Только в конце 1941 года Красная Армия нашла противоядие от всевидящей фашисткой артиллерии, когда начала строить оборонительные сооружения на обратных скатах холмов, вне досягаемости немецкой оптики.

Качественная связь

Самым же значимым преимуществом Вермахта перед Красной Армией была качественная связь. Гудериан считал, что танк без надежной радиосвязи не покажет и десятой доли того, на что он способен.
В Третьем Рейхе с начала 1935 года активизировалось развитие надежных ультракоротковолновых приемо-передатчиков. Благодаря появлению в немецкой службе связи принципиально новых приборов конструкции доктора Грубе, генералы Вермахта смогли оперативно управлять огромным театром военных действий.

Например, высокочастотная телефонная аппаратура обслуживала германские танковые штабы без каких-либо помех на расстояниях до полутора тысяч километров. Именно поэтому 27 июня 1941 года в районе Дубно группировка Клейста всего из 700 танков смогла разбить механизированные корпусы Красной Армии, в составе которой насчитывалось 4000 боевых машин. Позднее, в 1944 году, анализируя это сражение, советские генералы с горечью признали, что если бы тогда на наших танках имелась радиосвязь, Советская Армия переломила бы ход войны в самом её начале.

Почему в 1941 году вермахт был лучшей армией в мире

По мнению военных специалистов, к 1941 году немецкая армия была сильнейшей в мире. Закаленные в боях, вкусившие вкус побед, немецкие части подошли к советской границе с чувством своего превосходства. Солдаты вермахта считали себя непобедимыми.

Системный подход

Специальная подготовка

Массовый военный опыт

Концепция точного уничтожения

Качественная связь

Читать далее »

суббота, 14 декабря 2013 г.

Военный парад на Красной площади 7 ноября 1941 года

суббота, декабря 14, 2013

Unknown

No comments

На 7 ноября 1941 года Гитлер назначил парад своих войск в поверженной Москве.

Фашистским солдатам и офицерам уже выдали парадную форму, в которой они готовились маршировать по Красной площади. И вроде бы для этого не было никаких серьезных препятствий. В 50 километрах от столицы уже громыхала тысячами танков и самоходных орудий двухмиллионная группировка фашистских армий «Центр», в тылу которой лежала поверженная Европа. Между Кремлем и этой бронированной, вымуштрованной, великолепно вооруженной и не знающей поражений армадой стояли наспех сколоченные из окруженцев и народных ополченцев куцые дивизии, ожидающие сибирских подкреплений. В обескровленной обороне порой зияли такие бреши, что в них могли свободно втянуться крупные мобильные вражеские соединения. Москву спасла величайшая, непоколебимая сила духа ее защитников, представлявших весь советский народ от азербайджанцев до якутов. Зримым проявлением этой нематериальной силы стал военный парад советских войск на Красной площади 7 ноября 1941 года в 8 часов утра. Это был самый короткий парад в истории наших Вооруженных сил – он длился всего 25 минут вместе с речью Сталина. Но по силе своего воздействия на моральный дух советских войск, общества, да и человечества вообще, ему нет равных.

Столица на осадном положении

— Решение о проведении парада не было однозначным. Военная обстановка вокруг Москвы сложилась зловещая, — рассказал ведущий научный сотрудник Института военной истории полковник в отставке Борис Невзоров. — Московская битва втянула в свою орбиту на 2,3 миллиона человек больше, чем весь советско-германский фронт в приграничных сражениях июня 1941 года. На полях Подмосковья с обеих сторон солдат и офицеров сражалось на 3,4 миллиона больше, чем в будущей Сталинградской битве, на 3 миллиона больше, чем на Курской дуге и на 3,5 миллиона больше, чем в Берлинской операции. Из сравнения этих цифр с цифрами операций, проведенных союзниками, видно: ни одна из них по этому показателю не может сравниться с битвой за нашу столицу. Так, в сражении под Эль-Аламейном, которое, по мнению западных историков, положило начало коренному перелому во Второй мировой войне, живой силы участвовало в 23 раза меньше, чем под Москвой. На всем западноевропейском фронте к концу войны общее количество германских и союзных (американских, английских, канадских, французских, польских, датских и др.) войск было на 100 тысяч человек меньше, чем действовало в одной Московской битве. Наконец, в самых крупнейших операциях Первой мировой войны участвовало солдат и офицеров в 3,5 раза меньше, чем в сражениях за советскую столицу. Эти сравнительные данные показывают, что не только в Великой Отечественной, но и во Второй и Первой мировых войнах, в войнах XX века вообще не было более крупного сражения, чем Московская битва.

Обстановка была настолько опасной, что в середине октября часть правительственных учреждений и дипломатический корпус были эвакуированы в Куйбышев. С 20 октября столица переведена на осадное положение. Москва готовилась к уличным боям. Не прекращались налеты и бомбардировки. Казалось, силы были на пределе. Поползли слухи, что Сталин покинул столицу. Это очень сильно деморализовало тыл и фронт. Нужно было показать, что все нормально, ситуация под контролем. Наилучшим способом было бы проведение традиционного парада.

Генерал-лейтенан авиации Николай Сбытов, тогдашний командующий ВВС Московской зоны ПВО, рассказал:

— 28 октября Сталин вызвал в Кремль командующего войсками Московского военного округа генерала Артемьева, командующего ВВС генерала Жигарева, командующего Московской зоной ПВО генерала Громадина и меня. Нам даже в голову не пришло, что причиной вызова могут быть предпраздничные хлопоты Верховного главнокомандующего. «Скоро годовщина Октябрьской революции, — сказал Сталин, — парад в Москве будем проводить?» Вопрос был настолько неожиданным для всех, что никто не мог ничего ответить. Военный парад в Москве проводился каждый год, но в 41-м году обстановка была настолько исключительной, что никто и не думал о нем. Какой парад, когда уже минируются мосты через канал Москва — Волга, минируются заводы, например, «Красный Октябрь» и ТМЗ. Сталину пришлось трижды повторить свой вопрос уже рассерженным голосом. Только тогда мы все откликнулись и заговорили разом: «Да, конечно, это поднимет дух войск и тыла!»

Записка Жукова

Но одно дело принять решение, другое – провести его в жизнь в смертельно опасной обстановке. Сорвать мероприятие мог авиационный налет фашистской авиации, что было тогда каждодневной реальностью. Более того, находящееся на трибуне правительство — лакомая и легкая мишень для противника. Значит, парад нужно проводить в темное время суток. Сталин в этой связи задумал небольшую военную хитрость. Назначил парад на 10 утра, а в последний момент перенес на 8, когда в столице еще темно. Правда, это привело к некоторым накладкам, но противник был сбит с толку.

Другой серьезной опасностью могло бы стать мощное наступление фашистов именно в дни праздника.

— Сталин дважды обсуждал этот вопрос с Жуковым, — рассказал руководитель Института военной истории полковник Иван Басик. – В конце октября вызвал его с фронта и спросил: «Мы хотим провести в Москве торжественное заседание по случаю годовщины Октября и парад войск. Как вы думаете, обстановка на фронте позволит сделать это?» Жуков доложил: «В ближайшие дни враг не начнет большого наступления. Он понес существенные потери и вынужден пополнять и перегруппировывать войска. Против авиации, которая наверняка будет действовать, необходимо усилить ПВО и подтянуть к Москве истребительную авиацию с соседних фронтов».

Вернувшись на командный пункт, Жуков еще и еще раз проанализировал возможности противника для наступления. Разведчики взяли по его указанию «языка». Это был офицер, одетый в парадную форму поверх обычной амуниции. Из допроса выяснилось, что немцам не подвезли теплую одежду, они мерзнут, деморализованы, командиры приказали облачаться в парадные мундиры, присланные из тыла для парада на Красной площади.

Жуков из-за обстановки не мог покинуть свой пост на фронте, поэтому послал Сталину записку, написанную на клочке штабной канцелярской бумаги химическим карандашом: «Немцы деморализованы. Их наступление в ближайшее время невозможно. Жуков».

Только после этого Сталин принял окончательное решение на проведение парада.

«На вас смотрит весь мир»

6 ноября на станции метро «Маяковская» прошло торжественное заседание Моссовета, посвященное годовщине Октября. Жуков на нем присутствовал, а вот на трибуне Мавзолея во время парада его не было. Он находился на командном пункте в готовности немедленно принять все необходимые меры, если гитлеровцы попытаются прорваться к Кремлю. Ведь трансляция, как сейчас говорят, в режиме он-лайн, шла на весь мир. Поэтому фашисты могли одним молниеносным ударом танковой группы прорваться к центру Москвы.

На параде Сталин произнес речь, в которой он призвал народ не просто выжить, отстоять Москву, а нацеливал советских людей на более высокие задачи: «На вас смотрит весь мир. На вас смотрят порабощенные народы Европы, попавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии!» В этих словах — поразительная вера в народ, в его непобедимость, в его особую миссию спасителя не только родного очага, но и всей цивилизации.

На параде впервые после 1917 года прозвучало воззвание к русскому патриотизму, к русскому сердцу: «Да пусть осенит вас бессмертный подвиг Александра Невского и Дмитрия Донского, Минина и Пожарского, Суворова и Кутузова!»

Непосредственно парадом командовал командующий Московским военным округом генерал Павел Артемьев, а принимал его Маршал Советского Союза Семен Буденный. Торжественный марш открыли курсанты минометного училища и училища имени Верховного Совета, за ними проследовали стрелки 322-й Ивановской и 2-й Московской дивизий, дивизия имени Дзержинского, полк бригады особого назначения. Далее все шло более или менее обычным порядком: кавалерия, артиллерия, танки.

Два дубля: танковый и звуковой

С прохождения танков начались накладки, связанные с переносом на два часа парада. Две «тридцатьчетверки», которые замыкали колонну танков, пройдя мимо Мавзолея, вдруг развернулись и на большой скорости проследовали в обратную сторону. Сталин спросил начальника охраны: в чем дело? После разбирательства выяснилось, что танки прибыли по тревоге прямо с передовой. В ходе спешного инструктажа экипажам объяснили, что во время парада может случиться прорыв противника, нужно быть готовыми сходу вступить в бой. Замыкали колонну танков три «тридцатьчетверки». Но брусчатка перед въездом на Красную площадь была так засыпана снегом, что гусеницы буксовали на подъем. Один танк застрял и передал по рации: «У меня полный стоп». Подумав, что это SOS, два других танка вернулись ему на подмогу.

Другая накладка связана с прессой. Операторов забыли предупредить о переносе начала парада. Хорошо, что по инструкции их ассистенты должны приезжать на два часа раньше мероприятия для подготовки аппаратуры. Ассистенты начали снимать, не успев наладить аудиозапись. Когда к 10 утра появились операторы, площадь и Мавзолей опустели. Через некоторое время к ним подошел генерал НКВД Кузьмичев и сказал: «Правительство знает, что не по вашей вине речь товарища Сталина не записана, а по вине наших органов, которые не предупредили вас об изменении времени начала парада. Но нужно исправить оплошность».

Повторная съемка на Мавзолее исключалась, и тогда режиссер Леонид Варламов, операторы Марк Трояновский и Иван Беляков предложили построить в Большом Кремлевском дворце фанерный макет трибуны Мавзолея, покрасить его под мрамор, а для того, чтобы у Сталина во время речи шел пар изо рта, в БКД открыли все окна. Однако, как ни остужали зал во время съемки, пар изо рта не выходил, но зрители и американские киноакадемики не заметили этого. Кадры парада и вмонтированная речь Сталина вошли в документальный фильм Леонида Варламова и Ильи Копалина «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой», который получил «Оскара» в 1942 году, но главное – имел огромное значение для поднятия высокого духа сопротивления и нацеленности на Победу у советского народа.

Крестный ход

У этого великого парада была и другая, далеко не всем известная духовная сторона. Накануне иерархи Русской православной церкви ходатайствовали перед Сталиным разрешить им провести крестный ход с Казанской иконой Божией Матери, которая не раз спасала Русь от иноземных захватчиков. И вождь впервые пренебрег атеистическими принципами советской власти. В Богоявленском соборе осажденной столицы отслужили молебен, после которого состоялся крестный ход с выносом Казанской иконы. В то время, когда на Красной площади Сталин говорил речь перед участниками парада, к верующим обратился митрополит Сергий с и поныне актуальными словами: «Не в первый раз русский народ переживает нашествие иноплеменных. Не в первый раз нам принимать и огненное крещение для спасения родной земли. Силен враг. Но велик Бог Земли Русской! Так воскликнул Мамай на Куликовом поле, разгромленный русским войском. Господь даст, придется повторить этот возглас и теперешнему нашему врагу».

«Разбомбить во что бы то ни стало!»

О параде сорок первого года довелось беседовать с нашим выдающимся военным разведчиком и писателем Героем Советского Союза Владимиром Карповым. Вот его комментарий:

— Для всей страны парад стал неожиданным, потрясающе радостным событием. Это был парад хотя и традиционный, но необыкновенный, промыслительный. Парад-вызов, парад презрения к врагу, парад, проведенный на рассвете еще очень далекой, но уже предчувствуемой Победы. Он на небывалую высоту поднял дух нашего народа. Но одновременно нанес первое моральное поражение фашистскому воинственному духу. Для гитлеровцев этот парад стал громом среди ясного неба. Их разведка проморгала сюрприз. Радиотрансляция с Красной площади была включена на весь мир в ту минуту, когда парад уже начался. Ее, конечно, услышали и в Берлине, и в «Волчьем логове» — ставке фюрера. Позже его приближенные вспоминали, что никто не осмеливался доложить Гитлеру о происходящем в Москве. Он сам совершенно случайно, включив приемник, услышал музыку марша и твердую поступь солдатских сапог. Когда зазвучали команды на русском языке, фюрер понял, в чем дело. Он бросился к телефону и приказал соединить его со штабом группы армий «Центр». Устроил разнос, потребовал к трубке командующего бомбардировочной авиацией и приказал ему: «Даю вам час для искупления вины. Парад нужно разбомбить во что бы то ни стало!» Несмотря на метель, бомбардировщики поднялись в воздух. До Москвы не долетел ни один. Двадцать пять из них были сбиты на дальних подступах, остальные повернули назад.

Москва уже была недосягаемой для врага. Еще будут прорывы и авиабомбежки, еще будут обстрелы из дальнобойной артиллерии. Но пружина войны после того легендарного парада начала раскручиваться в обратную сторону.

Сергей Турченко

На 7 ноября 1941 года Гитлер назначил парад своих войск в поверженной Москве.

Столица на осадном положении

Генерал-лейтенан авиации Николай Сбытов, тогдашний командующий ВВС Московской зоны ПВО, рассказал:

Записка Жукова

Другой серьезной опасностью могло бы стать мощное наступление фашистов именно в дни праздника.

Только после этого Сталин принял окончательное решение на проведение парада.

«На вас смотрит весь мир»

Два дубля: танковый и звуковой

Крестный ход

«Разбомбить во что бы то ни стало!»

Сергей Турченко

Читать далее »

суббота, 6 октября 2012 г.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО В ИЮНЕ 1941-го.

суббота, октября 06, 2012

Unknown

No comments

ПРЕДАТЕЛЬСТВО В ИЮНЕ 1941-го.
05.10.2012 в 22:19

В поражениях первых месяцев Великой Отечественной войны принято винить товарища И.В. Сталина. При этом упускается из виду, что одни части РККА весьма успешно сражались с врагом, а другие как будто бы вовсе не видели противника. А может быть, не хотели видеть?

Одним из наиболее загадочных моментов в истории нашей страны является 1941 год. Загадочным не только для нас, но и для солдат, прошедших через этот год. Год парадоксальный. Героизм защитников Брестской крепости, пограничников, летчиков, совершивших несколько воздушных таранов уже в первый день войны, резко контрастирует со сдачей в плен масс красноармейцев. В чем проблема?

Контрасты 1941 года дают поводы для самых различных толкований случившегося. Одни говорят, что сталинские репрессии лишили армию нормального командного состава. Другие - о том, что советские люди не хотели защищать ненавистный им общественный строй. Третьи - о непреодолимом превосходстве немцев в способности вести боевые действия. Суждений много. И есть известная фраза маршала Конева, не ставшего описывать начальный период войны: "Врать не хочу, а правду все равно написать не позволят".

Понятно, что нечто хотя бы близкое к правде могли написать немногие. Рядовой, майор, полковник и даже строевой генерал видят не много. Картина в целом видна только из высоких штабов. Из штабов фронтов, из Москвы. Но мы опять-таки знаем, что штабы фронтов плохо владели ситуацией, соответственно и в Москву поступали неполноценные сведения.

Таким образом, правду не мог рассказать ни Конев, ни Жуков, ни даже Сталин, если бы ему удалось написать мемуары. Даже они не обладали достаточной полнотой информации.

Но правду можно вычислить пытливым умом исследователя, который задает правильные вопросы. К сожалению, правильные вопросы мало кто пытается задавать, а большинство правильно поставить вопросы просто не умеет. Некогда Сергей Иванович Вавилов так определил эксперимент: "Эксперимент - это четко поставленный природе вопрос, на который ожидается вполне однозначный ответ: да или нет". Грамотно поставленный вопрос всегда требует ответа в форме да или нет. Попробуем к проблеме 1941 года подойти с вопросами именно в такой форме.

Сила слабых

Была ли немецкая армия непреодолимо сильнее Красной Армии?

Вся логика общих представлений подталкивает к ответу - была. У немцев был опыт нескольких успешных военных кампаний в Европе. У немцев был безупречно отлаженный механизм взаимодействия родов войск. В частности, взаимодействие авиации с сухопутными войсками специально отрабатывалось в течение 2,5 лет в Испании легионом Кондор. Манфред фон Рихтгофен, имевший этот не до конца еще оценённый в литературе для широкого круга читателей опыт, командовал авиацией немцев в полосе нашего Юго-Западного фронта летом 1941 года.

Но есть одно но. Оказывается, ровно те армии, по которым противник нанёс удары заведомо превосходящими силами, на которые пришлась вся мощь удара, - именно они как раз и не были разгромлены. Более того, они длительное время успешно воевали, создавая проблемы немецкому наступлению. Это и есть ответ на вопрос.

Давайте набросаем схему. На фронте от Балтийского моря до Карпат немецкое наступление парировали три фронта: Северо-Западный, Западный и Юго-Западный. Начиная с балтийского побережья наши армии были расставлены в следующей последовательности (с севера на юг): 8-я и 11-я армии Северо-Западного фронта. Далее 3-я, 10-я, 4-я армии Западного фронта, 5-я, 6-я, 26-я и 12-я армии Юго-Западного фронта. За спиной прикрывавших границу армий Западного фронта в Минском укрепрайоне (УР) располагалась 13-я армия Западного фронта.

22 июня удар танковых клиньев противника пришелся на 8-ю и 11-ю армии, на 4-ю армию и на 5-ю армию. Проследим, что с ними случилось.

В самом тяжелом положении оказалась 8-я армия, которой пришлось отступать через враждебную Прибалтику. Тем не менее ее соединения в июле 1941 г. обнаруживаются в Эстонии. Отступают, занимают оборону, снова отступают. Немцы эту армию бьют, но не сокрушают в первые же дни. По поводу массового пленения войск Красной Армии на прибалтийском направлении в мемуарах противника ничего не проскальзывает. А Лиепая, которую несколько дней удерживали бойцы 8-й армии и краснофлотцы, вполне могла бы претендовать на звание города-героя.

11-я армия. Отступая, она пытается вступать в борьбу за удержание городов. Но удерживать их этой армии не удается. Отступление продолжается. Армия теряет связь как со штабом фронта, так и с Москвой. Москва некоторое время не знает, существует ли эта самая 11-я армия. Но армия существует. И, более или менее разобравшись в оперативной обстановке, штаб армии нащупывает слабое место противника - слабо прикрытые фланги движущегося на Псков танкового клина. Обрушивается на эти фланги, перерезает дорогу, на сколько-то дней останавливает наступление противника. В последующем 11-я армия сохраняется как войсковое объединение. Участвует в зимнем 1941-1942 года наступлении Красной Армии. (Показательно, что вместе с этой армией отступает 11-й мехкорпус 3-й армии. Чуть ли не слабейший по составу во всей Красной Армии, вооруженный слабенькими Т-26, он атакует наступающих немцев, выбивает их за границу. В атаках последующих двух-трех дней мехкорпус теряет практически все свои танки. Но именно контратаки танков 11-го мехкорпуса Северо-Западного фронта отмечены в истории войны как сражение под Гродно.)

Таким образом, обе армии Северо-Западного фронта, которые попали под сокрушительной мощи первый удар немцев, этим ударом не были ни сокрушены, ни сломлены. А продолжали бороться. Причем небезуспешно. О какой-либо массовой сдаче в плен солдат этих армий сведений нет. Солдаты не проявляют своего нежелания воевать за Советскую Родину. Офицеры вполне грамотно оценивают возможности ведения боевых действий. Где отступить, чтобы не быть обойденными, где занять оборону, а где нанести опасный контрудар.

Не числом

4-ая армия Западного фронта. Она попала под удар противника через Брест. Две дивизии этой армии, которым ни командование Белорусского военного округа, ни собственный командарм не дали приказ выйти из города в летние лагеря, - были расстреляны артиллерией немцев прямо в казармах в городе Бресте. Армия, тем не менее, вступила в бои, участвовала в контрударе силами имевшегося у нее механизированного корпуса, отступала, цепляясь за рубежи. Одна из дивизий этой армии, уйдя в Мозырский УР на старой границе, удерживала его в течение месяца. К этой оставшейся далеко на западе дивизии пробивались разрозненные отряды окруженцев. И сюда же пробился штаб разгромленной 3-й армии. На основе этого штаба, многочисленных отрядов окруженцев и единственного организованного боевого соединения - дивизии 4-й армии, была воссоздана 3-я армия. Новая, заменившая исчезнувшую. Впрочем, сама дивизия к тому времени уже перестала быть дивизией 4-й армии, а была переподчинена 21-й армии. Но нам важно отследить ее судьбу. Ведь эта дивизия - из числа тех, которые вступили в бой 22 июня на направлении главного удара. Эта дивизия мало того, что сама уцелела, на ее базе возродилось более крупное войсковое объединение - армия, у которой будет уже долгая военная судьба.

А что с остальной 4-й армией? Ее история заканчивается 24 июля 1941 года. Но отнюдь не по причине разгрома и пленения. Перед расформированием она ведет наступательные бои с целью помочь выходу из окружения войск 13-й армии. Безуспешно. Ночью пехота 4-й армии выбивает противника из городков и поселков, а днем вынуждена отдавать те же городки - в виду наличия у противника танков, артиллерии, авиации. Фронт не движется. Но и пробить брешь для окруженцев не получается. В конце концов, имеющиеся к этому времени в составе 4-й армии четыре дивизии передаются в состав 13-й армии, в которой кроме управления армии и управления одного стрелкового корпуса больше ничего нет. А оставшийся без войск штаб 4-й армии становится штабом нового Центрального фронта.

Войска армии, принявшей на себя тяжесть самого мощного удара немцев через Брест, оборонявшейся на одной из важнейших магистралей, ведущих к Москве, - на Варшавском шоссе, не просто не были разгромлены и пленены. Они вели наступательные бои с целью оказания помощи окруженным войскам. И эти войска стали организованным боевым ядром, вокруг которого были возрождены две армии. А штаб армии стал штабом целого нового фронта. В последующем начальник штаба 4-й армии Сандалов будет фактически руководить в московском контрнаступлении наиболее успешной 20-й армией (командарма Власова, который в этот период в армии отсутствует - лечится от какой-то болезни), будет участвовать в успешной Погорело-Городищенской операции в августе 1942, в операции "Марс" в ноябре-декабре 1942 года и далее.

5-я армия Юго-Западного фронта получила удар на стыке с 6-й армией. И фактически должна была отходить, разворачивая фронт на юг. Мехкорпуса этой армии участвовали в контрударе в районе Новоград-Волынского. На ее фронте немцы вынуждены были на неделю остановиться на реке Случь. В последующем, когда прорыв танкового клина противника к Киеву между 5 и 6 армиями стал реальностью, 5-я армия, фронт которой, обращенный на юг, растянулся на 300 км, нанесла серию дробящих ударов во фланг киевскому клину, перехватила Киевское шоссе - и тем самым остановила наступление на Киев. Танковая дивизия немцев подошла к Киевскому укрепрайону, который буквально некому было защищать, - и остановилась. Примитивно осталась без снарядов - из-за перехваченных войсками 5-й армии коммуникаций.

Против 5-й армии, зацепившейся за Коростенский укрепрайон на старой границе, немцы вынуждены были развернуть 11 дивизий. У них на всём советском фронте было 190 дивизий. Так вот, 1/17 всего вермахта была повернута против единственной 5-й армии в то самое время, когда на фронт прибывали из глубины страны советские армии с номерами 19, 20, 21... 37, 38... В течение 35 дней армия нанесла немцам 150 ударов. Войска армии скрытно и быстро маневрировали в припятских лесах, появлялись в неожиданных местах, громили противника, а потом сами ускользали из-под ударов немцев. Успешно действовала и артиллерия. Она тоже скрытно маневрировала и наносила неожиданные весьма чувствительные удары по скоплениям войск противника, по станциям и по колоннам автотранспорта, снабжавшего войска противника. Боеприпасы были. Укрепрайон, за который зацепилась армия, - это не только доты, в сущности потерявшие ценность в условиях маневренной войны. Укрепрайон - это прежде всего склады оружия, боеприпасов, продовольствия, топлива, обмундирования, запчастей. Артиллерия 5-й армии не испытывала трудностей со снарядами. И, следовательно, противнику приходилось весьма туго. Позднее, уже в 1943-1944 годах, в ходе наступательных операций Красной Армии было выявлено, что 2/3 трупов немецких солдат имели следы поражения именно огнем артиллерии. Так ведь это были солдаты в окопах. А артиллерия 5-й армии, действовавшая по данным разведывательно-диверсионных групп, наносила удары по скоплениям войск.

Соответственно в директивах немецкого командования уничтожение 5-й армии было поставлено в качестве задачи, равной по значимости взятию Ленинграда, оккупации Донбасса. Именно 5-я армия, принявшая бой 22 июня, стала причиной так называемого припятского кризиса, вынудившего немцев остановить наступление на Москву и повернуть танковую группу Гудериана на юг - против Киевской группировки. Эта армия наносила дробящие удары по коммуникациям даже тогда, когда немцы начали масштабное наступление против нее - после 5 августа. С самим этим немецким наступлением вышел анекдот. Оно началось 5 августа вместо 4-го по любопытной причине. Разведывательно-диверсионная группа 5-й армии перехватила пакет с немецкой директивой о начале наступления. Директива не доехала до войск.

Армия не была разгромлена. Она истаяла в боях. Командарм-5 генерал Потапов просил у фронта маршевых пополнений - и практически не получал. А армия продолжала терзать 11 полноценных немецких дивизий неожиданными и успешными ударами, оставаясь на 300-километровом фронте со всего 2400 активными штыками.

Ремарка. Штатный состав немецкой пехотной дивизии составлял 14 тысяч человек. 11 дивизий - это 150 тысяч. А их держит армия, которая по числу активных штыков уступает штатной численности этих войск в 20(!) раз. Переварите эту цифру. В 20 раз уступающая по числу штыков противостоящему противнику армия ведёт наступательные бои, которые становятся головной болью германского генштаба.

Итак. Армии, по которым пришлась тяжесть удара германской армии, разгромлены этим ударом не были. Более того, они продемонстрировали живучесть, активность и умение грамотно отступать, а потом еще и громить многократно превосходящего противника. Не числом, но умением.

Кроме 5-й армии Юго-Западного фронта следует отметить действия уже не целой армии, а правофланговой 99-й Краснознаменной дивизии 26-й армии под Перемышлем. Эта дивизия успешно боролась с двумя или даже с тремя наступавшими в этом месте немецкими дивизиями. Отбрасывала их за реку Сан. И немцы ничего с ней поделать не могли. Несмотря на мощь удара, несмотря на всю немецкую организованность и на превосходство в воздухе. Против других дивизий этой армии наступление в первые дни войны не велось.

На заглавный вопрос параграфа ответили крупные войсковые формирования: армии и дивизии, принявшие на себя тяжесть удара. Ответ: нет. Не имел вермахт качественного преимущества над советскими бойцами и командирами.

И после этого ответа парадокс катастрофы 1941 года становится гораздо серьёзнее. Если войска, на которые была обрушена мощь немецкого наступления, воевали успешно, то откуда миллионы пленных? Откуда утрата тысяч танков и самолетов, гигантских территорий?

Воевала ли 12-я армия?

А что с другими армиями? Теми, по которым удар не наносился. Либо был относительно слабым.

Начнем с самой интересной для прояснения ситуации армии - 12-й армии генерала П. Понеделина. Эта армия занимала фронт от польской границы на юге Львовской области, двумя дивизиями 13-го стрелкового корпуса прикрывала карпатские перевалы на границе с Венгрией, которая 22 июня в войну не вступила. Далее корпуса этой армии располагались вдоль границы с Румынией до Буковины.

22 июня войска этой армии были подняты по тревоге, получили оружие и боеприпасы - и заняли позиции. При движении войск к боевым позициям они подвергались бомбежкам. Авиация, подчиненная командованию 12-й армии, 22 июня в воздух не поднималась. Ей не отдавали приказ взлетать в воздух, кого-то бомбить или, наоборот, прикрывать с воздуха собственные войска. Не отдавали приказ командарм и штаб армии. Командир и штаб 13-го стрелкового корпуса, части которого как раз и подвергались воздействию авиации противника. Тем не менее, после выхода на позиции войска никем не были атакованы. По данным пограничников трех погранотрядов, охранявших границу южнее Перемышля и далее по Карпатам, - до 26-го июня включительно попыток наступления противник на этом огромном многосоткилометровом фронте не предпринимал. Ни против 13-го стрелкового корпуса, ни против левофланговых дивизий соседней 26-й армии.

В Интернете выложены письма с фронта офицера-артиллериста Иноземцева, который 22 июня в составе артиллерийской батареи 192-й стрелковой дивизии вышел на позиции, а через два дня они вынуждены были отходить по причине того, что их могут обойти. Так бойцам объяснили. Через 2 дня - это 24 июня. Приказа штаба Юго-Западного фронта на отход 12-й армии не было. Приказ штаба корпуса был.

Пограничники, которых сняли с заставы на Верецком перевале приказом штаба стрелкового корпуса, также подтверждают: был письменный приказ.

Есть еще одни воспоминания - офицера железнодорожной бригады, взаимодействовавшей с 13-м стрелковым корпусом. Книга "Стальные перегоны". Бригада обслуживала железные дороги на юге Львовской области. Самбор, Стрый, Турка, Дрогобыч, Борислав. Утром 25 июня группа взрывников-железнодорожников прибыла на место расположения штаба 192-й стрелковой дивизии получать распоряжения - что взрывать - и не нашла штаба. Нашла стрелковые части, завершающие уход с ранее занимаемых позиций.

Все сходится. Три подтверждающих друг друга свидетельства оставления 13-м стрелковым корпусом 12-й армии позиций на границе с Венгрией вечером 24 июня - утром 25 июня. Без минимального давления противника. И без приказа штаба фронта. В боевом донесении 12-й армии, которые тоже выложены в Сеть, 25 июня командарм Понеделин сообщает штабу фронта, что положение войск 13-го ск штабу армии неизвестно. На совершенно не тронутом войной фланге Юго-Западного фронта командарму неизвестно, что творится в его правофланговом корпусе - до которого от штаба армии 2-3 часа езды на машине, с которым есть связь даже по не пострадавшей пока гражданской телефонной сети.

Между тем пограничники заставы, прикрывавшей Верецкий перевал, получают разрешение вернуться на заставу. И обнаруживают немцев на дороге, которая спускается с перевала. В мемуарах пограничник описывает, что их застава вышибла немцев с дороги и с перевала. Но сам факт выдвижения немцев по перевалу, с которого пограничники были сняты приказом комкора-13, - наличествует. Причем выдвижения с территории Венгрии, которая к этому времени еще не вступила в войну.

В воспоминаниях железнодорожников между тем есть интересные подробности. Приказы на подрыв сооружений, которые они получали в штабе стрелковой дивизии, были какими-то странными. Вместо важных объектов им приказывали разрушать тупиковые ветки да какую-то малозначительную линию связи. А 25 июня к ним подбежал интендант с просьбой помочь уничтожить армейский склад авиабензина. Устный приказ уничтожить склад ему отдали, но средств уничтожения у него, интенданта, просто нет. А если склад останется врагу, так он сам себе пулю в висок пустит. Железнодорожники, получив от интенданта расписку, данный склад уничтожили. А сколько других войсковых складов при этом было оставлено без шума?

В следующие дни, когда взрывники-железнодорожники уничтожали все, до чего доходили руки, немцы сбрасывали листовки с угрозами расправы - именно за то, что всё уничтожали. Немцы, похоже, очень рассчитывали на содержимое складов, которые им тихо оставляли комкор-13 Кириллин и командарм-12 Понеделин.

Но самое интересное дальше. Приказ штаба Юго-Западного фронта на отход 12-й и 26-й армий поступил. Он был выработан в штабе фронта в 21 час вечером 26 июня. И в последующем был признан необоснованным. По причине того, что войска левофланговых дивизий 26-й армии и правофлангового 13-го ск 12-й армии не подвергались давлению. Поторопился штаб фронта. Но при этом указал 13-му стрелковому корпусу ровно те рубежи отхода, на которые корпус отошел по собственному разумению еще 24-25 июня.

Имеем совершенно явный факт измены, к которой причастны:

1) комдив-192, отдававший приказы на уничтожение малозначимых объектов, но оставлявший невзорванными склады;

2) комкор-13 Кириллин, подписавший приказ о выводе войск с позиций и о снятии пограничников с Верецкого перевала (при этом заставы в горной глуши между перевалами не снимались);

3) командарм-12 Понеделин и его штаб, который 2 дня "не знал", где войска 13 корпуса;

4) руководство Юго-Западного фронта в составе командующего фронтом М. Кирпоноса, начальника штаба М. Пуркаева и члена Военного совета фронта Д. Никишева, без подписи каждого из которых признанный необоснованным приказ от 26 июня был недействителен.

В конце июня 12-я армия получает приказ штаба фронта на отход к старой государственной границе, постепенно сворачивается к востоку, начиная с 13-го стрелкового корпуса. В боевое соприкосновение с противником не входит, кроме отдельных малозначительных стычек арьергардов с мотоциклистами. Авиация этой армии сохраняется. По крайней мере, до 17 июля - в отличие от сражавшихся армий, которые к тому времени давно забыли, что такое краснозвездая авиация над головой.

И вот эта 12-я армия, порядком измотанная быстрым маршем с Западной Украины, лишившаяся по ходу марша материальной части приданного ей механизированного корпуса, превратившегося в пеший, занимает позиции на старой границе. И только здесь 16-17 июля на нее начинает давить противник. Причем пехотой. Немецкая пехота прорывает Летичевский укрепрайон, про недостаточную вооруженность которого Понеделин докладывает вышестоящему начальству перед самым прорывом. Хотя простоял он на этом УР без воздействия противника уже полноценную неделю.

Тот же молоденький офицер-артиллерист Иноземцев из 192-й дивизии в письме родным с фронта сообщает, что он, наконец, 9 июля добрался до позиций на старой государственной границе, где они уж точно дадут немцам бой.

Так вот. Прорывают немцы Летичевский УР. Причем за оборону на участке прорыва отвечает кто бы вы думали? Отмеченный нами командир 13 стрелкового корпуса Захаров. Командарм Понеделин на прорыв отвечает грозным боевым приказом об ударе по прорвавшемуся противнику. На следующий день приказ повторяет. Назначает на 7 утра наступление после бомбардировки противника авиацией, выделяет для наступления такие-то соединения. И то самое соединение, которое должно было с 7 утра быть в наступательных боях вблизи границы за десятки километров от штаба армии, - в 17 часов дня наступления Понеделин видит рядышком со своим штабом в Виннице. Это отмечено в документах 12-й армии. Т.е. приказ писался для отчета, а войска никуда никто не собирался двигать.

После этого войска 12-й армии начинают очень успешно воевать за удержание моста через Южный Буг, по которому армия Понеделина и соседняя 6-я армия И. Музыченко уходят от угрозы окружения из укрепрайонов на старой государственной границе. С изрезанной, заполненной лесистыми балками Подольской возвышенности, из зоны складов имущества, продовольствия, боеприпасов, топлива, оружия, которыми можно воевать не менее месяца (по образу и подобию 5-й армии), - в голую степь. После ранения Музыченко две армии оказываются под общим командованием Понеделина. И походными колоннами по голой степи приходят в Уманский котёл. Где 7 августа и оказываются пленёнными. Во главе с Понеделиным и с комкором Кириллиным.

Впрочем, не все оказались в плену. Наш знакомый артиллерист Иноземцев в это время оказывается на левобережье Днепра. И письма от него идут родным аж до 1943 года. Не попадают в плен начальник штаба 12-й армии и начальник авиации 12-й армии. В плену оказываются десятки тысяч солдат, которым не дали повоевать, а буквально привели в плен, т.е. загнали в условия, в которых воевать безнадежно.

12-я армия фактически не воевала. И не потому, что солдаты или офицеры не хотели, а потому что ей не давало воевать собственное командование, совершавшее измену.

(Окончание следует)

ПРЕДАТЕЛЬСТВО В ИЮНЕ 1941-го At News